Да, сэр

— Ты ударил меня. Дарклинг говорит спокойно, его голос прохладный, как горный ручей, а еще восхитительно удивленный на самую капельку. Будто бы Александер ждал чего угодно, но не такого плебейского обращения к себе. Николай потягивается на стуле и откидывается на спинку, скрещивая руки на груди. Лениво оглядывает потеки крови по губам и подбородку Дарклинга, которые тот и не пытается стереть. Проклятье, почему его нос такой красивый даже после удара? Ланцова это раздражает. Просто и без причин. — Да. Николай и не пытается объяснить, а Александр морщится пренебрежительно, будто бы это "да" стало главным разочарованием его жизни. — Это был не вопрос, болван. Николай поднимает бровь молча, чуть наклоняя голову набок, красноречиво глядя прямо в глаза. Александр фыркает едва слышно и добавляет иронично и едко, не отводя взгляда кварцевых глаз: — Вернее, Ваше Величество. Ланцов не любит, когда к нему обращаются так, но почему-то, когда Александр Морозов говорит это, Николаю хочется слушать. – Как нос? Николай чувствует, как в голосе скользит лёгкая усмешка и довольство. Абсолютно случайно. Дарклинг замечает. Ещё бы не заметил. Проницательный черт. – Будто вас волнует, Ваше Величество. Ланцов коротко хмыкает. Ничего не говорит в ответ. Наверное, потому что на секунду кажется, что волнует. Самое страшное, что не в том смысле, в котором было бы прилично. Чёртов Дарклинг. – Ты помнишь, что нужно сделать? Он вмиг становится серьёзным и собранным, только жёсткая усмешка складкой жёсткой около рта ложится. Работа грязная, но Александр Морозов готов сделать для своего короля все.