Питерский водоворот.

Т\И рассматривала действия Макса. Все отточено до мелочей. Каждый элемент, хотя для Шустова это было в порядке вещей - упаковывать свое снаряжение. — В чем дело? — вдруг спросил он, посмотрев на девушку. — Я просто хотела спросить, — опустив взгляд вниз, прошептала она. — Ты... Твое сердце... — Я свободен, — вдруг улыбнулся он, подняв лицо девушки за подбородок. — А ты? — И я, — улыбнулась она в ответ. Пчелы, что покоились на руках пары тут же затрепетали и жужжали. — Знаешь, я думал, что всё это глупость и нелепость, но смотря сейчас на тебя, ме кажется, что я знаю тебя много лет,— светлые глаза смотрели на Т\И и в них плясали солнечные зайчики. — Я обычно крайне язвительна и противна, откровенно говоря,—смущенно проговорила она в ответ. — Но с тобой я не хочу всего этого напускного театра, хочется показать какая я на самом деле, мне кажется это такой глупостью, ведь мы знакомы с тобой меньше недели. — В моей профессии за неделю может произойти многое, — не отрываясь взглядом от глаз девушки, продолжал он. — И что ты предлагаешь? — словно завороженная смотрела в глаза Макса Т\И. — Попробовать жить сегодняшним днем, — лучезарно улыбнулся он, припадая к губам девущки, вовлекая ту в нежный поцелуй. Слегка обветренные губы Т\Ф скользили по обгоревшим губам юноши, легкая колкость от бороды Макса и плавные движения Т\И по щекам юноши - всё это казалось вечностью и секундой в моменте. — Что будет, после того как вы разберетесь? — прошептала она, когда Макс отпрянул от губ Т\И. — Поехали потом со мной? Я покажу, где живу. — Давай, — широко улыбнулась Т\И, прижимаясь к Максу. Весь вечер она не находила себе места, какая-то тревога жила в её сердце. Хоть Юля продумала все до мелочей, но что-то настораживала Т\И в её плане. Было также решено не брать девушку с собой, чему она не особо сопротивлялась. Как вдруг глубокой ночью рука Т\И словно стала содрогаться, откинув рукав толстовки Макса, она во все глаза смотрела на руку. К её одиноко летающей пчеле стремительно неслась вторая пчела. Она приблизилась к первой, пару раз переплелись между собой и застыли носами друг к другу. Пчелы больше не двигались. Это могло означать лишь одно - Макс мертв. И вроде должно быть всё равно, она знает всего пару дней, но с ним умерло что-то важное внутри девушки, что-то, что никак не вязалось с беззаботной жизнью вне. — Т\И, Макс, — Игорь вошел в дом, сжимая что-то в руках. —Я знаю, — прошептала она в ответ, показывая застывших пчел. Крепкие объятья не могут удалить боль от потери, особенно брата, ведь именно Игорь был виновен в смерти брата - но эти крепкие объятья Т\И твердили - он не виноват. Никто не виноват.