Апельсины

      В открытое окно сизой лентой утягивает табачный дым. Размеренно и точно тикают часы, но в комнате висит полнейшая тишина.       СССР думает. Очень активно думает. Пожевывая конец трубки во рту, Союз делает упражнение для глаз: смотрит за минутной стрелкой на котлах, но все ещё при этом думает. Все его мысли собрались в большой комок нитей, и вот социалист теперь их должен распутывать, путаясь при этом сам. Не должен. Обязан.       Осень шуршит своей пестрой юбкой из разноцветных листьев за окном, но Совет не вслушивается. Вновь в голове у него одни мысли о политике, и редко бывают о детях. Мужчина только недавно отошёл от такой болезненной для него Второй Мировой Войны, а тут на голову свалилась новая.       Недоедавший последний хрен без соли США смог разбогатеть на ленд лизе, кто бы сомневался. Не сказать конечно, что Советский с момента Октябрьской был как огурчик, но американец вновь всем в глаза блеснул своими солнцезащитными очками. И бросил вызов.       И недавно их пинания друг друга в бок после собраний, и давка ног друг другу под столом чуть не закончились глобальной катастрофой. Произошло бы тоже самое, что и с Нагасаки в ее лучшие моменты жизни, но только уже со всеми.       Как же все сложно.       Совет с раздражением массирует виски, пока огонек в его трубке и вовсе потух. Он по характеру человек нелюдимый, с иногда легко воспламеняющиеся задницей, но тут он просто устал. Чувство того самого выжатого лимона, из которого сделали лимонад, а кожуру оставили.       Поэтому, можно фактически считать, что в кресле сейчас сидит огромная туша с трубкой в зубах, но у которой двигаются глазные яблоки.       И которая с насиженного все-таки встала.       На темном дубовом столе же все это время валялось уже распакованное и прочитанное десять раз письмо. Большевик даже сперва не смог вычислить отправителя, но синяя печать в виде миноры ему об этом тонко намекнула.       Именно содержание его заставило впасть в такие раздумья. Совет все думал, как бы обойти грабли, на которые когда-то наступил Российская Империя. Понятное дело, к Аляске перебрасывать войска и флот, да и в принципе добираться было отнюдь не комфортно, но с одной стороны, зачем прогрессивному социалистическому государству какая-то недвижимость в самом центре Иерусалима?       Но Союз, можно сказать, уже заявил себя, как единственный собственник этих домиков, ещё возведённых при царе каким-то сборищем православных палестинских. Зачем России дома в Иерусалиме? На святой земле, одна сторона которой вообще под властью Иордании, в том числе район Шейх-Джарра, куда иорданские власти по быстрому заселили арабов.       Впрочем, Совет всегда был уверен, что сунуть нос на раскалённую плиту Ближнего Востока ему когда-нибудь придется. Место конфликтное, а для монополизации сверхдержав просто райский уголок.       Только, писал ему не кто-нибудь из Лиги арабских государств, а их злейший презлейший враг, существование которого те вообще всячески отрицают. Но тем не менее, Израилю это не мешает через письмо уже начать торговаться, и раскошелиться на восемнадцать миллион футов стерлингов. Такие цифры и русский всерьез не воспринял.       Но понял, что терять нечего, тем более, ему эту затею уже предлагают не первый раз.       Надо соглашаться.

***

      А бумажка была красивая.       Тут первым делом в глаза бросаются конечно же закорючки, которые евреи называют ивритом. Причем за крупными буквами без огласовок, следуют поменьше - уже на русском. А там и вовсе внизу разделение на иврит и русский. Чтобы каждая из сторон понимала, что и где подписывать.       Но опять же, такая затея — еврейская заслуга.       — Почитали? — до ушей доходит этот наигранно-вежливый тон, состроенный явно для показухи. Белая рука ловко забирает соглашение буквально у Союза из под носа. — А теперь верните обратно.       — В иврите же нету обращения на «Вы», — делает замечание социалист, и поднимает взгляд на сидящего напротив.       Израиль усмехается, показывая верхний ряд зубов, нижний невольно закрыв губой. Но все равно от этого четко стали видны клыки, выделяющиеся среди остальных зубов.       — Поэтому я с тобой на русском и разговариваю, — улыбается еврей, что заставляет славянина насторожено хмуриться. — А то ты постоянно жалуешься, что я к тебе уважительно не обращаюсь.       Большевику в принципе никогда не было приятно смотреть на это бесстыдное лицо, с ехидной улыбкой, растянутой до ушей, как у какого-нибудь Джокера из американских супергеройских картинок, потому что американцам лень читать буквы.       Русский, как только перед ним обратно положили лист соглашения, вновь пробежался по нему глазами.

593 СОГЛАШЕНИЕ О ПРОДАЖЕ ПРАВИТЕЛЬСТВОМ СОЮЗА СОВЕТСКИХ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК ИМУЩЕСТВА, ПРИНАДЛЕЖАЩЕГО СССР, ПРАВИТЕЛЬСТВУ ГОСУДАРСТВА ИЗРАИЛЬ

      И далее деление аж на шесть статей. Ну, собственно, дипломатия требует своего.

Договор вступит в силу с 7 октября 1964 года

      Прямо с сегодняшнего дня, когда сам Союз Советских Социалистических Республик явился своей собственной персоной в город трёх религий — Иерусалим. Прозвучало прямо как заголовок из свежей прессы. Хотя, в этом случае было бы еще уместно «СССР наконец-то поверил в Бога. Ватикан в шоке».       И как же те, кто верит всему, что говорят по телевизору, удивятся, когда узнают, какая новая шутка в сторону коммунистов появиться на Западе.       — Сколько объектов недвижимости ты готов отдать? — тут уже вполне спокойно спрашивает израильтянин, сам уже успев зажать между зубов сигарету.       — Двадцать два объекта, — произнес социалист, явно уже взвесив в голове аргументы «за» и «против». Все равно, если даже кто-то заподозрит это соглашение в незаконности, все претензии будут поступать к израильскому правительству.       И сам сионист, судя по лицу, это прекрасно осознает.       — Ага, — кивнул сам себе Израиль, а там уже обратил взор на лежащую посреди стола карту как раз этой самой недвижимости. На иврите, опять таки, видимо, понадеялись, что большевик все объекты наизусть знает. — Значит здесь, — тот взял в руки ручку и обвел там, где это самое здесь. — Здесь, — вновь лёгкое движение руки с ручкой. А на языке у еврея все вертелось «Короче везде». — Эти двадцать два объекта из семидесяти?       — Да, — подтвердил кивком сказанное вторым мужчиной Союз, а там сам взглянул на карту. Ну и понастраивали тут себе Русское Подворье.       — Отлично, — на губах семита заиграла улыбочка, с которой только договора и подписывают. — Ставь подпись.       — Подожди, — резко затормозил русский. — Мы ведь так и не обсудили цену.       А ведь был риск клюнуть на удочку еврейской скупости. И так ведь жадность уже и до русского имущества в Иерусалиме добралась.       — Три с половиной миллиона лир сойдёт? — вскинул черную бровь иудей, заодно поправив свою сидящую на голове черную фетровую шляпу. А после дополнив, чтобы конкретней было. — Это где-то четыре с половиной миллиона долларов.       Ну хотя бы не восемнадцать миллионов фунтов стерлингов.       — Годиться, — вновь кивает Совет, и уже берет в руки ручку.       Как всегда час Х настает с моментом подписания соглашения.       И посещение Иерусалима, на этом, считай, закончено.

***

      Резко кабинет у Союза сменился на кухню. В вазочке сочно блестит кожура фруктов, и местных, и из заграницы. Сам социалист сейчас не ест, а вновь думает. Так сказать, тут есть пища и для ума, и для желудка заодно.       Хитрая еврейская морда деньгами расплачиваться посчитала не интересным, видите ли. Поэтому, вместо хрустящих печатных зелёных листочков получайте текстиль и две баржи яффских апельсинов. Ну, а кто что Израилю предъявит? Советские граждане на свой стол получили вкуснейшие фрукты с самого жаркого региона. Ну, те фрукты, которые по дороге не сгнили.       Теперь это соглашение действительно выглядит как новый повод посмеяться большим дядям на Западе. А евреи теперь топчутся над головой, весело отплясывая «Hava Nagila». «Давай возрадуемся» они поют, тьфу!       Недальновидность — та самая черта, которая передалась большевику от его батяни, тот потому что так же прокололся с Аляской. Сперва взглянешь на карту — мелочь, а потом понимаешь, что никакая это не мелочь. Точнее, это та мелочь, которая потом может выйти русским боком.       И социалист бы мог этого не понимать, пока на «нефтяной кол» в восемидесятых не сел бы, и ему бы обрушили цены на нефть. Всякое имущество дорогого стоит, а сейчас оно, по сути, у врага. Зря он надеялся, что Израиль станет сторонником социалистического сионизма, как Теодор Герцль, чей портрет красуется у еврея в кабинете.       Хотя, собственно, Карл Маркс же еврей.       Союз тяжело вздыхает. Опять. Прячет лицо в больших шершавых ладонях, но потом ухом улавливает стук в дверь. Оборачивается, вскидывает мохнатую бровь, но вот вновь поднимается со стула, некоторый до этого скрипел под его далеко не маленьким весом.       Посылка.       Совет хмуро открывает дверь, и смотрит вниз. Прямо у его ног стоит ящик, большой такой. Мужчина сперва подумал, что это откуда-то из Прибалтики к нему пришло, или на худой конец из Польши, Чехословакии там, из социалистических стран. Но ящик, оказывается, куда дольше шел, нежели бы он ехал из вышеперечисленных стран.       Едва находится инструмент, чтобы снять крышку с ящика, как Союз вновь видит апельсины. Их целый ящик.       Большевик недовольно закатывает глаза, потому что ещё один ящик придется есть. Ещё не факт, что они тут все нормальные, найдутся же гнилые. Ничего, большую часть зрелых апельсинов отдаст своему выводку, размером в пятнадцать детей.       Но вот, среди оранжевых плодов показалась и бурая лопоухая игрушка. Судя по миловидной мордочке, и какими-то чертами обезьяны со слишком большими ушами, Союз распознал в игрушке Чебурашку. И вот тут уже пришло время удивляться.       Вот сколько сюрпризов от этого договора. Да их целый ящик, доверху наполненный апельсинами.