чтобы вернуться

ты сбежал, чтобы вернуться. уходил, чтобы приползть обратно. ты говорил громкие слова ненависти, чтобы снова оказаться в его любви. в его объятиях, наполненным заботой и чтобы сердце так искренне щипало от этой нежности. джисон лежит в руках минхо, блаженно прикрывая глаза. сейчас единственное его желание — полностью отдаться этому человеку и ласке, что он дарит. подушечки пальцев мягко касаются кожи головы, перебирая только недавно снова высветленные пряди. чувствительная кожа отдаёт покалыванием от прикосновений – хотя хан не может сказать, не от концентрации ли любви хо это — но остановить эту негу, слаще жженого сахара на ложке из детства, сил не хватает. у минхо в глазах целая вселенная, самое глубокое озеро, самая буйная река и самое бескрайнее море – ему не нужно видеть, он просто знает это. происходящее на экране для джисона уже давно не имеет значения — его сказка разворачивается здесь. ещё через пятнадцать минут после начала парень сдался соблазнительному предложению перелечь с плеча на колени, а длинные пальцы в волосах окончательно убили его желание следить за сюжетом. — сониии, – минхо тихо зовёт парня, что уже с десять минут не двигается и не открывает глаз, – малыш, ты спишь? хан тихо мычит, сонно потираясь щекой о бедро старшего. ему так сильно не хочется разрушать эту идиллию, что открыть глаза — уже считается подвигом, заслуживающим медали. или хотя бы поцелуя. — просыпайся, – минхо оставляет короткий поцелуй на щеке парня, мягко улыбаясь. — ещё хочу, – сон слегка дует губы, переворачиваясь на спину и окончательно открывая глаза. ох. он точно однажды погибнет от этого взгляда. в его глазах столько любви, что дышать трудно, хотя хан уверен, что он выглядит как помятая пельмешка на дне пачки. растянутая футболка, немного отёкшее лицо и полосы на щеках от долгого лежания явно не делают его принцем из мультиков. минхо расплывается в улыбке, наклоняясь, чтобы оставить ещё один детский поцелуй на щеке. — хэй, мистр! — джисон щёлкает хо по подбородку, недовольно хмуря брови. парень моментально жалеет о своих действиях, потому что в глазах хёна читается жажда мести. хан заливается смехом как только рука минхо оказывается на его рёбрах. сон извивается, пытаясь попасть по своему мучителю и закрыться одновременно. кулаки прилетают по груди и бёдрам, чудом минуя область паха. комната заполняется смехом и писком. — всё, всё, я сдаюсь! — хан пищит, хватая минхо за руку и крепко прижимая к своему животу. глаза-полумесяцы смотрят на растрёпанного и раскрасневшегося мальчика, и минхо уверен, не будь он влюблён в него по уши, обязательно бы влюбился ещё сильнее. он наклоняется и мягко накрывает его губы своими, целуя почти невинно, давая понять как сильно его здесь любят. хан зарывается ладошкой в волосы парня и легонько прикусывает губу старшего. он тает как мороженое в самый жаркий летний полдень. и ему жарко. очень жарко, потому что минхо так мало и много одновременно. его всегда мало, но сегодня особенно. хочется завернуться в его объятия, как в одеяло, обхватить ногами, врости и никогда больше не отрываться. язык старшего легко проскализывает через приоткрытые губы, пробигая по родным очертаниям языком. пальчики сони мягко массируют кожу на затылке, пропуская по телу маленькие разряды тока, второй рукой переплетая пальцы на животе. джисон отдал бы всё на свете, чтобы остаться здесь навсегда. в мягком полумраке, с какой-то явно клишированной романтикой на фоне и, что самое главное, – в руках самого лучшего парня на свете. минхо оставляет мягкий поцелуй на слегка припухших губах, наконец выпрямляясь, не отрывая взгляда от слегка подрагивающих ресниц младшего. хан переворачивается на бок, утыкаясь носом в живот хо и слегка потераясь кончиком о ткань домашних штанов, не отпуская его руку из объятий. его мальчик такой мягкий, сонный и домашний, такой его, что у минхо сердце щемит от любви. как самый маленький котёнок, которого хочется забрать в кровать, обогреть и никогда больше не отпускать от себя. вместе встречать рассветы и отдавать половину своей еды и всю свою любовь, потому что ценнее этого комочка у него никогда не будет. — малыш, ты сейчас здесь уснёшь, — минхо мягко чешет парня за ушком, не переставая улыбаться. — ммм, — сон тихо мычит, шабуршась ещё сильнее, — отнеси меня в кровать тогда. — ещё чего, сам дойдёшь, давай, — хо слегка потряхивает ногой, в надежде растормошить эту сонную белку, но его успех явно равен нулю. хан только крепче сжимает его руку и глубже зарывается носом в ткань футболки. — неееет, — джисон тихо ноет, но на его губах дрожит улыбка, — отнеси меня. — парень растягивает окончания слов, прижимаясь ещё ближе (куда ещё то?). минхо сдаётся, сгребая своего мальчика в охапку и усаживая к себе на колени. сон моментально обвивает его всеми конечностями, словно он коала, а не белка. подхватывая парня под бёдра, ли легко встаёт со своей ношей, она явно была бы тяжелее, не носи минхо хана на руках почти каждый день. у кого-то явно вредная привычка засыпать в любых пригодных и не очень местах. сон бы поспорил, что привычка не вредная и вовсе не привычка, только не говорите ему, что минхо и сам это знает. джисон ласково трётся носом о шею хо, глубоко вдыхая его запах, будто не он уже пропитан им насквозь и вовсе не хан помнит каждую нотку наизусть, готовый составить этот аромат по памяти. только вот джисон уверен — этот аромат он никогда не сможет повторить, даже обладай он такими же навыками парфюмерии, какие имеет минхо. это невозможно. то, как пахнет хо, не сможет описать ни один парфюмер, а все попытки создать похожий будут лишь жалкими аналогами. джисон последний раз глубоко вдыхает, когда его опускают на мягкий матрас. — я скоро вернусь, засыпай, — хо оставляет мягкий поцелуй на лбу младшего, выходя из комнаты. они оба знают, что он не уснёт один. из-за двери льётся мягкий жёлтый свет, окрашивая ковёр в цвет лютика в июльский день. джисон закрывает глаза. рыжие волосы минхо отливали на солнце, блестели и переливались, будто они были шерстью кота, что питается исключительно речной рыбой. его пальцы были влажными от стакана холодного американо в руке, что так стремительно нагревался от жары, которая плавила асфальт и кажется последние здравые мысли джисона. потому что эти глаза-полумесяцы, этот заливистый смех и бархатная карамельная кожа, по которой стекала капелька пота – это всё явно было не реально. не могло быть реальностью. слишком идеально, слишком желанно, слишком недостежимо. слишком... пугающе слишком. тёплая рука мягко скользит по талии, обнимая и прижимая к себе. спины касается широкая грудь и джисон чувствует биение сердца, что вторит его ритму. он находит ступнями икры старшего, прижимаясь к ним. — носки носить надо, — шипит старший, прижимая свою маленькую ложку ближе и оставляя поцелуй на макушке. хан тихо хихикает, переплетая ноги и притираясь спиной. — потерять возможность греться о тебя? ни за что. он так долго бегал от своих чувств, чтобы вернуться. отдаться полностью, утопиться, позволить забрать себя до последнего атома и больше никогда никому не отдавать. довериться и наконец найти себя в тебе. — я люблю тебя — и я тебя, малыш — скажи это, — шёпот едва заметно дрожит. — я люблю тебя