shades of our silence

И вновь эти стены, которые словно давят тебя изнутри, создавая чувство тревожности. Ступая по старому бетонному полу, в помещении создавалось эхо от небольших шагов человека, что направлялся прямо в сторону нужной ей камеры. Имея полное право на вход без специальных бумаг и деклараций, имея в руках только лишь блокнот и удостоверение, она входит в помещение, а после садиться прямо напротив камеры, где её даже сразу и не замечают. Только лишь начав свой монолог, на неё направляется пара карих глаз, а на лице пробегает довольно мимолетная улыбка от встречи с человеком, которого не выдел довольно долгое время. — Давно не виделись с тобой, Чон Чонгук. — из уст вылетает фраза, но взгляд всё также был мрачным и холодным. Он отличался от того, каким был при последней их встречи. — Помню, как в последний раз сидела на этом старом деревянном стуле и рассказывала тебе о типах личностной организации, считала, что невротическая организация личности, в отличие от пограничной или психотической, предполагает интегрированную идентичность. Кто бы мог подумать, что после этого меня в досрочном порядке отстранят и к тебе отправят другого, более квалифицированного специалиста. Атмосфера действительно стояла странной. Два человека, что в идеале умели манипулировать людьми и как-то им помогать в силу своей профессии сидели друг напротив другу и что-то старательно старались передать через взгляд. Игра в глядели бы так и продолжалась бы, если бы первым не сдался мужчина, виновато поднимая кисти рук вверх, показывая жестом, что её взяла. — Независимо от того, какие факторы — генетические, конституциональные, биохимические, семейные, психодинамические или психосоциальные — задействованы в этиологии болезни, эффект всех этих факторов в конечном итоге отражается в психической структуре человека, и именно последняя становится той почвой, на которой развиваются поведенческие симптомы. Именно это вы и не договорили, Прокурор Серхан, — он словно специально протягивая фамилию девушки, стараясь зацепиться взглядом. — давно не виделись с вами. Помню времена, когда вы работали штатным психологом, а уже сейчас доросли до прокурора, как я вижу. Похвально, похвально. Чеширский кот в обличие человека, а может хитрый лис Кумико в теле человека, кто его знал, но проницательность и быстрый аналитический ум этого человека поражал даже её. Лишь по небольшой корке от удостоверения он понял, кем и как она является, пусть он даже и находится где-то под блокнотом на её коленках. Но это абсолютно не пугало её, как когда-то одну журналистку, нет, оба они азартны и сейчас готовы выцепить друг из другу равноценно информацию. — Как здорово осознавать, что ты совершенно не поменялся в своём умении анализировать. — руки находятся на блокноте, а на лице читается спокойствие и абсолютное хладнокровие. — Признаться честно, даже я завидовала тебе в этом плане. А на лице его довольная ухмылка. Именно в обществе данной особы юноша открылся с иной стороны, о которой ранее ни один эксперт не смог дойти на своей интенсивной практике и лечении. — Ты ведь здесь не просто так, правильно понимаю? Ты бы не стала приезжать практически на другой конец страны ради простой беседы и милого чаепития, прокурор. — Бинго, — щелчок пальцев доказывал правоту слов юноши, что внимательно следил за каждым движением дамы напротив. — ты как обычно абсолютно прав. Тянуть не стану, скажу сразу: я пришла сюда, чтобы получить хоть что-то стоящее из твоих уст, что поможет тебе: первое, это выйти из этой комнатки метр на метр и продолжить жить для самого себя, два, это помочь следствию в расследовании столь громкого дела, за которое ты, парниш, сейчас сидишь здесь и отбываешь срок. — Ты говоришь об этом только потому, что ранее являлась мои лечащим врачом и знаешь намного больше, чем любой другой человек? Или это сказывается твоё основное образование психиатра? — Говорю об этом только лишь ради того, что хочу покончить с этим дерьмом и наконец спокойно разгребать иные, более грязные проблемы преступного мира. Каждый раз, как только всё затихает, вновь всплывает что-то новое об этом деле и мы вынуждены расследовать это и вносить вечные корректировки в деле. Кто знает, сколько уже всего там переворошили и изъяли, дабы в лучшую сторону для себя дело довести. А твоё молчание, либо умение изящно манипулировать людьми делает это ещё более странным. — Я уже всё рассказал следствию, признался во всем, что совершал, думаю, что это всё бесполезно сейчас, прокурор, — и вновь привычный облик юноши заиграл на его мрачно лице. — да и недавно рассказывал одной журналистике об этом, так что дело уже закрыто, всё остальное никак иначе, как дополнение всей картины происходящего. — Прокурор, — повисшую тишину заканчивает фраза Чона, — не пытайся понять разум преступника, сама ведь понимаешь, что затянет это. — Идиот! — появившаяся агрессия сыграла мужчине на руку именно в тот момент, когда девушка ударила рукой о крепкое стекло камеры, в которой находился Чонгук, наконец-то добившийся своей цели, ведь понимал, что в подобных ситуациях, когда сигарет у прокурора под рукой не было, в дело шла агрессия, именно из-за которой та решила уйти в другое направление после отстранения от дела. — Никто не может нырнуть в бездну и вынырнуть прежним, ты не исключение! Как долго будешь находиться здесь, когда где-то на свободе ходят те, кто не достойны ни секунды своего времени нахождения там? А Чонгук лишь внимательно смотрит на свирепый взгляд дамы, осознает, что отступать как раньше она не станет, не будет упускать ничего, что может пригодиться ей в расследовании. Она в корне изменилась, пусть Чонгук понял это сейчас. Серьёзная должность, груз ответственности, а также желание добиться справедливости стали для неё главным ключем в достижении целей. — За всю свою практику и работу я знаю, что каждый человек бессознательно подает окружающим множество знаков, подсказок. Стоит эти знаки запомнить, обратить на них своё внимание, и любой человек станет открытой книгой для тебя, — взгляд Серхан отпущен в пол, а интонация с каждым словом становилась всё спокойнее и спокойнее, ведь пусть агрессия и выходила наружу, но спустя долгое время она научилась на практике подавлять его быстро и самостоятельно. — и именно твоя персона медленно, но верно становиться той самой книгой. От тебя требуется только лишь подсказка, я сама доведу это до справедливого конца. А в ответ вновь молчание, сказать обоим нечего после этого. Из всех тех людей, что работают с Чоном, именно она первая, кто стала усердно работать с ним и проводить исследования по итогам результатов тестов, которые проходил Чонгук. Она была первой, кто стала выдвигать факты о том, что этот человек не виновен, на его месте должен быть другой. Да и спустя столько лет, Серхан стоит прямо перед ним и старается хоть слово выбить, дабы помочь. Такая серьёзная, справедливая, а главное целеустремленная девушка. Именно с ней Чонгук мог действительно поговорить. — Я бы не находился здесь, в этой небольшой камере для особо опасных обществу преступников, если бы не совершал того, что написано в моем деле, прокурор. — Я знаю, что не ты этого сделал, парниш, я давно всё знаю, я была той, кто проводил с тобой беседы и выдвигал факты о том, что ты не являешься человеком, у которого пошло что-то не так в жизни, раз он совершил столь ужасное преступление. Я была твоим лечащим врачом довольно большой промежуток времени, даже лично с твоей сестрой работала, дабы помочь той пережить такой ужасный момент в её жизни, когда единственного родного человека посадили за решётку по такому громко у делу. Так ответь мне, кто из всех людей должен знать правду, кто действительно готов помочь тебе. И вновь тишина, которая убивает. И вновь молчание, которое идёт на протяжении нескольких минут, когда им двоим нужно привести свои мысли в порядок и сказать то, от чего может дальнейшее развитие дел. — Кто был твоим лечащим врачом, когда суд выдвинул подтверждение того, что ты имеешь наклонности на совершение убийств? Дай хоть малейшую зацепку, кто стоит за твоей спиной, Чон Чонгук. — а по итогу парню и сказать нечего, просто устал уже слушать подобные диалоги и попытки помочь ему. — я уже имею несколько лиц, которых подозреваю за этим, что и кто делает так, чтобы ты помер в этой гнилой камере, Чонгук, имею хоть немного косвенные улик на этих дрожащий, как на морозе дворняга руках, мне только нужны от тебя даже маленькие подсказки, дабы я могла сделать так, что сама вышла на расследование. — Давай закончим на этой ноте, иначе изведем друг друга до встречной агрессии. — Ты ведь ещё не знаешь? Как гром среди ясного неба проскальзывает фраза девушки, как только та вспоминает, что произошло пару дней назад. Осознание приходит только лишь сейчас, из-за чего взгляд прокурора направляется прямо на своего собеседника, что ожидающе наблюдал за ней, уже сидя на прохладном полу. — О чем вы, прокурор? — Твоё эгоистичное молчание привело к тому, что твоя сестра сейчас находится в критическом состоянии, её чуть ли не убили пару дней назад, оставив бедную умирать в ужасных условиях и муках. Над бедной девушкой издевались так, что когда она придёт в сознание, ей очень долго придётся приходить в норму. Я уже не говорю про сеансы к психотерапевту, ведь такое хорошенько так отражается на психическом здоровье. Я поражена тем, что тебе до сих пор об этом не сообщили — Что с Юрим? — единственное, что сейчас интересовало преступника, так это состояние его сестры, самого близкого ему человека. За последние два года, он видел её лишь в прошлом году, мельком, на очередном суде, где-то в толпе грубых репортёров и кучи охраны, что старались обезопасить хотя бы её от наглых возгласов людей. А девушка не сдаётся, поэтому раскрыв свой блокнот, та осторожно отклевает несколько страниц друг от друга, и достав от туда несколько документов, прикладыаает их к стеклянной панели камеры, дабы Чонгук лично удостовериться в том, что сейчас из её уст звучит ничто иное, кроме как правды. Да и вся это консперация с заклеиванием между страницами была для того, чтобы при осмотре у неё его не изъяли. — Вот, прямые факты о том, что мои слова правда. Я не пустословлю, Чонгук, а прошу от тебя одного — подсказать мне хоть что-то. Если ты не скажешь мне хоть что-то, следующие могут пострадать дуэт отважных и смелых, которые так о тебе пекутся, раз даже решили сотрудничать со мной по обоюдному согласию. — О ком ты сейчас вообще? Что за дуэт? — Детектив Ким и журналистка Манобан взялись за расследование твоего дела, парнишка. Пусть у второй не так много связей и она не умеет анализировать ситуацию без эмоций, то первый как раз-таки близок к тому, чтобы выйти на след нужных людей. Ты представляешь что произойдёт, когда они поймут всё? Лично мне не хочется получить после известия о том, что их обоих нашли мертва и где-то в лесополосе небольшого поселка. А тот глазами карими документы читает, а в душе становиться невероятно больно от того, что он никак не может быть рядом с ней, не может помочь или просто оказать поддержку. Ужасное чувство, которое перемешалось с грузом ответственности, что лёг на его плечи. — Я брату обещал, — наконец, огромная каменная стена между ними рухнула, из уст непроизвольно начинают выходить предложения, о которых он так старательно молчал столько лет и не давал всему этому выйти наружу. — что буду защищать её, но если так произошло, хорошо, я дам тебе непрямые, но подсказки, только прошу, дай мне свой блокнот и я запишу тебе их. Именно сейчас дело стало потихоньку двигаться к верному вектору, когда Чонгук стал что-то вырисовывать или выписывать на блокноте нечто, что сможет понять только лишь Прокурор и никто даже не поймёт, что что-то не так. — Как глупо мы выглядит, ты хоть понимаешь? Два психолога сидят и смотрят друг на друга, стараясь выявить потребности друг друга и наконец достичь какого-то компромисса. — проговаривает юноша, наконец вернув блокнот, где сейчас находилось то, что именно им было нужно. — Тебе опасно находиться сейчас в Сеуле, я уже подготовила акт в суд о том, что тебя нужно перевести ближе к моей территории, где не так много людей, которые вообще в курсе твоего дела. — Зря стараешься, они точно не дадут тебе такого права. — Не посмеют. Всё уже давно одобрено юридически, вся документация верна, а также само моё заявление не может быть отозвано. Не забывай, что я прокурор, который имеет в руках хоть какую-то, но власть в тёмном мире честности и гражданской защиты. Поговорив ещё несколько минут и полностью открыв свою душу человеку, Серхан осторожно встаёт с места, и попрощавшись с Чонгуком, направляется в сторону выхода, как неожиданно слышит то, что моментально её вернуло в те времена, когда она работала здесь и каждые выходные изучала то, как и почему Чонгук здесь. — Ты единственная, которая сможет отыскать скелеты в моем шкафу, Лия. — По имени решил всё же назвать, парниш? — Как в старые добрые, госпожа прокурор. Удачного тебе поиска, совсем скоро будешь меня почаще видеть. — Конечно, сразу же на чаепитие позову тебя, дружок мой. И вновь прокурор покидает стены этого здания с мыслями о том, что совсем скоро всё встанет на свои места, только вот её душевное спокойствие моментально нарушили силуэты Манобан и Кима, что расположить прямо перед её носом и внимательно смотрели на ту. — У нас есть пару вопросов к вам, госпожа прокурор.