Наказание

— Ах ты ж щенок! — со злостью кричит на всю квартиру немного выпивший Сергей Александрович, приближаясь к сыну. Артём вновь устало вздохнул, прикрыв глаза. Он снова вернулся домой немного позже, чем ему было велено: на часах половина одиннадцатого ночи, а отец строго-насторого наказал ему вернуться не позднее, чем в десять, пригрозив при этом кулаком. Но парень не уследил за временем — он очень здорово провёл время с друзьями, а опомнился только тогда, когда на улице начало понемногу темнеть. Но в любом случае, он ни о чём не жалел. Он облокотился на стену в прихожей. Единственное, что он успел сделать после того, как запер за собой дверь, так это лишь разуться. Следом на шум из комнаты явился его разгневанный отец, всем своим видом показывая своё явно негативное отношение к его непослушанию и крепко сжимая в руке ремень. — И не стыдно тебе, а? Где шлялся, паршивец? — прошипел он сквозь сжатые зубы, сжав пальцами свободной руки подбородок сына и смотря ему прямо в глаза. — Говори! Скривившись, Артём недовольно подал голос: — Мы гуляли по району с друзьями... Вдруг отец перебил его, резко положив свои руки ему на плечи, со всей силы вжимая парня в стену, из-за чего тот зашипел. — Да что у тебя за друзья такие? Одни нищеброды да дебоширы! Наверняка ещё и наркоманы, — Сергей поморщился с отвращением в глазах. — Что ты в них нашёл? Не противно тебе с ними водиться? Не дожидаясь ответа, мужчина отстранился от сына и одним сильным движением развернул его к себе спиной, затем мощным толчком придавливая Артёма грудью к стене. — Снимай штаны! — вдруг приказал Сергей нетерпящим возражений тоном. Внутри Артёма на секунду всё похолодело, в груди что-то будто бы сжалось, а после он почувствовал, как жар накрывает его с головой, образовываясь где-то в районе солнечного сплетения и устремляясь к паху, разливаясь там сладостным напряжением и жгучим возбуждением. — Я сказал, — не дождавшись от него никаких действий, прорычал отец, делая акцент на каждом слове, — снимай штаны. В третий раз повторять не стану. Ты должен быть наказан, — договорил он и нахмурился, перехватив ремень и второй рукой. От тона мужчины у него закружилась голова, в помещении словно за секунду стало душно, а от его слов он подумал, что сходит с ума — настолько они были двухсмысленными. Сергей воспитывал сына один. Его жена, мать мальчика, умерла в автокатастрофе, когда сыну было десять лет. Сергей всегда был человеком грубым, поэтому у него не складывались отношения с людьми: ни с сыном, ни с женщинами, да и с коллегами по работе тоже — в общем, все, кто знал его, могли уверенно сказать, что характер у него точно не из лучших. После умершей жены он не нашёл постоянную спутницу жизни, женщины просто не уживались с ним. Сколько бы раз он ни пытался заводить новые отношения, все девушки вскоре расставались с ним, ссылаясь на его жестокий характер, и называли его садистом и абьюзером. Поэтому мужчина забросил это гиблое дело и переключил всё своё внимание на единственного оставшегося родного человека — на сына. «Чёрт, — думал в детстве и раннем юношестве Артём. — Лучше бы он вообще не замечал меня или напрочь забыл о моём существовании». Конечно, такие мысли были неудивительными, кто в здравом уме захочет, чтобы на них обращал внимание домашний тиран? Верно, никто, вот и Артёму не хотелось. Вечные оскорбления, нередкие побои... Мальчик и сам не понимал, почему отец так к нему относится, он ведь не делает ничего плохого... Нет, конечно, бывало и так, что Сергей мог иногда вести себя, как обычный человек, отец, но случалось такое редко. «Никчёмный», «урод», «щенок» — только часть его обычных обращений к сыну. Синяки — частые гости на теле парня. Артёму хотелось забыть всё, связанное с отцом, как страшный сон. Но... В подростковом возрасте всё неумолимо, необратимо изменилось. Началось это где-то лет в пятнадцать. Отношение отца к нему стало настолько привычным и неотъемлемым, что внезапно для Артёма стало доставлять ему удовольствие. Сначала он боялся. Ему правда стало страшно, когда Сергей вновь начал его бить, а его внимание заострилось вовсе не на чувстве боли, а на прикосновениях его грубых рук, что калечат его тело, и на том, как сильно он сжимал его плечи, после — запястья. Но ещё страшнее ему стало, когда он почувствовал, что возбудился от этого. Тогда Артём долго осмысливал это, пытался отрицать... И все его попытки неотвратимо рушились, когда он непроизвольно вспоминал случившееся, при этом краснея, пытаясь отвлечься, но после, словно сломавшись и потерпев поражение над самим собой, всё же позволял сознанию утащить себя в воспоминания о его прикосновениях, взгляде, голосе... И вновь возбуждался, как тогда, под кулаками отца, также пытаясь игнорировать и отрицать и это, после снова ломаясь изнутри, начиная мастурбировать. Это стало началом конца. Он понял, что его до ужаса возбуждает БДСМ, садизм и прочие вещи, при которых можно испытывать боль, и что он — явный мазохист. Прошло уже два года с осознания. И, чёрт, даже самому себе Артём с огромным стыдом признался в том, что мечтает о сексе с отцом. И сейчас, медленно стягивая с себя брюки прямо под пристальным взором Сергея, парень молился всем богам, чтобы отец не заметил его эрекцию. Всё-таки мечты мечтами, но жить ему ещё хочется. А он и не сомневается — если отец заметит состояние Артёма, он точно убьёт его. Разве от него можно ожидать что-то другое? Тихо судорожно выдохнув, парень опустил штаны до щиколоток. Он очень хотел слиться со стеной, что и попытался сделать, прильнув к ней почти вплотную, но всё же оставив расстояние в пару сантиметров. Сергей властно, с презрением усмехнулся, чувствуя над сыном превосходство, силу. Он крепче сжал ремень в своей руке, а после, не задумываясь, замахнулся, и первый удар ремнём обрушился на ягодицы Артёма. Он дёрнулся в сторону, с трудом вздохнув, и зажмурил глаза. Он пытался не делать лишних движений, даже дышать через раз, чтобы ничем себя не выдать. Сергей же ничего не замечал, злость будто застелила ему глаза, он ни на что не обращал внимания, замахиваясь ещё и ещё. Новая порция шлепков настигла парня, и он, не ожидая такого количества, вдруг, не сдержавшись, простонал. Боль сильнее возбудила его, из-за чего он просто не мог дальше контролировать себя и свой голос. Поднявший руку для ещё одного удара отец остановился. До Артёма только спустя несколько секунд дошло, что сейчас произошло, и во что ему это выльется. Парень резко напрягся, по спине от страха побежали мурашки, внутри всё опять похолодело. Он сглотнул, боясь даже обернуться на отца, теперь ему было страшно сделать малейший вдох. — Что... Что это сейчас было? — вдруг заговорил Сергей. Голос его был странным, каким-то... Чересчур безэмоциональным для него в такой ситуации. Артём молчал. Он просто не знал, что следует говорить в такой ситуации. Правду? «Папочка, я мазохист, и я только что возбудился от твоей порки. Хочу, чтобы ты меня выебал»? О нет, у него ещё имелись остатки разума, и он твердил парню, что сказать сейчас эти слова — значит вырыть самому себе могилу. — Спрашиваю ещё раз, что это было?! — на этот раз голос имел все подходящие чувства: злость, непонимание и немного отвращения. Не услышав ответа через две секунды, отец вновь обрушил на ягодицы сына очередной удар ремнём. Кажется, он был в несколько раз сильнее, чем все предыдущие. От этого Артём захлебнулся в эмоциях и, не в состоянии контролировать себя, ещё раз простонал, выгнув спину и мелко задрожав, уперевшись лбом в стену. Его до чёртиков возбуждала сложившаяся ситуация, его уже даже не пугало то, к каким последствиям приведёт его поведение. Если отец и захочет его после этого выгнать из дома или убить — пусть. Это того стоило: его давняя мечта сбылась, и он был просто в восторге, ведь не мог даже представить, что это принесёт ему настолько яркие эмоции. Артём никогда ещё не испытывал такого желания и адреналина. Сергей опять ударил его, пытаясь добиться хоть какого-то ответа, а после положил ремень на пол, и до Артёма наконец дошло, что от него хотели. Прерывисто вздохнув, он заговорил немного хриплым голосом: — Я... Это... — как бы он ни хотел, но ясно выразиться у него не получалось, он мог лишь мямлить что-то бессвязное, до сих пор прибывая в грёзах от всего, что происходило с ним последние минут пять. Мужчина, развернув сына к себе боком, для того чтобы посмотреть в его глаза, вдруг заметил его эрекцию, и для него всё окончательно встало на свои места. Он нахмурился. — Ты думаешь, я не понял, что это всё значит? Ещё с твоего первого стона всё было понятно, я просто хотел услышать это от тебя. Он резко вернул его в исходное положение, вжав грудью в стену, и грубо взял за бедро, оставляя синяки от крепкой хватки, затем переместив руку немного ниже. Ягодицы Артёма были покрасневшими от шлепков, и каждое прикосновение к ним приносило парню очередную порцию лёгкой боли вместе с наслаждением. — Никогда бы не мог подумать, что мой сын — гей. Я ведь воспитывал тебя нормальным, где ты только понахватался этого?! Небось от друзей своих, шалопаев, подцепил, да? — он с силой мял его задницу, пытаясь доставить ещё боли, но это только нравилось парню. Артём извивался в его руках от удовольствия, кусая себя за губы так, что из них заструились небольшие ручейки крови. Сергей вдруг потянул вниз нижнее белье сына, у которого от этого перехватило дыхание. Он замер, не веря, что всё это действительно происходит в самом деле, а не в воображении, что это не плод его ежедневных фантазий. — Раз ты у нас особенный, то и наказание должно быть соответствующим. Мужчина с силой протолкнул в рот парня свои пальцы, которые тот послушно принял и, сразу поняв, что нужно сделать, начал их посасывать, смачивая слюной. Когда Сергей почувствовал, что пальцы достаточно смочены, он вынул их изо рта сына и приставил к его анусу. Не став нежничать, он резко ввёл в него полностью два пальца и с удивлением отметил, что они вошли без особого труда. Артём покраснел, а Сергей наклонился к его уху и с нотками рычания в голосе прошептал: — А, ну да, это, наверное, должно быть чем-то естественным для тебя, чему я удивляюсь? Уже развлекался сегодня с кем-то? — он схватил его за горло свободной рукой, немного придушивая. Артём чуть мгновенно не кончил от его действий. Это ситуация доводила его до мурашек на голове и звёздочек перед глазами, настолько всё происходящее было для него долгожданным, прекрасным. Из-за удушения воздух стал с трудом поступать в лёгкие парня, и это состояние, когда находишься на грани сознания и забытья, будоражило его разум, хотелось, чтобы это длилось целую вечность. — Отвечай! — вдруг уловил краем уха он, вначале не понимая, что происходит и что от него требуют, так как он слишком глубоко погрузился в свои мечты, мысли и ощущения, даже был на грани потери сознания. В чувства его привёл, конечно же, голос отца и очередной шлепок, на этот раз рукой. Сергей, видя, что сын почти отключился, всё же убрал руку от его шеи, и парень жадно задышал. — Нет... Я ещё ни с кем, никогда... — смущённо залепетал он, всё ещё пытаясь отдышаться. — Просто, ну... — сглотнув, он решил сказать правду, — я сегодня сам в себя вставлял пальцы, когда принимал душ, — он вновь покраснел. Отец в ответ на его слова усмехнулся, но поверил. Подняв ремень с пола, он крепко зафиксировал им руки Артёма над его головой. Парень сглотнул, его руки мелко задрожали, но не от страха, а от предвкушения. Решив не тратить время на его растяжку, Сергей снял с себя штаны. Удивительно, но он и сам возбудился; наверное, так на нём сказывалось давнее отсутствие секса в его жизни, что его завёл собственный сын, хоть мужчину никогда до этого не привлекали люди его пола. Сергей стянул с одной его ноги штанину, вторую оставив всё также висеть на щиколотке, и расставил ноги сына немного шире. Он надавил ему на поясницу, заставляя вновь прогнуться, и Артём послушался. Растерев по члену выступившую смазку, Сергей приставил его к колечку мышц сына, а после надавил, проникая головкой. Парень запрокинул голову назад, застонав и подаваясь навстречу чужому члену. После этого мужчина сразу вошёл до конца, вновь до синяков сжимая руками талию сына, и без промедления начал набирать темп движений. Он двигался грубо, резко, так, как всегда и представлял себе Артём, и ему это очень нравилось, его уносило в экстаз от происходящего. Каждый толчок Сергея успешно бил парня по простате, заставляя его стонать и скулить, подмахивая отцу бёдрами. Артём максимально прижался к стене грудью, пытаясь потереться о неё вставшими сосками, и у него это получилось. Все ощущения перемешались в его голове: царапающие касания штукатурки к соскам, сжимающие его бока крепкие руки отца, его твёрдый член внутри, и зубы, сомкнувшиеся на его шее — и он, больше не контролируя себя, зажмурив глаза, кончил, даже не притронувшись к своему члену. Это был самый мощный оргазм в его жизни — всё его тело затрясло, дыхание сбилось, и он чуть не потерял сознание от переизбытка чувств. Сергей в это время всё ещё двигался внутри парня, еле сдерживая подступающую эякуляцию. Но когда кончил Артём, его мышцы начали бесконтрольно сокращаться, в том числе и анус, Сергей, чувствуя приятное давление стенок на свой член, всё-таки кончил прямо внутрь сына. Выдохнув, он вышел из него и надел штаны. Посмотрев на сына, он снял с его рук ремень и отошёл, смотря на то, как парень тяжело дышит, как из его ануса капает сперма, как его ноги дрожат, а после отвернулся. — Если ещё хоть раз придёшь позже, чем я сказал, то всё повторится, — сказав это, Сергей ушёл в свою комнату, хлопнув дверью. Артём усмехнулся. Неужели отец думал, что теперь он будет послушным мальчиком и станет приходить вовремя? Какой же он наивный...