☣Noise☣ (☣ノイズ/Noizu☣)

アデレード. Аделаида быстро шла по улице, обхватив себя руками, в тщетной попытке согреться. Вокруг сновали люди, спешившие по своим делам. Никому не было дела до замерзающей, одинокой девушки. Да и мало ли таких попадается каждый день? Девушке казалось, что она превратилась в кусочек льда. Даже ее чувства замерзли, а мысли путались. Ноги сами несли ее вперед. Адель низко опустила голову, стараясь сжаться и сохранить остатки тепла собственного тела. Внезапно она споткнулась и вскрикнула от неожиданности, мгновенно разведя руки в стороны, чтобы сохранить равновесие. Это вывело ее из состояния "сна на ходу" и девушка огляделась. Ее сердце пропустило удар, а затем понеслось вскачь. По спине потек холодный пот, а на шее образовались мурашки. Адель стояла в парке, на южной аллее. И это было последнее место в ее списке, куда бы она хотела пойти в своей жизни. Однако подсознание решило иначе, и вывело ее прямиком к той тропинке, где они часто гуляли с отцом в детстве. До того, как он... Адель одернула себя, чтобы прервать поток мыслей и образов. Она не для того столько лет потратила на психотерапевтов, чтобы в одну секунду столь упорно возводимая стена в ее памяти вдруг рухнула. Девушка тряхнула головой и развернулась в ту сторону, с которой пришла. Она твердо зашагала по усыпанной гравием неширокой дороге. Сзади раздался громкий шорох и Адель в панике отпрыгнула с дороги, разворачиваясь в сторону источника звука. Сердце снова зашлось, будто стремилось выскочить из груди. По тропинке бежала толстая крыса, волоча за собой облезлый хвост. Тварь абсолютно не боялась человека и деловито проследовала в кусты рядом с дорогой, шоркая по камням. Адель выругалась на себя за собственную трусость и постаралась перевести дыхание, упираясь руками в колени. "Так больше нельзя." - сказала она самой себе. - "Я должна увидеть то место! Хватит прятаться от прошлого!" Девушка распаляла в себе решительность. Она твердо решила поставить крест на всём, что говорили ей психотерапевты. "Забудь! Отгородись! Это было давно". Кажется, они говорили что-то подобное. Но ее подсознание только что само сделало свой выбор, приведя Адель сюда, в парк. Девушка тяжело вдохнула и направилась по тропинке в сторону центра парка. Начал накрапывать дождь. Всё вокруг слилось в едином шорохе, когда миллионы капель одновременно касались листьев на деревьях. Адель забыла про холод. Ей двигало только одно стремление - увидеть то место собственными глазами. Снова... Это произошло, когда ей было 7 лет. Они с няней выгуливали их пса - Кормона. Шумный, маленький пудель. Он всегда с радостью играл с Адель и был всем своим собачьим сердцем предан ее отцу - Роберту. Была поздняя осень, парк был весь усыпан разноцветными листьями, будто ковром. Небо хмурилось, людей в парке почти не было. Они всегда делали круг по тропинкам парка, доходили до фонтана на небольшой площади, а затем шли домой, по дороге забегая за творожными эклерами в кондитерскую. Своего рода ритуал. И ничто не должно было его нарушить. Но в тот пасмурный день 20 лет назад всё пошло наперекосяк. Адель вспомнила, как бегала за Кормоном по тропинке. Пёс лаял, подзадоривая девочку. Из-под ног летели брызги, Адель весело смеялась. Внезапно пёс замер и на его мордочке отразилось почти человеческое изумление, которое сменилось страхом и животное стремглав бросилось через парк, не разбирая дороги. Адель кинулась за ним, называя по имени. Няня не поспевала в силу возраста и жестко потребовала, чтобы девочка вернулась! Но к тому моменту малышка выскочила на площадку с фонтаном... Адель нагнала Кормона и схватила за ошейник, с трудом удерживая его. Пёс скулил, вырывался и рычал. "Да что с тобой такое?!" - прикрикнула на него Адель и тут ее внимание привлек громкий скрежет. Она подняла глаза. На ветке большого дуба, в метре от земли висело тело ее отца. Скрежет раздавался из-за того, что тело чуть покачивалось под напором ветра, а веревка терлась об сук. Мужчина был в одной рубашке с коротким рукавом и брюках, при этом босой, хотя на улице было холодно и Адель помнила, как утром отец уходил на работу в пальто и на нем был блейзер синего цвета. Язык покойника вывалился изо рта - черный, опухший. На нём уже ползали жирные мухи. Глаза выклевали птицы и на их месте остались пустые глазницы с оголенными черными капиллярами. Руки и ноги посинели, но на этом фоне еще отчетливее выделялись вены, которые приобрели зеленоватый оттенок, будто их разъело ядом. Адель выпустила ошейник пса из вмиг ослабевших пальцев. Кормон рванулся к телу хозяина и начал прыгать, стараясь ухватиться за штанину. Наконец, ему это удалось, и пёс повис на ноге мертвеца, ухватившись острыми зубами за ступню. Спустя пару секунд он разжал челюсти и упал вниз. Кормон сделал еще одну попытку подпрыгнуть, но его передняя лапка подогнулась и вместо того, чтобы оттолкнуться, он плюхнулся носом в землю. Пёс начал скулить, вылизывая лапу. Но тут звук начал усиливаться и вот животное уже визжало, катаясь по земле, взметая клубы грязи и воды, будто что-то жгло его изнутри. Адель не могла отвести глаза от животного, которое билось в чудовищной агонии. Спустя минуту, которая показалась девочке вечностью, животное затихло, дёрнувшись последний раз. Из его пасти на землю вытекла черная слюна, а красные от перенесенных страданий глаза покрылись пеленой. К фонтану пыхтя выбежала няня и замерла, увидев открывшуюся ей картину. Она тут же отвернулась и ее вывернуло наизнанку остатками позднего обеда. Когда приступ рвоты кончился, она достала телефон из кармана и, стараясь не смотреть в сторону двух трупов, набрала номер экстренной службы... Адель помнила, как выглядели тела до мельчайших подробностей. Но остаток дня стёрся из ее памяти. Она не могла вспомнить как приехала полиция, как ее увезли в больницу, как приходил следователь. Девочка перестала разговаривать после того случая. Она замкнулась в себе. А одно упоминание о собаках вызывало неконтролируемую истерику. Адель осталась без кровных родственников. И органы опеки забрали ее в приют, хотя няня пыталась добиться, чтобы девочка осталась с ней. Система оказалась сильнее. Спустя много лет Адель решила узнать, что же стало причиной смерти ее отца. По немногочисленным вырезкам из газет и статьям в интернете она выяснила, что следствие было не долгим. Полиция узнала, что у Роберта якобы начались серьезные проблемы в бизнесе, из-за которых он влез в долги, и чтобы не лишиться всего, принял какие-то галюциногены и повесился в парке. Судебно-медицинская экспертиза не нашла признаков насильственной смерти и тело кремировали через неделю после обнаружения. Вскоре после решения органов опеки, Адель передали в приемную семью Дуэйнов, где уже жили 5 детей. Девочка, которая всю жизнь росла в комфорте и любви, была окружена заботой отца и няни, попала в среду жесткой конкуренции между детьми. Воровство, подставы и грызня были в порядке вещей. Детей часто наказывали по поводу и без, лишая еды на 1 или даже 2 дня. Иногда били ради забавы и на потеху остальным. При этом чета Дуэйнов была в округе очень набожной, милосердной и добросердечной. Все соседи отзывались о них исключительно в положительном ключе и восхищались стремлением этой немолодой пары воспитать 5 (а к тому моменту уже 6) приемных детей. Но никому и в голову не приходило, какие ужасы происходили за закрытыми дверями и просторном подвале, где детей приковывали к вбитым по периметру металлическим брусьям, не давая даже воды. Спустя полгода, Адель пошла в общую школу. Она еще больше замкнулась в себе, старалась ни с кем не вступать в контакт. Девочка всё глубже проваливалась в депрессию, которая граничила с апатией и полной отрешенностью. Она перестала замечать, когда к ней обращаются, ее успеваемость упала, сил не хватало даже на то, чтобы дойти из одного класса в другой, и она часто замирала посреди прохода, будто статуя. Другие дети сначала шутили над "тормознутой Адой", но потом им надоело, и они отстали. Адель снова осталась одна, возвращаясь каждый день в семью, где ее ненавидели, как и остальных детей. В школу приехал новый психолог - молодой специалист, который только что закончил институт и проходил обязательную практику. Он сразу обратил внимание на нелюдимую девчушку и стал настойчиво расспрашивать о ней у других преподавателей. Собрав достаточно информации для досье, Лиам Тельман подошел к Адель во время ланча, когда она очередной раз "зависла" с подносом в руках, с которого на пол капали ошметки пюре. Лиам мягко окликнул девочку, но та не реагировала. Тогда он подошел ближе и осторожно забрал поднос у нее из рук. Почувствовав изменения, Адель вскинула на него свои ярко-голубые глаза, которые, казалось, просвечивали как рентген. - Я ваш новый школьный психолог мистер Тельман. - представился Лиам. - Ты о чем-то задумалась и не заметила, как наклонился твой поднос. Давай попросим на кухне дать тебе еще одну порцию, чтобы ты не ходила голодная? Девочка в ступоре смотрела на мужчину, не мигая. У Лиама пронеслась мысль, что она может сейчас закричать. Но вместо этого она просто стояла. Будто фарфоровая кукла: такая же бледная и холодная. - Ты не голодна? - спросил Лиам, присаживаясь на корточки перед девочкой. Она отрицательно покачала головой - хоть какое-то движение. - Ладно, как знаешь. Если что, я в кабинете 302, это на третьем этаже. Он чуть улыбнулся, поднялся и пошел заказывать кофе. Мужчина понимал, что давить на девочку ни в коем случае нельзя. В те несколько минут, что он провел, глядя ей в глаза, он явственно увидел только одну эмоцию, которая полностью завладела Адель - страх. Безграничный, отупляющий, сковывающий страх. Мужчина знал ее историю, раскопал информацию по крупицам в известных источниках. Но даже смерть отца не могла так надолго погрузить девочку в подобие транса. Она жила в приемной семье, с другими детьми. Эта семья всегда была на хорошем счету. Но у Лиама возникли подозрения, что это лишь только ширма. Адель к нему ни разу не пришла, хотя он ждал целую неделю. Тогда он сам стал как бы "невзначай" сталкиваться с ней в общественных местах, заходить в класс, где она учится, а однажды замещал преподавателя истории. Спустя 3 месяца Адель стала его узнавать и проявлять хоть какой-то признак интереса, внимательно наблюдая с самого дальнего конца класса. На пятый месяц произошло невероятное. Лиам, как обычно, сидел в своем крохотном кабинете, где кроме стола с двумя стульями и шкафа ничего больше не помещалось ("Коморка для швабр", как он с иронией называл это место). Он перебирал бумаги, составляя отчет для очередного комитета, полностью погрузившись в работу. Внезапно дверь в кабинет распахнулась с такой силой, что ударилась об шкаф и отскочила обратно, едва не пришибив посетителя. Лиам вздрогнул от неожиданности и уставился на Адель, которая тяжело дышала и была явно напугана. - Что случилось? - произнес мужчина с тревогой в голосе, нахмурив брови. Девочка чуть перегнулась через стол, будто хотела проникнуть в разум мужчины. Через секунду она оттолкнулась от стола и принялась шарить по нему руками. Схватила из горы бумаг карандаш и Лиам тут же дал ей бумагу - и плевать, что это был тот самый отчет, который он готовил уже несколько недель. Девчушка заглянула ему в глаза, на секунду в них промелькнула... благодарность? И принялась левой рукой вырисовывать какие-то линии. Лиам внимательно наблюдал за происходящим, боясь дышать, чтобы не спугнуть. Девочка усердно давила на карандаш, оставляя на бумаге рваные линии, которые складывались в рисунок. Через несколько минут она отбросила карандаш и показала мужчине картинку, держа ее на вытянутых руках. Сердце мужчины пропустило удар и провалилось куда-то на уровень живота. На рисунке был изображен мальчик, привязанный за щиколотки к длинной перекладине, вбитой в кирпичную стену. Его глаза были закрыты, а на маленькой ручке не хватало двух пальцев. Из обрубков на пол вытекала кровь, и под ним была изображена внушительных размеров лужа. У Лиама не возникло даже предположения, что девочка насмотрелась ужастиков или ей что-то приснилось. Всё читалось на ее лице. - Где это? - жестко спросил он. Девочка стала активнее тянуть к нему лист, чтобы он смотрел внимательнее. Лиам взял рисунок из ее рук и пригляделся еще раз. Он не сразу заметил темную тень в углу рисунка. Там кто-то находился. Сгорбленный человек, который прячет лицо в коленях. - Это ты? - высказал догадку мужчина и Адель активно закивала. - Ты нарисовала свой дом? Это происходит сейчас? - спросил он вскакивая из-за стола. - Девочка снова закивала, заламывая руки. Мужчина бросился мимо нее по коридору, крепко сжимая рисунок и влетел в кабинет директора Хортон. Немолодая начальница школы уже собиралась уходить, но вид их штатного психолога удивил ее и немного напугал. - Что случ.... - Вы должны вызвать полицию в дом Дуэйнов. Немедленно! Всю ответственность я беру на себя! - он показал рисунок Адель директору. - Девочка пришла ко мне только что. Она нарисовала это, директор. И утверждает, что это происходит у них дома. - Мистер Тельман, вы же знаете, что Аделаида не разговаривает. Как она может вам что-то объяснить? - Просто поверьте мне, директор, прошу вас! Я не могу сделать этого как психолог, связанный врачебной тайной. Но вы - можете! Жаклин Хортон внимательно посмотрела на Лиама и перевела взгляд на рисунок. Она больше 30 лет руководила школой и повидала всякое. Но обвинить образцовую семью в зверствах и истязаниях... Однако она понимала, что если это правда, то вина потом будет грызть ее до конца дней. Она осторожно положила рисунок на стол и придвинув кресло к столу, села в него и набрала номер местного отдела полиции, сразу связавшись с отделом по делам несовершеннолетних, где у нее были связи.... Тот день стал для Адель решающим. Через час после звонка в дом Дуэйнов нагрянула полиция. Директор не могла сказать, что основывается на рисунке маленькой девочки. В разговоре с офицером она лишь намекнула, что слышала от старших ребят, что один из детей Дуэйнов торгует наркотиками, а залежи держит в подвале. Слово "наркотики" действовало на местного начальника отдела, как красная тряпка на быка. Он немедленно собрал небольшой отряд и направился к дому Дуэйнов. Их вежливо встретила Шарлотта Дуэйн - милая, сухая женщина лет 55. Она предложила офицерам чаю и заверила, что никто из ее детей не способен на такое. Они уже собрались уходить, когда вдруг на границе слуха раздался крик, полный боли и отчаяния. Офицер бесцеремонно сдвинул с дороги Шарлотту, которая тут же начала причитать, и пошел на звук. Вскоре он повторился и теперь мужчина понял, что слышит его через вентиляцию в полу. - Где вход в подвал, мадам. - жестко спросил он. Лицо Шарлотты, всегда приветливое и угодливое, скрылось под маской злости. - Вы не имеете права здесь находиться! Я подам в суд за несанкционированное проникновение! - затараторила она, буквально плюясь ядом. - Парни, за мной. Джойс - останься у входа. - приказал офицер и направился в сторону лестницы где, по его расчетам, должен был находиться вход в подвал. Поиски заняли минут 10, в течение которых крики больше не повторялись. Наконец, один из полицейских заметил небольшое углубление в стене, которое оказалось фальш-панелью. Прямо за ней располагалась крутая лестница вниз. Из подвала несло смесью запахов резины, металла, мочи и крови. Осторожно спускаясь по ступеням в свете одной единственной лампочки, офицер непроизвольно достал пистолет и сжал его двумя руками. Лестница делала крутой поворот, и они вышли в небольшой коридор с единственной дверью впереди. Она была выкрашена в бордовый цвет и не сулила ничего хорошего. Трое мужчин двинулись вперед и остановились перед дверью. Главный офицер рванул ручку на себя, дверь распахнулась и двое его коллег ринулись внутрь. В ту же секунду на голову одного из них опустился лом, пробивая череп. Первый вошедший успел проскочить вперед и уже разворачивался к противнику, но тут же получил удар в корпус и согнулся пополам. - Не с места! - рявкнул офицер, держа на прицеле мистера Дуэйна. Тот крепко сжимал в руках лом и немного покачивал им на руке, будто дразня мужчину. Из угла послышался тонкий писк. Офицер скосил глаза в бок и увидел мальчика, привязанного за ноги к широкой перекладине. Он отвлекся всего на мгновение, но Дуэйн не стал медлить и бросился на мужчину, сминая его вместе с пистолетом. Оба покатились кубарем, сцепившись как два разъяренных льва. Пистолет выпал из руки офицера и ему приходилось отбиваться голыми руками. Дуэйн сумел придавить мужчину к полу и прижать лом к шее, не давая вдохнуть. - Как ты узнал? - прохрипел он, а изо рта у него пахнуло тухлятиной. - Это всё мелкая пигалица. Вот сучка. Надо было ее добить сразу... Прозвучал выстрел. Мужчина выпустил лом, стал заваливаться на бок и вскоре растянулся на полу, уставившись невидящими глазами в потолок. За его спиной, стоя на одном колене и некрепко сжимая пистолет, стоял младший лейтенант. Он потерял сознание лишь на некоторое время, и превозмогая боль и головокружение смог вытащить табельное оружие и произвести выстрел, попав точно к голову Дуэйна. Офицер медленно поднялся и подошел к мальчику, привязанному к стене. Он прикоснулся к сонной артерии ребенка и резко выдохнул сквозь зубы - мальчонка был мертв. На его левой руке не хватало двух пальцев. Как позже скажут эксперты, паренек погиб от кровопотери. История быстро разлетелась по округе и даже просочилась в федеральные новости. Но никто никогда не узнал, что полиция приехала на вызов, потому что маленькая храбрая девочка нарисовала всего один рисунок. Детей изъяли и провели ряд тестов, которые подтвердили наличие следов истязаний, побоев, а у некоторых - признаки острого истощения организма. Их поместили в больницу, откуда многих сразу забрали приемные семьи, узнавшие об их ужасной судьбе. Аделаида отказывалась от любой помощи и не соглашалась идти на контакт ни с одной из семей. Врачи понимали, что отдать ее насильно - значит сломать психику окончательно. Единственный человек, которому она хотя как-то доверяла, был Лиам Тельман. Он регулярно навещал ее, читал книги и рассказывал об искусстве. Иногда он наблюдал, как девочка ловко рисует карандашные наброски. Несколько раз она рисовала его портрет. Спустя месяц, Лиам забрал Аделаиду к себе. Они переехали в другой город, чтобы ничего не напоминало девочке о пережитом ужасе. Но вот она снова возвращается к истокам...