Can we kiss forever?

Феликс не успевает даже отдышаться, только коротко хлопнуть в ладоши и перевести горящие глаза на сокомандников, как в него врезается Уён. Легко, словно пушинку, он отрывает Феликса от сцены, и тот радостно подается ближе, готовый поделиться плещущей из него страстью. В ушах все еще стоит шум, вызванный выбросом адреналина, сцена сливается в одно серое пятно, а Уён, опустивший Феликса так же быстро, как и поднявший, втягивает его в общий круг. Игривые похлопывания тут же обрушиваются на спину, плечи, поясницу — куда придется; ребята кричат громко и облегченно, благодарят стафф, и все вокруг смешивается в такой круговорот, что Феликс не сразу замечает, как его тянут куда-то за руку. Только теперь он может выдохнуть, проморгаться, а потом снова начать переживать, потому что идущий впереди Уён тащит его в неизвестном направлении. — Эй! — восклицает Феликс шепотом, но Уён, по-видимому, слишком взбудоражен, чтобы его услышать. Приходится прикрикнуть: — Хен, нас потеряют! — Мы ненадолго, — отзывается Уён, оборачиваясь. Улыбка освещает его лицо так ярко, что Феликса на мгновение ослепляет, и этого хватает, чтобы потерять бдительность и оказаться утянутым за какую-то дверь. — Надейся, что результаты будут считать долго, — бурчит Феликс недовольно, осматривая попавшуюся им одиночную туалетную комнату. Ему не слишком нравится находиться в окружении унитаза и туалетной бумаги, но выбора особо нет. Впрочем, нервничает Феликс недолго. Над ним берет верх чувство удовлетворения от удачного выступления, а еще — предвкушающее покалывание сотен иголочек на губах, когда Уён подходит ближе и прижимает его к стене. Феликс вскидывает подбородок и облизывается. Они почти одного роста, поэтому нет нужды наклоняться или вставать на цыпочки, чтобы дотянуться друг до друга. Уён подается вперед первым, оставляя легкий поцелуй в уголке рта. Феликс смешно морщит нос, когда расплывается в счастливой улыбке, и ладонями ползет по чужим бокам. Через плечи и шею добираясь до лица, он обхватывает Уёна за щеки и игриво чмокает в нос, так громко и звонко, что они замирают на секунду, будто кто-то может услышать их за толстыми стенами. Так же вместе они разражаются хихиканьем, и Феликс между чередой смешков рассыпает по лицу Уёна теплые поцелуи. Становится так уютно и легко, что сотни незнакомых людей и десятки камер за пределом этой маленькой комнатки их не волнуют. — Ну вот, а ты сопротивлялся, — мягко дразнится Уён, оборачивая руки вокруг талии Феликса. — Я просто волновался! — жалобно хнычет тот, заламывая брови. — Если нас поймают на камеру, то у групп будут проблемы. — Поэтому нас и не поймают, — уверенно отрезает Уён и подмигивает Феликсу, вгоняя его в едва заметный румянец. Их губы друг на друге чувствуются донельзя правильно. Хватает мгновения, чтобы окружающий мир перестал иметь значение и распался на тысячи кусочков. Феликс щурит глаза и расслабляется, позволяя хену вести, и Уён пользуется этим, чтобы заставить бабочек метаться в его животе. — Ты так хорошо сегодня справился, котенок, — шепчет Уён, и маленькие лучики в уголках его век переползают на щеки. — Просто взорвал сцену. — Мы все постарались, — также вполголоса, чтобы не разрушить момент, отвечает Феликс, но потом не выдерживает и смеется: — И почему котенок? Сегодня мы, вообще-то, волки! — Потому что котенок — милее, — возражает Уён, но его тоже пробивает на смех. — Айщ! Ты невозможный. — Правда? — лукаво переспрашивает Феликс. — Конечно, — Уён натягивает на лицо серьезное выражение. — Невозможно тебя не любить. Феликс вмиг краснеет и, издав странный писк, прячется в изгибе чужой шеи; его маленькие ладони безвольно падают с щек Уёна на плечи. До этого момента они не обсуждали то, что происходит между ними, а просто плыли по течению своих чувств, поэтому Феликс не знает, как отвечать на это признание. Заочно — через Чанбина — они знакомы довольно давно. Лично — с пересечений на премиях и других шоу. Сблизиться удается на спортивных соревнованиях шестого эпизода «Kingdom», где в перерывах им наконец-то разрешают общаться, и они, обмениваясь номерами, получают возможность узнать друг друга лучше в переписке. Финальной точкой их дружбы становится эпизод, где группы объединяются в юниты и создают общие выступления. Все начинается с объятий. Феликс тактильный до невозможности, а Уён с удовольствием идет на контакт. Тренировки акробатических элементов позволяют им проводить вместе больше времени, поэтому ни для кого не становится удивительным то, как быстро они сближаются и как много касаются друг друга. Однако никто не знает, что Феликс привязывается к Уёну с еще одной привычкой — оставлять короткие поцелуи там, куда придется, просто потому что так подсказал его шаловливый внутренний голос. И никто уж точно не догадывается, что Уён эту привычку у Феликса перенимает. Все начинается безобидно, но вот уже ни один из них не может контролировать свои порывы расцеловать другого. Феликс любит оставлять поцелуи на носу, щеках и веках. Уён любит задерживаться в уголке рта и иногда — подносить к губам чужую ладонь. В этих вещах они уже знают друг друга вдоль и поперек, и их, вообще-то, это не волнует. До сегодняшнего дня. — Я испугал тебя, котенок? — виновато шепчет Уён, осторожно опуская подбородок на чужую макушку. — Извини. Мы можем забыть об этом. Феликс не поднимает головы, но мелко ею мотает. — Все хорошо, — отвечает он приглушенно; в его голосе Уён может уловить улыбку, поэтому расслабляется. — Просто это было неожиданно, хен. Я… счастлив. Правда счастлив. Поднимая руку выше, чтобы погладить Феликса по волосам, Уён согласно мычит. — Тогда и я тоже. Держать Феликса в объятиях волшебно. Его маленькое, но сильное тело невероятно гибко и отзывчиво; его руки могут обнимать крепко, но бережно; его опасный, густой бас может нашептывать на ухо до невозможности милые вещи. Целовать Феликса — бесценно. Его губы мягкие и ухоженные, сминаются под Уёном так сладко и правильно, что мурашки сами бегут по спине и рукам. Его ресницы трепещут от волнения, даже если Феликс закрывает глаза, потому что не хочет смущаться еще больше (не выходит). Его пальцы нежно перебирают волосы Уёна на затылке, притягивают ближе, хотя кажется, что некуда, и не отпускают даже для того, чтобы дать глотнуть воздуха. Уён чувствует себя невероятно влюбленным. Феликс бы возразил, что влюблен сильнее. Они расцепляются, посмеиваясь, когда по громкой связи танцевальный юнит MayFly вызывают на съемку: им нужно поделиться впечатлениями от своего выступления и сказать пару-тройку заученных фраз. Наверное, им стоило не зажимать друг друга в тесном туалете, а поправить макияж и привести себя в порядок; однако ни одного, ни другого это не беспокоит. Феликс крадет у Уёна еще один короткий, но обжигающе сладкий поцелуй и выскальзывает из объятий. Здесь нет зеркала, поэтому они по очереди поправляют друг другу прически и подтирают поплывший макияж. Уён снова тянется к своему возлюбленному, но Феликс озорно прислоняет палец к его губам. — Поцелуешь, если мы выиграем, — шепчет, прежде чем щелкнуть замком на двери. Уён фыркает и следует за ним с теплом на сердце. Когда приходит время выходить в основной зал для объявления результатов, Феликс едва сдерживает дрожь в коленках. Дэнс-юнит выступил не без мелких погрешностей — он может сказать это, зная всю постановку наизусть, — но трепещущее в груди чувство уверенности подсказывает, что они не ударят в грязь лицом. Ладошки потеют от волнения, но Феликс ловит подбадривающий взгляд Уёна, стоящего через человека от него, и все переживания как волной смывает. Они побеждают. Феликс снова чувствует покалывание на губах.