Ты никогда не станешь алхимиком...

Вэриан сидел на полу своей камеры, прижав колени к себе, мелко дрожа от холода. За грубость начальнику тюрьмы во время проверки у него отняли одеяло и соломенный тюфяк, и теперь спать на железной ледяной койке было совершенно невозможно. Енот Руддигер обвился вокруг шеи своего хозяина, пытаясь его хоть немножко согреть. Паренька недокармливали, за два месяца тюрьмы он, и без того худенький, совсем ослаб, осунулся и побледнел. Ему не хватало солнечного света, свежего воздуха и полезной пищи, но кому было дело до малолетнего преступника, державшего королеву в заложницах и пытавшегося убить короля и принцессу? Единственной мечтой Вэриана было найти способ освободить отца из плена кристалла. Отец… Как паренёк хотел обнять самого дорогого ему человека на свете! Но чтобы это осуществить, подростку нужно было выйти из тюрьмы, а его приговорили на десять лет. И никто не мог ему в этом помочь… *** Но королева Арианна хотела. Да, хотя Вэриан похитил её, держал в плену, прикованную кандалами к стене, угрожал ей смертью, она всё равно жалела этого покинутого, заблудшего паренька и всем сердцем желала ему помочь. Она долго думала о том, чтобы спуститься в подземную темницу дворца, но боялась короля Фредерика, однако сегодня решимость взяла в ней верх, и она тайно от мужа, с одним стражником отправилась проведать Вэриана. Подросток всё так же сидел на каменном ледяном полу, в каком-то полузабытьи. Он машинально гладил Руддигера и откусывал по крошечному кусочку от столетнего, припрятанного им на чёрный день сухаря. Королева подошла к решётке камеры и негромко позвала его: — Вэриан… Паренёк приподнял заросшую чёрными космами голову, и на его исхудавшем лице отобразилось изумление. — В-ваше Величество… Зачем вы здесь? — Вэриан, как ты? Ты такой худенький, кожа да кости! И почему ты сидишь на голом полу? Где твоё одеяло? — Вчера я нагрубил начальнику тюрьмы, и у меня отобрали его вместе с тюфяком. А на еду я не жалуюсь. Это мелочи, — запуганный паренёк не смел жаловаться, боясь, что у него отнимут Руддигера, как пригрозил накануне начальник тюрьмы. — Я прикажу, чтобы тебе увеличили паёк. И твои вещи тебе тоже вернут. Боже, какая рваная у тебя одежда! Я распоряжусь, чтобы тебе сшили новую рубашку и брюки. — Нет-нет, не стоит беспокоиться! — Вэриан попытался встать, но сделал это слишком резко, перед глазами поплыли чёрные круги, и он рухнул на колени, схватившись грязными пальцами за лицо. Королева приказала позвать тюремного врача, подростка осмотрели, и доктор сказал, что узнику необходим свежий воздух и движение. — Совсем загубили парня. Он слабенький, ещё полгода в таком режиме, и может умереть. Арианна закрыла лицо руками, распорядилась по всему, что обещала, и ушла в свои покои. Там, плачущую, её пытались успокоить служанки. — Ваше Величество, этот преступник хоть и мал, но он угрожал вам смертью! Не стоит его так сильно жалеть и переживать из-за него. — Вы ничего не понимаете! Да, он хотел меня убить. Но это он совершал в приступе ярости. Он не знал, как иначе спасти своего отца. Я видела, с какой горечью он смотрел на него, запечатанного в кристалле. И я хочу помочь ему. Если я не спасу этого мальчика, — а он именно мальчик, совсем дитя, — то уже никто его не спасёт. Он умрёт в страшных муках от болезней, которые захватят его слабенькое тельце, его похоронят в общей яме с другими преступниками, и никто о нём даже не вспомнит. А у него огромный потенциал! Я видела, как прекрасно он разбирается в алхимии. Он мог бы стать придворным алхимиком, если бы Фредерик это позволил. Сейчас в других государствах иметь алхимика при дворе — большое преимущество. Особенно в военных целях. Разрабатывать новые прототипы оружия, изобретать что-то бытовое. И он вполне может это делать. Я хочу дать ему шанс на новую жизнь. В тюрьме он уже всё понял. Он давно осознал, что был не прав. Но как с ним обращаются, Боже… Хуже, чем с нищими! Постепенно королева успокоилась. Вэриану вернули одеяло и тюфяк, принесли горячего супу с хлебом, новую одежду, взятую у сына дворцовой кухарки, и теперь, сытый и чисто одетый, паренёк лежал под тёплым одеялом и думал о своей благодетельнице. Он начинал понимать, что она не сердится на него, желает ему только добра. Он желал ей зла, пытался убить её дочь и мужа, а она его простила и отплатила добром! Это великодушие её заставило его зареветь во весь голос от благодарности и дикого чувства раскаяния… *** На следующий день Арианна подошла к мужу и заговорила с ним об освобождении узника и утверждении его в королевские алхимики. — Дорогая, ты что! Он же преступник, он… Да ты всё сама знаешь. Нет, нет и нет! Я не позволю этому мерзавцу гулять на свободе, тем более, жить припеваючи во дворце. Его место в тюрьме. — Тогда ты желаешь ему смерти! Врач сказал, он протянет не долее полугода. А он такой способный мальчик! Прошу, позволь ему восстановить свою репутацию, пусть он сварит тебе под присмотром охраны хотя бы просто средство для мытья посуды. Фредерик вздохнул. — Ладно. Но знай: если он сбежит и снова будет совершать преступления, я прикажу поймать его и посадить в темницу пожизненно. — Спасибо тебе! Когда ты дашь ему второй шанс? — Завтра. Я прикажу оборудовать комнату, и там мы проведём его алхимический тест на верность королю. — Пойду сообщу ему. — Иди. А у меня сейчас будет разговор с послом из соседнего государства. Арианна поспешно спустилась в подземелье и застала узника обедающим. — Вэриан! У меня хорошие новости, — улыбнулась королева. — Ваше Величество! — паренёк отложил тарелку и подбежал к решётке. — Я не знаю, как выразить мою благодарность… Этот суп, это тепло, чистая одежда… Спасибо вам за всё! — Вэриан, послушай. Я поговорила с королём, и он согласился завтра тебя протестировать. Тебе отведут отдельную комнату, где ты должен будешь показать свои навыки алхимии. Если ты сделаешь всё правильно, король возьмёт тебя в придворные алхимики. — И тогда… я смогу оживить отца? — глаза подростка загорелись живым огоньком. — Да, Вэриан, сможешь. — Ваше Величество! — узник рухнул на колени. — Я самый счастливый человек на свете! Вы снова оживили меня! Миллион спасибо! — Всё зависит от тебя, Вэриан. Ну, ладно, я пойду к себе, увидимся завтра. Королева ушла, а паренёк, сумасшедший от радости, принялся носиться по камере и тискать енота: «Ты слышал, Руддигер, слышал? Я стану придворным алхимиком! Мне дали второй шанс! Я не умру здесь в заточении! *** — На этом всё, — закончил посол. — Я согласен на эти условия, — ответил король. — Знаете, у меня только один вопрос: обязательно ли иметь в случае нашего союза алхимика при дворе? У меня есть один на примете, сметливый малый, но он преступник, и мне стоит для начала его испытать. — Никаких преступников! — отрезал посол. — Наш король год назад тоже одного бывшего заключённого взял на службу дворцовым поваром. Так тот его чуть не отравил, а одна из фрейлин действительно скончалась. И повара повесили. — Да?.. — задумчиво проговорил король. — Вы можете идти. — Как вам будет угодно, Ваше Величество. Посол удалился, а Фредерик погрузился в свои мысли. Да, он обещал жене, что освободит Вэриана, но если дело пропадёт… Ведь алхимик может сделать ядовитый газ, а себе противоядие, отравить их с Арианной и самому стать правителем. Нет, этого нельзя допустить… — Арианна, — обратился к ней муж, когда она вошла в тронный зал. — Я не могу помочь Вэриану. И тебе я запрещаю с ним видеться. Это опасный и очень хитрый преступник, он может манипулировать тобой. — Как? — выдохнула жена. — Почему ты так уверен? — Я уверен, и всё. Через начальника тюрьмы я передам ему, что ты больше не придёшь. А пока что пора обедать. На следующий день никто ничего не передал Вэриану. Он ждал королеву, стражников, с нетерпением ждал, жадно, но никто так и не пришёл за ним. Ни на следующий, ни на послеследующий день. Он возненавидел королеву. Она его обманула! Супу больше не давали, снова отобрали вещи. Паренёк перестал ждать и надеяться на лучшее… *** Месяц спустя королева во время отсутствия мужа всё же спустилась без стражи в темницу. Она потребовала ключи от камеры Вэриана и сама зашла к нему. Бледный, совсем исхудавший подросток кинул на неё хмурый взгляд. — Что вам нужно? — грубо спросил он. — Вэриан, я пришла извиниться… Фредерик запретил мне с тобой видеться. Не знаю, что произошло, но он резко отменил своё решение… Я ничего не могла сделать. — Выдохнула она и опустила голову. Вэриан резко вскочил с пола и набросился на Арианну. Она даже не защищалась. Он давал ей звонкие пощёчины и терзал за волосы. — Вы, лгунья! Вы вселили в меня ложные надежды, заботились обо мне, а всё для чего? Чтобы просто насмехаться надо мной! Вы гадкая, отвратительная змеюка! Змеюка! На шум прибежала охрана во главе с капитаном гвардии. Кэп оттащил подростка от королевы, приказал другим стражникам проводить её в её покои, а сам уложил бунтовщика на койку. — Ты что себе позволяешь?! — накинулся он на него. — Ты знаешь, что полагается за покушение на королеву? — Смерть! Я знаю, -попытался вырваться Вэриан. — Я тебя не казню. Ты слишком молод, талантлив, и мне тебя жаль. Но чтобы ты запомнил этот урок, я тебя выпорю. Прямо здесь. И сейчас. Кэп снял с пояса кожаный тяжёлый ремень и приказал подростку оголить попу. Тот послушался. От страха. Отец его никогда не порол, но соседским мальчишкам часто доставалось от родителей, и Вэриан, разглядывая синяки на попах у ровесников у реки во время купания, всегда боялся даже представить себе ту боль, которую они еженедельно испытывали. Но сейчас гораздо сильнее болела душа. От несправедливости короля и королевы. И узник надеялся, что боль физическая заглушит душевную. Первый удар. Вэриан дёрнулся, простонал. Второй удар. Со всей силы. Паренёк сжал руками край койки и громко простонал. Третий удар. Ещё сильнее. — Ааааа! Нет, не надо! Четвёртый. — Прошууууу! Десятый. — Пожалуйста, хватит! Двадцатый. Подросток выл белугой. Руки уже давно были прижаты к спине рукой Кэпа, после бесплодных попыток закрыть ягодицы от ударов. Тридцатый. Вэриану казалось, что про спокойное сидение можно забыть на несколько дней. Он уже не умолял, он молился, чтобы наказание поскорей закончилось. Сороковой. В камеру ворвалась королева. — Капитан, приказываю вам отпустить мальчика. — Но ещё шестьдесят ударов… — Он сейчас сознание потеряет! Оставьте нас. Кэп вышел, приказав двум стражникам стоять у двери в камеру. Арианна смазала ягодицы мученика целебной мазью и принялась целовать паренька в щёки, прижимая к себе. — Всё, всё, успокойся… Я с тобой, никто нам не помешает… Вэриану стало невероятно стыдно. Он только что избил эту женщину, а она его прижимает к груди, ласкает, успокаивает… Да что он за чудовище! — Не плачь, милый, боль сейчас пройдёт, это хорошая мазь… Подросток понемногу успокаивался, но осознание того, что теперь он уж точно никогда не станет придворным алхимиком, вызывало у него рёв. Ревела душа. И эта боль уже никогда не затихала в его слабом, обиженном сердечке…