Под маской зверя

      Строчки плыли перед глазами, смешивались, растекались по тетради, ползли сороконожками по белым листкам. Антону тяжело давалась учеба последние несколько дней. А все Ромка! Забил ему голову своей любовью! Петров не мог решить для себя: любит он хулигана или нет. Никакие девчонки, ни Полина, ни Катька, ни даже Алиса не трогали его сердце так, как это делал Рома. Тоша не мог вспомнить тот переломный момент, когда он повернул не туда. Он даже забыл про расследование, настолько он был увлечен романом. Романом с Романом!       Антон улыбнулся. Каламбур. Но вдруг посерьезнел. Он вспомнил маску Ромы и слова Алисы про волка на охоте. Неужели она подтолкнула их двоих на это? Иначе откуда весь этот маскарад?       Как только прозвенел звонок, мальчик сбросил все свои тетради в рюкзак и бегом направился в гардероб. Поход в гости к Роме должен был состояться. Они просто обязаны обговорить все случившееся и вызывающее много вопросов. А еще…       Ромка стоял во дворе школы, навалившись спиной на колонну ворот. Внимательно наблюдал за дверьми школы, как хищник, выжидающий свою жертву. Он всем сердцем надеялся, что Антон не оставит его и придет. Сердце его не обмануло. Блондин подлетел к нему со всех ног, запыхался, выпуская клубы пара, как паровоз.       -Шустрый, — усмехнулся Пятифан. — Куда так гонишь?       -К тебе, как видишь, — Антон застегнул куртку; впопыхах он совсем забыл про это. Улыбка Ромы стала шире, захотелось обнять Петрова до хруста костей, настолько милым он сейчас выглядел.       -Тогда идем, — брюнет оторвался от колонны и направился по тропинке из школы.       -Как так получается, что ты освобождаешься быстрее меня? — Антон зашагал следом.       -В день по четыре урока мне достаточно.       -Прогуливаешь? — нахмурился мальчик. Ромка во весь рот улыбнулся, своей улыбкой обворожив блондина. И почему Петров раньше не замечал, насколько симпатичный и привлекательный хулиган, когда улыбается?       -Не вижу смысла там торчать, — Ромка, увидев завороженный взгляд Тоши, даже немного засмущался. Неимоверное желание поцеловать Антона снова овладело им. Но вокруг шло много ребят, закончивших учебный день, поэтому с поцелуем стоило подождать.       -А где твоя машина? — поинтересовался Петров.       -Угнал домой. Какая-то гнида слила полбака бенза, — Ромка яростно пнул снежный ком. — Найду — урою.       Антон внимательно за ним следил и слушал, всем телом и душой стремясь к подростку. Он был влюблен, но не понимал этого. Блондин лишь чувствовал, что его очень сильно тянет к Роме, как будто мальчика привязали тысячами ниток и заставили ходить за ним по пятам, не позволяя ступить ни шагу в сторону.       Дорога к дому Ромы становилась все короче. Его дом ненамного отличался от Антошиного: крыльцо было чуть больше, кухня находилась с другой стороны, гараж стоял на заднем дворе и забор вокруг возвышался поновее. Также отличительной чертой было то, что в доме Тоши сейчас кипела жизнь, а у Ромы стояла гробовая тишина и царило одиночество.       Пятифан, вынув из внутреннего кармана куртки связку ключей, открыл входную дверь, впуская Антона внутрь.       -Проходи сразу в мою комнату. Она слева, — Рома снял верхнюю одежду и бросил вместе с рюкзаком на тумбочку. Петров аккуратно повесил свою одежду на вешалку рядом с дверью, тут же поставил рюкзак. Комната хулигана находилась так, что если бы это был дом Тоши, то на этом же месте находилась комната Оли.       Брюнет зажег свет в своей комнате, позволяя мальчику погулять взглядом по помещению. Плакаты с КиШом, телевизор, полка с кассетами боевиков, магнитофон на столе с исцарапанной поверхностью, кровать-раскладушка, три гантели разной тяжести в углу и турник над дверью.       «Совсем не так я себе представлял его комнату, » — удивился Антон. Да, стереотипные мышления… Мальчик робко, осторожно, как будто пол был заминирован, прошел к кровати и сел на самый край. Ромка по-хозяйски встал в дверном проеме, сложив руки на груди и подперев дверной косяк плечом.       -Ты есть, поди, хочешь? — спросил он с заботой.       -Нет, спасибо, — вежливо отказался блондин.       -Ладно, — брюнет оторвался от дверного проема и направился к Антону.       -Ром, я все хочу поговорить с тобой о том, что я видел, и о том, что происходит сейчас рядом с нами, со всеми нами, — голос Тоши становился с каждым словом все тише; тень Ромки нависла над Петровым. Парень аккуратно поднял подбородок Антона вверх к себе, заглядывая в его ясные глаза.       -Р… Рома? — мальчик напрягся. Хулиган, как настоящий хищник, набросился на невинную жертву-Антона, повалив его на кровать, страстно целуя в губы. Блондин не успел ничего ему возразить; Пятифан сел на него сверху, не прерывая поцелуя. Холодные руки Романа оказались под рубашкой Тоши и гладили его разгоряченное тело, ощущение было такое, будто кубики льда скользят по коже. Мягко, прохладно, нежно; Антон не заметил, как сам начал обнимать брюнета, в то время, как его шею покрывали поцелуями, распространяя волны мурашек. Пальцы Ромы с разбитыми костяшками начали расстегивать белоснежную рубашку Петрова. Когда с ней было покончено, олимпийка хулигана, а затем и майка полетели на пол. Мальчик понял, что гантели и турник у Пятифана находятся в комнате не просто так. Брюки Петрова отправились вслед за олимпийкой и майкой, как и спортивки брюнета. Спортивное тело хулигана опустилось на Антона; Рома вцепился зубами в шею мальчика.       -Ай… — выдохнул Тоша.       -Зайчик… — оскалился Ромка.       -А как же маски?.. — блондин вспомнил цель своего посещения.       -Знаешь, а это идея, — хулиган поднялся.       -Что?.. — не понял Антон. Пятифан наклонился, достал из-под кровати коробку, слегка покрытую пылью, и вынул оттуда две маски: оскалившегося волка и милого зайчика.       -Откуда у тебя маска зайца? — Тоша оцепенел. — Я же ее выбросил в лесу…       -Нашел на своем крыльце. Да и ваще, какая разница, надевай, — парень протянул маску опешившему мальчику.       -Зачем?..       -Надевай, говорю.       Антон послушно надел свою маску, хотя искренне не понимал смысла сего действия. Между тем Рома надел озверевшую морду волка и бросился на хрупкого мальчика. Животная страсть. Единение с природой. Маски дали волю животным инстинктам, превращая в настоящих зверей. Не было больше ни Антона, ни Ромы, были только хищник и жертва, заяц и волк, любовь и желание. Под маской зверя не осталось ничего человеческого…