Сила в другом

В закусочной потихоньку начинает рассасываться народ. Дело начинает клонится к десяти вечера, так что гуляки перебираются в заведения менее пристойные и более раскрепощенные. Стол, забронированный Саске, все не опустел. Какаши за вечер подмечает, как тонко Масуми чувствует Катану, как он, кривляясь и ругаясь на нерадивого сенсея, заботится о ней. Это читается по совсем незначительным мелочам: он наливает ей чай, подает приборы, ставит тарелки поближе, практически все пропуская через свои руки. Саске тоже это видит, правда он знает и видит немного больше Какаши. И дело даже не в шарингане. Он заметил это еще с того дня, когда Катана не села со всеми за стол переговоров, тогда, как и у Какаши у него возникли подозрения, но не более. Сегодня же, когда Какаши отлеживал бока и бесцельно проводил время, представитель клана Учиха наблюдал за странной куноичи. Необъяснимым образом она напрягала его с самого начала, когда Наруто, пришедший навестить Сакуру и маленькую Сараду с семьей, поведал ему о случае с собрания. Тогда Саске был не в состоянии полностью обдумать ситуацию, так как он тогда только вернулся с крайне продолжительной миссии, где как обычно представал «теневым Хокаге». Но прошел день и Саске снова был в боевой готовности, так что он поговорил со всеми, кроме, наверное, Хатаке, который улизнул быстрее всех, как он сказал по делам. На деле наверняка у дел было имя, и весьма благовидное - Акира. Сегодня он незаметно активировал шаринган, когда остальные были заняты работой. Каково же было его удивление, когда Катана буквально сбежала из резиденции под каким-то глупым предлогом. Конечно, Саске успел просканировать куноичи, однако результат вовсе не порадовал Учиху. То, что он увидел не поддавалось разумному объяснению и попросту не укладывалось в голове. Ее чакра пахла, а значит она была априори сильным шиноби, но запас ее чакры был ничтожно мал даже для генина из самой простенькой семьи. Проще говоря ее, не было вовсе. Все не сходилось в единый пазл, и Саске это не давало покоя. Он вообще считал, что нет ничего, что не способен сделать человек, умом, силой, шестым чувством, средствами. Так что в отличии от Какаши, которому Катана просто не нравилась, Саске очень интересовала ее персона. Так что он наблюдал, анализировал, рассуждал и думал, очень много думал. По началу он решил, что она может представлять угрозу Конохе, ее жителям, Наруто. Но потом все-таки признался себе, что его просто зацепила необычность этой девушки. Она не походила ни на одну знакомую. Еще одним интересным замечанием, сделанным Саске сегодня, было то, что ее худо-бедно чакра (хотя называть ЭТО чакрой было оскорблением для таких шиноби, как Наруто, Саске) была как будто нарушена, она распределялась неравномерно. Особенно «пустыми» были участки головы. Каналы там были узкими и нечастыми. В общем подумать было над чем. Саске специально остался с Какаши, потому что последний обладал удивительной способностью находить Катану. Не специально, конечно, просто он чувствовал запах куда яснее Саске и вообще был таким же странным, как и шиноби Родника. (Кто еще в божью рань идет на рынок покупать какой-то трухлявый цветок, которому место разве что на поминках?). И дело не заставило себя ждать. Так что сейчас обладатель шарингана сидел за одним столом с шиноби с ужасной чакрой. Ему еще яснее виделась эта сцена гиперопеки со стороны ученика, но применять шаринган он не спешил. Конечно, можно было бы состряпать какое-нибудь несложное гендзюцу, но потом объясняться ему не хотелось, да и способности «врага» были ему неизвестны. Одна мысль не выходила у Учихи из головы, и в какой-то момент он решился. Тысячи молний концентрируются и от их света отворачиваются почти все присутствующие. На чидори остаются смотреть лишь привыкшие Какаши и Саске… и Катана. Она даже не щурит глаза от ослепительного мерцания техники, продолжая как ни в чем не бывало пережевывать кусочек мяса. Саске подносит руку ещё ближе, освещая ее лицо. Катана не реагирует. Спустя две секунды Саске прекращает технику. Масуми, выглядевший как испуганный котенок, оборачивается и первым делом устремляет свой взгляд на сенсея. Та уже проглотив мясо, скучающим взглядом окидывает присутвующих и наконец прерывает молчание. -А ты умнее, чем я думала. Вообще не так - она резко выпрямляется и смотрит теперь на Какаши, который сейчас сидит и напряженно впитывает каждую мелочь, анализируя и вникая в суть, правда уже догадываясь, как опоздал - я надеялась, что меня раскроет легендарный Хатаке Какаши, но его ученик тоже неплохо, что скажешь Масуми? - и не дав и слова произнести продолжает - все верно, Саске, я слепа. Какаши, спешно кинув больше положенного, покидает забегаловку. Ему в очередной раз душно, и даже ночной осенний воздух его не спасает. Он растягивает горловину водолазки, расстегивает жилет. Да что же такое. Рой мыслей не удается успокоить, десяток воспоминаний дружным паровозиком в очередной раз проносится в пепельноволосой голове. Все, что его смущало и заставляло задаваться вопросами, в одночасье становятся такими понятными. Как он не догадался? Почему не подумал? Он совсем раскис, перестал держать руку на пульсе. Ученик, давно превзошедший его, превзошел и сейчас. Заметил, анализировал, наблюдал. А Какаши? Бродил вдоль реки босыми ногами, подбирал и покупал ненужные никому и тем более ему цветы, предавался воспоминаниям о прошлом и откровенно бездельничал. Шестой вымученно закрывает глаза, в горле жжется хрип, но последний из клана Хатаке подавляет его. Ему кажется, что стоит ему сейчас дать слабину и он уже не будет прежним. Забавно правда? То есть все вышеперечисленное совсем не делало его слабым и апатичным ко всему, а вот вполне естественный кашель, который, кстати говоря, он заработал по собственной гл.., нет не так, упрямости. Именно упрямости. Ведь, сидя раздетым в той аллее, Какаши вполне осознавал всю ситуацию, но выведенный из душевного равновесия, бывший копирующий надеялся так остыть и снова войти в свое привычное безынтересное ко всему состояние. По сути, прием сработал, однако побочкой пришла эта болезнь. Он садится на ближайшую скамейку и вспоминает, вспоминает все. Каждую деталь. -Все верно, Саске, я слепа - уголки рта девушки приподнимаются в легкой улыбке, однако она спешит поднести к губам уже прохладный напиток, очевидно веселясь и забавляясь реакцией за столом. -Как такое возможно? - вступает бывший сенсей седьмой команды - я ведь видел, что ты - но он не договаривает свою фразу. Ведь в этот момент куноичи поднимает свои глаза на него и Какаши теряется. Потому что теперь на него смотрят черные, угольные глаза, в которых нет привычного для живого человека блеска. Это тонкая грань между живым и подвижным с кучей бликов и рефлексов и от множества окружающих цветов, и неживым, статичным. Ее глаза сейчас были холодными, из-за бардака на голове они выглядывали не четко. (скрываясь под прической и находясь в некой тени) В них не было ни искры, ни жизни в целом. Какаши верил ей, что она слепа. Так смотрят только незрячие, словно в пустоту. -Что же, вы честно уличили меня. Я готова рассказать небольшую историю. Но она такая трагичная! Обещайте, что не пустите скупую мужскую слезу - с издевкой продолжает куноичи, не встречая никакой реакции. Однако она не теряется и начинает - это случилось так давно, что я не помню уже с какими глазами я родилась. Это был несчастный случай спасти мне зрение не удалось - она невыразительно хмыкает и переводит свой взгляд в зашторенное окно - я была вынуждена искать выход. Так получилось, что я росла в месте, где, если ты не шиноби, ты перестаешь быть частью этого всего. Поэтому только заметив в себе способности сенсора, вывела их на совершенно новый уровень. Тут хорошим подспорьем послужили некоторые мои природные данные, но как я уже говорила, это мой секрет шиноби - она взглянула на Какаши и подмигнула, но снова за столом звенела тишина - в общем я вижу чакру. Точнее даже ощущаю, но не так, как это делают Хьюга или Учиха. Просто для меня это, как брызги краски. Все, к чему прикасается человек, наделяется остаточным слоем чакры. Ведь это дети меня выдали, да? И опека Масуми, думаю. На счет детей - у них просто не яркая чакра, словно разбавленное молоко. А то, что Масуми все пропускает через свои руки. Ну думаю понятно. У него хорошая чакра, я узнаю ее из тысячи - улыбается нежно на последних словах, но словно вспомнив, продолжает - еще стоит признать, что я долгое время почти безвылазно выполняла любую работу, чтобы видеть. Мне перепоручали задания, а я сломя голову делала все, что скажут - с горечью произносит Катана - а взамен, пара глаз, что отслужит самое большое два месяца, и по новой. Ад. Это было одной из причин совершенствования моих способностей. Теперь я могу делать все, что и вы, да так, что никто и не догадается, что перед ним слепая, просто мне нужен след чакры, желательно знакомой - она проворачивает голову, хрустя позвонками - вообще то, я даже читать так могу. Но текст надо напитать чакрой, что и делал Масуми в последние дни. Некоторые чужие глаза начинают отторгаться еще при вживлении, а в процессе носки, сетчатка начинает отслаиваться и начинается боль. Да, паршивая жизнь, знаю. За столом повисает молчание. Неожиданно его разрезает сидевший до этого, словно немой ученик. -Это не мешает ей быть лучшим сенсеем, вторым человеком в Роднике, после Каге конечно, да и просто другом - он сжимает щипцы и в упор смотрит на безэмоционального Саске - не смейте ее жалеть, я не знаю никого сильнее своего сенсея ни духом, ни телом! Катана благодарно похлопывает ученика по спине, и тот заметно расслабляется. Мясо уже почти закончилось, слышны лишь звуки зазря работающего гриля. Какаши смотрит на куноичи и ловит себя на мысли, что негативные эмоции отступают, он чувствует лишь уважение. Черт, да она крута! -проносится в его голове. -Только посмей сказать какую-нибудь успокаивающую чепуху - парирует Катана, отстав от Масуми -И не думал даже, ты классная - зачем-то добавляет -Я же просила - устало отвечает девушка и подпирает голову рукой. Молчание разбавляется этой странной перепалкой - продолжай меня недолюбливать. Можешь воспринимать это как приказ - с ухмылкой произносит -С чего бы? - неподдельно удивляется Какаши -Что взять с человека, от которого воняет как минимум десятком собак. Говорю на понятном тебе языке -А ничего, что команды не так дают? Как минимум нужно вкусняшку дать, и хорошо было бы погладить по голове и за ушком. Конечно же сказать, какой он хороший мальчик и любить до конца жизни - подхватив этот нелепый разговор парирует Какаши. Саске с Масуми выступают немыми свидетелями чего-то очень странного, но предпочитают молчать и не прерывать это. -Погоди, не так быстро. Не успеваю записывать - лениво приподнимает уголки губ в полуулыбке. Какаши тоже выглядит довольным. Какой-то непреодолимый зуд, всегда выступающий при встрече с Катаной, пропадает и он позволяет себе искренне посмеяться. Вечер продолжается. Масуми начинает рассказывать какую-то полубайку-полуисторию и все снова чуть расслабляются. Тем временем за соседним столом двое подвыпивших чунина открыто домогаются до двух девушек, сидящих вблизи. Они перекрывают бедняжкам ходы и начинают распускать руки. На их просьбы оставить их в покое, все дружно отворачиваются. Никому не хочется связываться с шиноби, так как заведение находится в «городской» части, там, где живут обычные граждане. Бывшие участники седьмой команды в этот момент так поглощены своими думами, что и они не обращают на это внимание. Терпение Катаны лопается, при чем с характерным шаркающим звуком. Она ногой двигает какую-то подставку близ стены, нащупывая продолговатый предмет. Это кусок трубы, завалявшиеся тут вроде еще с ремонта после нападения Пейна. Естественно, он покрыт приличным слоев пыли, грязи, паутины, но кого это волнует? -Кажется девушки не сильно хотят с вами говорить-с ленцой протягивает Катана. Все за столом мгновенно оживают, но не включаются в разговор, выступая немыми свидетелями. Только Масуми пытается переключить на себя внимание, однако сенсей просто игнорирует его попытки, ожидая ответной реакции, которая, к слову, не заставляет себя долго ждать. -Ммм, красотка. Тогда может ты присоединишься? Мы не против твоей компании, что скажешь? - развязным тоном парирует один из них, полностью игнорируя окружение и тот факт, что девушка сидит в компании трех мужчин. Все в закусочной устремляют свои взгляды попеременно то на чунинов, один из которых уже переключился на девушку, то на последнюю, которая, к слову, тоже ведет себя странно. Не давая очевидный отпор, находясь итак уже мужской компании. У народа как раз под рукой еда, что еще нужно после тяжелого рабочего дня? Ничего, вот и глазеют попеременно то на один столик, то на другой. -У меня два вопроса, и там поспорим - она подмигивает невидящим глазом - вы любите бейсбол? - не дает и слова сказать - Хотя не отвечайте, глупый вопрос. Такие сильные и мужественные шиноби любят все виды спорта. Тогда второй: блекло изумрудный или горчичный? - и лукаво склоняет голову в сторону. Мужчины, хорохорясь, пьяным мозгом выдают первое, что приходит в голову: это что? Цвет белья? Тогда первое, это сексуальнее. -Я кунай к горлу не приставляла - и в этот момент Катана хватает со стола баночку с морскими водорослями, округлую и похожую чем-то на мяч, и, встав из-за стола, подкидывает ее в воздухе, а потом, сильно отбивает найденной ранее трубой. Сидящие за столом во все глаза смотрят на это, никто не двигается с места. Какаши (в отличии от остальных, что теперь следят за траекторией мяча, даже Саске, что уже увидел шаринганом конечную цель, но живо наблюдал за последующей реакцией) с большим упоением (сам от себя не ожидал) смотрит, как во время броска эти нелюбимые им косички на долю секунды повисают в воздухе, как особенно живо на ее лице отображаются эмоции, как она с силой сжимает челюсти, очевидно, вкладывая всю силу в удар, как перекатываются мышцы рук, которые особенно видны через полупрозрачное легкое платье, как в ее слепых глазах появляется видимая искра, наверное это и есть, то зрение, о котором она говорила. Ему неинтересно, как пьяный чунин с блекло изумрудной чакрой поймает лицом эту баночку из очень прочного стекла, как она наверняка разобьет ему его, может он даже не усидит на стуле и с грохотом упадет на пол, тогда второй начнет буянить и кричать. Сейчас перед ним она, живая, неукротимая, невыносимая. Какаши не успевает насладится моментом. Нет, он все такого же мнения об этой персоне. Правда, Шестой с удовольствием дополняет ее «портрет» еще и забавностью, несдержанностью, каким-то детским взглядом на жизнь. Посреди угрюмых, недовольных и в целом обделенных жизнью шиноби – она какая—то не от мира всего. Словно карикатурный образ непутевого воина, чьей единственной заслугой было смешить и веселить остальной полк. Правда, сила, вложенная в удар, говорит об обратном. Хатаке просто не может отвести взгляд, она прекрасна и невыносима одновременно. Между тем в забегаловке случается настоящий переполох, который норовит перерасти в крупную потасовку. Соседние столики, наконец, оживают, и со всех сторон на двух нарушителей порядка сыплются оскорбления и ругательства. Катана, не глядя, бросает кусок трубы куда-то на пол и, уже не садясь, выходит вообще из-за стола. По пути, кладя руку на плечо взмывшего за ней ученика, она довольно громко произносит: -Масуми, вместо вечерней тренировки разберись с этими, я устала. Будь аккуратным, только обездвижить, дождись появления полиции. Оставь щедрые чаевые, капуста у них, что надо. -Дойдешь? Может меня дождешься, не трать свою чакру - с явным беспокойством отзывается молодой парень -Я не одна. Давай - с этими словами она, кивая всем за столом, зовет снова свою огромную кошку. И снова из ниоткуда появляется это чудо. Значит большое животное, наверняка, даже если у него небольшое количество чакры, чтобы обеспечить дееспособность, каналы чакры пронизывают все тело, а значит хорошо видно всегда. Тогда все встает на свои места. Вообще многое проясняется у бывшего Хокаге в голове. Так вот она какая, Катана. Он не знает и десятую часть о ней, но черт возьми, теперь он не будет зевать. Он узнает о ней все. Снова со стороны леса дует сильный ветер. Нет, второй раз на одни и те же грабли, плавали, знаем. Хатаке быстро встает со скамейки. Он, не спеша, идет в свой пока еще пустой дом. На днях вернется Акира. А ведь он и не думал о ней. Сначала хлопоты по работе, потом беготня за этой куноичи, а теперь? Теперь одержимость узнать, что же за девушка эта Катана. С этой мыслью он перешагивает порог дома. Руки, да и тело в принципе тянется к различным предохранителям и выключателем, кои уже не активированы и убраны с переездом Акиры. Рука так и повисает над козырьком почтового ящика. Раньше там была мощная ловушка. Он давно их снял, почему сейчас он вспомнил о них? Неужели такой бардак в голове? Шаркнув ногами, он скидывает обувь, но ставит ее аккуратно, идет на кухню. Есть совсем не хочется, хотя в закусочной он не притронулся к мегучи. Только смотрел, как «вкусно» ели остальные. Он заглядывает в холодильник и убеждается, что завтра нужно посетить лавки с продуктами. Напоследок закинувшись таблетками, сенсей еле доходит до кровати. Сейчас бы поговорить с кем-нибудь. Может Паккун уже выздоровел? Печати. Виляющий хвостик, грустная и уставшая мордочка с воспаленным носом, и голос, с очевидной хрипотцой. Какаши ему все расскажет, все.