imagine dragons

— Маленький, успокойся! — тэхёнова ладонь тянется к чужой морде, пытаясь успокоить разбушевавшегося зверя, но тот яростно отпрыгивает назад. — Малыш, выплюнь эту дрянь! — Грр... — дракон угрожающе рычит, стреляя залпами куда придётся, перед собой он не видит своего хозяина, ведь вместо него какое-то расплывчатое пятно. — Просто выплюнь это! — Тэхён пытается уклониться от выстрелов, ведь обычно у его дракона хватает сил на восемь залпов, но на этот раз он слишком разошёлся. — Тэ, берегись! — Ким поворачивает голову и даже не успевает среагировать, когда Чимин оттягивает его к камням. — Что вообще произошло?! Какого хрена твой дракон палит половину леса? — Он что-то унюхал... Какой-то газ и, видимо, не узнаёт меня, — Тэхён выглядывает, наблюдая за своим любимчиком и в волнении поджимает губы. — Ты пытался сделать так, чтобы он тебя учуял? — они перебегают в другое безопасное место, в то время как то, где они сидели — разлетается к чертям собачьим. — Да, я пытался. Но он не подпускает меня к себе, — блондин сжимает щит сильнее, — Я не знаю что делать, впервые так растерян... — Ким осматривает поле, задерживает взгляд на драконе и красном пламени из его пасти сочащемся. Обычно оно имеет приятный лиловый цвет и не ранит своего хозяина, но теперь, его мальчик чувствует себя плохо, всяко потерянно и дезориентировано. И Тэхёну от этого больнее в сто крат, ведь его любимый человек сейчас заложник какой-то отравы, в ловушку которой невольно попался. — Попробуйте его отвлечь, а я тем временем подберусь поближе. Держи, — он отдаёт другу какую-то флягу, — Влейте ему в пасть. Спаси его, прошу! — кричит он, и Чимин моментально порывается к собственному дракону. Ким обегает поле боя, наблюдая, как его дракон атакует Чимина. Зверь испуган, бросается на кого попало и пытается восстановить зрение, мотая мордой из стороны в сторону. Тэхён практически всхлипывает, но держит щит крепче, подбираясь к дракону сзади. Залпы из пасти вылетают, казалось бы, неконтролируемо и рандомно, ибо дракон палит совершенно не целясь. И как только Тэ оказывается непозволительно близко, тот резко оборачивается. Глаза в глаза. Карие и изумрудные. Тэхён касается рукой его морды, стараясь вверить, что он рядом, и никто больше не обидит. Дракон принюхивается, но слишком поздно. Пасть сияет алым цветом. Ким в страхе зажмуривается, и следующий залп направляется в блондина, благо он успевает прикрыть себя щитом. — Тэхён! — кричит Чимин во всё горло. Кима откидывает к дереву, и он ударяется о него головой, моментально сползая вниз. — Чонгук... — шепчет он хрипло, тихо и совершенно обессиленно. Но тот слышит. Темнота постепенно настигает Тэ, обволакивает в свои объятия, не дав возможности противостоять. Последнее что он видит — своего любимого дракона, что несётся в его сторону. Блондин тянет к нему руку, но та расслаблено падает вдоль тела, и он закрывает глаза. Дракон дёргается, услышав собственное имя, и стремительно мчится к Тэхёну, сразу же обнюхивая. Голова человека склонена вниз, волосы спадают на смиренно прикрытые глаза с чуть подрагивающими ресницами. Чонгук бодает мордой безвольную ладонь своего человека и едва слышно поскуливает. Ким не реагирует от слова вообще, едва дышит и в сознание не приходит. Чимин, пользуясь чужим замешательством, велит своему дракону навалиться на Чонгука сверху и вливает в рычащую пасть антидот. Дракон мотает мордой из стороны в сторону, постепенно приходя в себя; зрение потихоньку проявляется, возвращается в норму. И он видит последствия своего отравления. Глаза в испуге расширяются. Тело обвивает густой слой чёрного дыма, и дракон в мгновение ока обретает человеческий вид. — Тэ... Очнись, пожалуйста... — Чимин моментально оказывается возле друга, мягко кладёт на свои колени и замечает кровь на блондинистых волосах, — Господи... — Что я натворил... — Чон падает на колени рядом с Тэхёном и практически плачет. Тянет руку к своему наезднику, острожным касанием берёт его ладонь в свою, не сводя глаз с безмятежного лица. — Малыш, боже мой... — Ты не виноват, Чонгук, — Пак прижимает блондина к себе, осматривая. — Всё этот газ, которым тебя отравили... Ты не виноват... — Он жив? Умоляю, скажи, что он жив! — дракон срывается на крик. — Он... Дышит... — Чимин ощупывает чужую шею и осторожно поворачивает голову на бок, осматривая рану, — Не так серьёзно, как казалось... Но всё равно надо к Хосоку, он точно поможет... — Мне так жаль... Так жаль... — судорожно шептал Чон, забирая Тэхёна к себе и прижимая к груди. Руки дракона светятся, и световые переплетения переходят в чужие ладони, будто бы током проходя в тело. — Я... могу сам его доставить? — Ты самый быстрый дракон, Чонгук. Разумеется, ты можешь, а мы, если что, подстрахуем. Да, Намджуни? — дракон отзывается рыком, явно согласен. Чон гладит тэхёново лицо, смазано целует в лоб и взваливает его, не без помощи Чимина, к себе на спину, снова принимая облик дракона. Мчится что есть сил к родному острову, периодически получая от Пака положительный кивок, знаменующий то, что Тэхён на его спине держится нормально, не сползает. До острова они добираются быстро, практически влетая в хосоков дом. Чонгук оборачивается на ходу и перехватывает Кима на руки. — Хосок! Ты нужен мне сейчас чертовски сильно! — кричит Чон, положив своего человека на кровать. Хо быстрым шагом спускается с лестницы, сразу же взглядом находя источник звука — Чон, что держит Тэхёна за руку. — Что у вас произошло? — причитает он, подходя к Киму, — Господи, что с ним?! — Хосок осматривает блондина, замечая кровь на его волосах. — Я атаковал его, — отходя в сторону, всхлипывает дракон, — Чуть было не убил... — Какого чёрта, ящерица?! Выйди, мне нужно оказать ему помощь! — рявкает Хосок, и Чонгук слушает его беспрекословно. Знает, что тот в своём деле хорош и отвлекать его категорически запрещено. Чон садится на ступени и сгибается пополам, пряча лицо в ладонях. Плечи его подрагивают, а мозг освежает воспоминание в момент атаки Тэхёна. То, как тот трепетно гладил по морде, пытаясь внушить доверие, то как принял удар на себя, дабы Чимин смог дать Чонгуку противоядие... Драконы умеют плакать. Ким удивительный человек и первый, кому Винсомер смог довериться, кому позволил себя оседлать. Тэ не раз рисковал своей жизнью ради дракона, защищал и отстаивал перед всеми, кто боялся или не верил в его хорошие намерения. Тэхён был опорой и поддержкой, заботился и постоянно с ним разговаривал, а когда уровень доверия был выше ста процентов, то Чонгук решился показать свой истинный облик. Блондин тогда попытался атаковать, думая, что Чон — тёмный маг, охотник на драконов. И хотя дракон в действительности оказался магом, но рассказал, что таких, как он, осталось критически мало, ведь их популяция на грани вымирания. Что было бы, если б Тэхён не узнал изумрудные глаза своего любимого дракона? Слишком много для Чонгука сделал этот человек: в первую очередь, получив доверие — никому не выдал тайну: не предал и не убил. Хотя... Ким сам по себе слишком честный и никогда не сможет кого-либо предать или же обмануть, ведь врать то толком не умеет. А вот недоговаривать всей правды — умеет прекрасно. В любом случае, Чон никогда бы на него не напал. Но сейчас, именно по его, чонгуковой, милости Тэхён бледный, как сама смерть, лежит у лекаря, безмолвно ожидая помощи. Лишь бы выжил, лишь бы очнулся. Чонгук готов заплатить за это любую цену, отдать всё, что имеет, включая свою жизнь, лишь бы с его человеком всё было хорошо. — Скоро должен прийти в себя, крови потерял не много, но ушибся достаточно сильно, — Хосок вышел на порог и сел рядом с драконом на ступени. — Чонгук, я же знаю, как сильно ты его любишь и оберегаешь... Прости, что вспылил... И это я говорю не потому, что ты высший и сильный дракон, а потому, что действительно сожалею о своих словах... Что у вас произошло? Кто заставил тебя его атаковать? — Мы прилетели на затерянный остров, чтобы найти новый вид драконов, что он увидел в пещере. Там был какой-то дым или же газ... Смутно помню... — Чонгук поднял голову, смотря куда-то вдаль совершенно нечитаемым взглядом. — Что-то ваше человеческое. Что-то, что на меня подействовало как отрава, и я плохо помню, что было дальше, только то, как скинул Тэхёна... — лицо снова скрылось в ладонях, но речь было слышно так же четко, — Потом я будто бы лишился зрения и слуха одновременно, пытался полагаться на нюх, но и тот подвёл. Даже не понял, как начал извергать, по словам Чимина, красное пламя, которым с роду не обладал... И когда Тэ подошёл ко мне сзади, я будто бы его не почувствовал, не унюхал ставший родным за эти годы запах... — кристаллики слёз покатились по чужим бледным щекам, неприятно стягивая кожу, — Принял его за врага и атаковал, только через несколько секунд после залпа — будто бы прозрел... Я не хотел, правда не хотел... — Тише-тише... — Хосок подсел ближе и абсолютно бесстрашно прижал дракона ближе к себе, — С ним всё будет хорошо, я тебе обещаю. Отлежится пару дней, восстановит силы и попьёт моих отваров — быстро на ноги встанет, вот увидишь! — Спасибо, Хосок... — сдавленно шептал Чонгук, — Спасибо, что помогаешь ему... — Если ты хочешь ему помочь, то можешь согреть... Судя по горячности кожи, твоей человеческой оболочки, ты вполне можешь окружить его теплом. Сам знаешь, ночи у нас на Сегероне холодные... — Я могу сейчас? — поднял голову дракон, смотря своими большими изумрудными на лицо человека. — Да, иди. Чонгуку не понадобилось много времени, чтобы оказаться подле кровати, на которой лежал всё ещё бессознательный, его человек. Он отодвинул одеяло в сторону и лёг рядом с Тэхёном, обнимая его рукой за талию и прижимаясь всем телом. Голова человека была перемотана, так же как и израненные ладони, а кожа действительно была прохладной на ощупь. Казалось, что одеяло и вовсе не выполняло свою прямую функцию — не согревало. Дыхание Кима было ровным и спокойным, он тихо и теперь уже звучно посапывал, но тело всё равно пробирала мелкая дрожь. Фиолетовое свечение плавно очерчивало чужой силуэт, искрилось огоньками и не причиняло боли, защищало и успокаивало, в то время как Чон делился своей силой, своей энергией. Лечил как мог, старался больше тепла передать и согреть. Забирал всю боль себе. Однако извинения были бессмысленны. Назад ничего не вернуть, да и Тэхён его не услышит. Чонгук открыл глаза, когда за окном заходило солнце, потихоньку передавая власть ночи. Значит, проспал он целый день. Руками Чон попытался нащупать Тэхёна, но подле дракона никого не было, и тот, ясное дело, запаниковал. Вскочил на кровати и начал оглядываться по сторонам. Паника набирала обороты, ведь его человека поблизости не было. — Тэхён? — Чон позвал его по имени, поднимаясь на ноги. — Тэх— — Да? — отозвался юноша, подходя ближе. Чонгук замер, жадно впитывая черты родного лица, а пока Ким не произнёс ни единого слова — дракон пал на колени к чужим ногам. Глаза щипало от подступающих слёз, а руки судорожно тряслись. — П-прости меня ум-моляю, п-прости... — начал шептать он торопливо, — Я не хотел причинить тебе б-боли... М-мне так жаль, Тэхён. Я пойму, если т-ты прогонишь меня и б-больше никогда не потревожу ваш остров— — Чонгук... — блондин протянул к нему ладонь, но дракон отшатнулся, склоняя голову к полу. — Не надо, я грязный! С меня не смыть этого порока... Я... Я не хотел, к-клянусь! Никогда не хотел обидеть тебя, не то, чтобы ударить или же оп-палить! — Ч-чонгуки, я... — П-прости меня, прошу тебя, п-прости меня, я сейчас же улечу прочь! — громче закричал дракон, продолжая рыдать. — Больше не появлюсь в т-твоей жизни и не сделаю тебе больно! — Чонгук, прекрати! — не выдержав крикнул Тэхён, и смольноволосый обратил на него свой взор. Губы Тэхена дрожали, ладонями он старался стереть слёзы. Нос и щёки покраснели, а взгляд был направлен исключительно на дракона, что так же как и человек, заливался слезами. Ким рухнул на колени и протянул руки к смольноволосому. — Прости меня, Гукки, — всхлипнул человек. — Обними м-меня, прошу тебя... Я т-так соскучился... — дракон моментально поддался ближе, сжимая блондина в своих руках. — Тэ, не плачь, прошу тебя... — Чон обхватил его лицо ладонями, приподнимая и смотря в глаза. — Не могу смотреть на твои слёзы, — шептал он, стирая мокрые дорожки с его щёк. — За что я должен тебя простить? — Ты спал три дня... Я... я пытался т-тебя разбудить... Хосок чем-то п-поил тебя, но ты всё не просыпался... — Тэхён прижался к нему, положив голову на плечо, — Твоя к-кожа горела, в буквальном смысле, и ты бредил... Всё звал меня по имени, но не слышал, как зову тебя я... И так испугался... что ты больше не проснешься... — человек всё ещё всхлипывал, продолжая сжимать дракона в объятиях, — Т-ты ведь лечил меня, д-да? Хосок сказал, что ты забрал всё это, переня́л на себя, поэтому и не мог очнуться... — Получилось? — Чонгук в удивлении распахнул глаза. — Как ты себя чувствуешь? Я действительно спал три дня? Как-то много... — Дурак! — Ким толкнул его в плечо, нахмурив аккуратные брови, — Я так сильно переживал за тебя, зачем вообще начал?! — Начал что, Тэхён? Палить во всё подряд? В тебя?! — взъелся Чонгук. — Лучше б я от собственного пламени сгорел, нежели причинил тебе боль! — Ты был отравлен, Чонгук! — Тэхён снова стукнул его кулачком по груди, прекрасно зная, что тот ничего не почувствует. — Ты ни в чём не виноват! Я должен был понять, что это ловушка! Уберечь тебя! — Нет, Тэ. Это я должен был тебя уберечь, а не ты меня! Кто из нас дракон?! — зарычал Чон, чуть сжимая плечи человека. Драконы умеют любить. Тэхён замолчал, поджимая губы. Должно быть испугался, ведь его дракон на него ни разу не рычал, тем более не злился так сильно. — Прости меня, маленький... Но кто сказал, что Чонгук злился на своего человека? — Я не злюсь, просто... — блондин глубоко вздохнул. Чон злился только на себя, не мог простить себе этот чёртов залп. — Ты для меня самое дорогое, понимаешь? — на грани слышимости шептал Ким. — И я не прощу себя, если однажды потеряю тебя из-за своей наивности... Я люблю тебя, Гукки... — прикрыв глаза, выпалил блондин, слёзы вновь покатились вниз по щекам. Чонгук замер, завороженно смотря на человека. Любит...? Этот маленький человек его любит...? Тэхён боялся даже пошевелиться и уж тем более открыть глаза. Он чувствовал, как чужие ладони соскальзывают с его плеч, тепло их постепенно рассеивается, будто касаний и не было вовсе. А затем, он ощутил, как под прикрытыми веками будто бы фейерверки взрываются, осязает чужие мягкие губы на своих. Ведь так делают люди, когда любят? Они целуют. Чонгук обнимает человека за талию, прижимает его ближе к себе, скользя по чужим губам, и чувствует себя уверенно. В особенности — самым счастливым в мире, когда Ким отвечает на поцелуй, запуская пальцы в густые чёрные волосы. Это действительно происходит? Чонгук его целует? Боже, лишь бы не сон. А если же всё это снится, то не будите Тэхёна. — Я никогда бы не сделал тебе больно, маленький... — дракон обхватил его лицо ладонями, пристально смотря в карие глаза, — Жизнь свою на кон поставил, лишь бы ты жил... — Не нужно ради меня умирать, Чонгук, — блондин облизал губы, мотая головой. — Живи ради меня. Живи со мной. — Могу я...? — Да, конечно, — Ким первый прильнул к его губам, прикрывая глаза от удовольствия. Чон улыбался в поцелуй, поглаживая щёки своего человека большими пальцами. Даже просто касаться его — приносило небывалое удовольствие. Дракон чувствовал себя необычайно окрылённым, учитывая то, что у него в буквальном смысле были крылья. Это ощущение полёта рядом с его человеком — непередаваемое. Всё в голове кричало: «заботиться, оберегать, любить и защищать». И он обязательно сбережёт, будет с ним до скончания времён. Лишь бы Тэхён просто улыбался.