Кофейно-коньячные мутки

Грустно и горько, наверное, признавать, что твой соулмейт на тебя совсем не схож. Ни характером, ни поступками, ни привычками. Он совсем другой, нежели ты, ему нравятся совсем иные вещи. И пусть вы нашли друг друга недавно, пусть пока даже не привыкли друг к другу, уже чувствуете, как много будет у вас разногласий. И это, порой, очень мешает. Вселяет в душу какой-то страх и неуверенность. А ведь мало-ли... А вдруг судьба совершила ошибку, и на самом деле вы друг другу люди чужие? Вдруг не его имя должно было появиться на твоём запястье? Что если где-то произошёл сбой, и теперь вы двое - пленники и жертвы глупой ошибки? Смотришь на этого дурачка с утра и думаешь, что же в нём такого особенного. Ничем он тебе не подходит, даже смотритесь вы вместе как массивный, большой и устрашающий шкаф, а рядом тумбочка на коротких ножках. А ведь Андрей всегда мечтал просыпаться по утрам от романтичных обьятий и запаха кофе, который ему приготовит его самый любимый человек, чтобы пойти вдвоём на балкон и минут тридцать пить бодрящий напиток, говоря о чём-то повседневном и ненавязчивом. Андрей хотел целовать приятные и нежные губы, которые будут отдавать привкусом его любимого кофе. Хотел романтично дарить любовь, получая взамен ту же любовь, нежную, трепетную и такую приторно-сладкую. Но, чёрт возьми, ему достался никто иной, как Михаил Юрьевич Горшенёв. Человек, который пинается во сне, тихо храпит и мешает, не любит рано вставать, курит каждые пять, не бреется, не зовёт на свидания, приходит лишь для того, чтоб потрахаться, и вместо кофе с утра употребляет только спирт или коньяк. Уже полтора месяца, как каждое пробуждение Андрея начинается с громкого мысленного и такого больного "Блять". Он снова спихивает с себя чужие руки, которые Миша раскидывает по всему пространству и чаще всего попадает именно по Андрею. У парня уже синяки на боках от этих резких и неконтролируемых движений. И что больше всего его добивало, так это колоссальная разница в возрасте. Ему вот буквально на днях должно исполниться 17, а вот его соулмейт в полном расцвете сил, ему 28. Но относился он к Андрею скептически, даже как-то по-старчески. Мол, ты, мелкий, доживи до моих лет, потом поговорим. Хотя это было глупо. - Ты чего опять шумишь так рано? - в полудрёме бормочет брюнет, ещё сильнее укутываясь в одеяло, в то время как Андрей пытался найти все свои вещи по комнате, собрать их в кучу и наконец одеться. - Моя квартира. Хочу и шумлю. Не нравится - иди к себе домой спать, - обиженно дуется Андрей, потому что его очередной раз наградили синяком на боку, да и не только. Пока он одевался, заметил на своих бёдрах огромные синие отметины от крепких рук Миши. - Никакого уважения, - громко бормочет Горшок и жмуртся, когда на его лицо падает свет из открытого окна. Хотелось досмотреть свой сон, но холодный воздух, пробравшийся через окно в комнату, сильно освежил его разум, - Будешь шуметь - я тебя по заднице тресну, - не очень серьёзно, скорее в шутку, сказал брюнет, открыв глаза. Пришло ему это на язык только потому, что Андрей был не до конца одет. - Спасибо, конечно, большое, но ты на мне и так живого места не оставил! Задрал уже, честно, я из-за тебя скоро в одну ходячую гематому превращусь! Напомни, почему я с тобой сплю вообще? - Андрея такое похабное поведение оскорбляло, потому что он уже в своём собственном доме не был спокоен за безопасность своей задницы. - Я даже не знаю-ю-ю... - наигранно и так по-противному потянул Миша букву "ю", при этом подняв левую руку повыше, чтоб Андрей смог рассмотреть на запястье своё же имя. После этого у Горшка появилось на лице что-то типа: "Ну, что? Схавал?" - Это меня не волнует. Будешь дальше так со мной обращаться - будешь спать дома и лапу сосать, чтоб жизнь тебе мёдом не казалась, - глубоко вздохнув от безысходности и наглости своего собеседника, Андрей вышел из спальни. Он агрессивно шлёпал тапочками по коридору до кухни и продолжал дуться, одновременно корчась от боли в ногах. Но показывать этого он не хотел, гордый слишком. В окна пробивалось солнце, слабыми лучами лаская взор. На часах 5 утра, а Андрей уже заваривает кофе, потому что это единственное, что помогает ему сбавить стресс, когда его соулмейт его создаёт. До сих пор не верилось Андрею, что они друг для друга созданы. Может быть они созданы чтоб друг друга убить, но уж точно не для любви. Миша до поры до времени валялся в холодной постели. Как ни странно, похолодало в ней после ухода Андро. И стало очень не удобно спать одному, тем более в холоде. Потому и Горшенёву пришлось вставать, хотя он это жутко не любил, особенно так рано. Если учитывать тот факт, что пол ночи они оба не спали. Когда Миша уже почти встал, заметил две странные вещи. Первая была в том, что, хоть Князев и ругался на него, но вещи его он тоже собрал и с некой заботой сложил на пустой тумбочке. От этого даже приятно стало. А вторая странная вещь заключалась в том, что нигде не было Мишиной рубашки, будто она испарилась вовсе, или залетела в такую задницу этой комнаты, в порыве страсти, что теперь её не найти. От этого стало грустно. Спустя минут десять в сторону кухни выдвинулось второе тело, полураздетое, заспаное, но, слава богу, проснувшееся. Удивительно было видеть, что Миша поднялся так рано, но по началу Андрей даже не обратил на брюнета внимание, тихо наслаждаясь своим утренним латте. - Слушай, крендель, у тебя заначки нет? - организм Горшенёва требовал спиртного, потому он начал осматривать все полки, чтоб найти хоть что-нибудь, после даже в холодильник полез, но даже там ничего не было. Хотя с утра очень хотелось выпить виски или коньяк, хотя бы одну рюмку. Андрей на секунду оторвался от своего кофе, поморщился, ибо не любил, когда рядом с ним пьют, но стал активно вспоминать, есть ли у него хоть что-то. По сути, что-то да должно было быть, главной задачей было вспомнить, где. - Наверное, есть... На верхней полке в шкафчике посмотри, там твой коньяк остался с прошлой недели, - снова глоток кофе, и Андрей вспоминает прошлую неделю. Неделю, которую его "парень" почти каждый день оставался у него, пьянющий в дрова. Не самое приятное воспоминание, но со своими казусами и весёлыми моментами. В это время Горшок в полной радости и с улыбкой во все свои целые зубы достал с полки бутылку и стопку, чтоб наконец удовлетворить своего внутреннего алкоголика... Миша выглядел довольно неплохо с утра, хотя и не выспался совершенно. На него было в коем-то веке приятно смотреть. Князь уже не отрицал того, что страший его привлекает своей внешностью, поэтому позволил себе тихо смотреть на его оголённый торс, пока брюнет был занят употреблением алкоголя. Кофе, как казалось самому Андрею, Мише, наверное, не подошло бы никогда. Он другой человек, он старше, серьёзнее, ему коньяк больше подходил, чем кофе с пенкой. Хотя, это было, наверное, обиднее всего. Что Мише кофе не подходит. Совсем они, конечно, чужие друг другу, разные слишком. Будто один с луны, а другой с Марса. Один как чёрное, а другой как белое. Один романтичный подросток, а второй просто пьяница. Обидно, конечно, но судьбу не выбирают. Андрей хотел смириться. - Ну и чё ты, крендель? Дуешься ещё? - Горшок сел недалеко от подростка, внимательно всматриваясь в его голубые глаза. Он улыбался как-то странно, будто больной на голову. Но Андрей это серьёзно не воспринимал, потому что так действовали 200 грамм. Он просто пил кофе и хотел, чтоб его не трогали пока. - Дуюсь может быть, а может и не дуюсь. Тебе какая разница? - блондин сощурился и с подозрением неким зыркнул на старшего. Одним глотком он осушил кружку, после чего поставил её на стол и уселся поудобнее на стуле, словно обнимая самого себя руками. - Большая разница, Андрюш, - проговорил Горшок, улыбаясь, и подсел ещё ближе к парню, словно кот, ловко и грациозно. Он положил руки младшему на колени, но продолжил смотреть в его глаза, а позже, спустя секунд пять, прошептал, - Не обижайся. Лучше иди ко мне, - так прозвучало приглашение присесть на колени старшего, но по какой-то причине Андрею оно не особо-то и понравилось. - Нет уж, ты мне все ноги синяками обсыпал, мне хватило, - Князь попытался остановить чужие руки, но какая Горшку, чёрт возьми, разница. Он сильнее в два раза и ему ничего не стоит заломать эту обидчивую куколку здесь и сейчас, против его воли или нет, обычно это было не так уж и важно. И Андрей это знал, потому и сопротивление оказывал слабое. - Да ладно тебе, ну подумаешь, сжал немного твои бёдра, они ж не сахарные. Дай посмотрю, - Миша закатил глаза и, не спрашивая разрешения, пересадил Андрея на свои колени, а уже после приподнял края его длинных шорт повыше, дабы рассмотреть свои старания. Но кожа у парня действительно оказалась сахарная, потому что на ней отпечаталось каждое неправильное и ненужное внешнее воздействие. Снаружи и внутри бедра вся кожа была в синяках, а кое-где и в царапинах. - Убедился? Зверюга ты ненасытная, - прошипел тихо Андрей, нервно подергивая ногой в воздухе от возмущения. Хотелось ещё больше кофе и меньше Миши Горшенёва в своей жизни. Но, к сожалению, никуда его не деть. - Ладно, беру свои слова назад, ты и правда сахарный, - внимательно Миша смотрел на следы от своих рук, иногда даже поглаживал, а потом перевел взгляд на Андрееву шею, усеянную синими и красными пятнами. Раньше он не замечал, какие последствия оставлял на теле парня. А сейчас даже как-то совестно стало. А когда стыдно или совестно - надо пить, и всё пройдёт. Руководствуясь этой логикой, Миша схватил ещё рюмку и осушил её моментально, тихо скорчившись от привкуса. - Вот и зачем мы спим друг с другом, если мы друг друга даже не любим? - как-то грустновато, но правдиво прозвучали слова блондина, когда Миша закусывал свой коньяк. Странно, что над этой очевидной вещью задумывался школьник, а взрослый нет. Как-будто Андрей был серьёзней Миши. - А кто тебе сказал, что я тебя не люблю? Да, может быть это глупо, но ты для меня не чужой. Я к тебе уже привык и привязался, и с кем попало не сплю, - брюнет слегка сжал в руках талию парня, смотря в его глубокие глаза-океаны, без которых, казалось, ему уже жить сложно, - Я, конечно, понимаю тебя, я ещё тот мудак в некоторых вопросах, но не говори прям так категорично, что я тебя не люблю, - Миша прильнул чуть ближе к шокированному Андрею, после чего медленно поцеловал его сладкие губы, которые несли с собой вкус свежего кофе. Блондин немного покраснел и засмущался от этой внезапной душевности, которой он от Миши добивался больше месяца. Но на поцелуй ответил, хотя ему и было неприятно чувствовать алкоголь. Да и щетина Мишина всё так же кололась. Но теперь уже как-то по родному. - Я тебя тоже... Люблю... Наверное... - Андрей зажмурился и взял в руки лицо брюнета, чтобы на долго поцелуй не разрывать, пробормотав ему эти слова прямо в губы. Странное, недовольное и сонное утро медленно превратилось в что-то душевное, что хотя-бы отдалённо напоминало мечты Князева. Да и хрен с ним уже, честно говоря, с этим кофе. Пусть Миша хоть 24/7 пьёт свой коньяк, только пусть одновременно с этим просто говорит Андрею, как он его любит. Этого вполне бы хватило для счастья, наверное.