Сила искусства

«У Леона голос, как у чёртового Фредди Меркьюри.» А ещё у него рыжие — рыжие непослушные волосы, которые он любезно позволяет Саяке заплетать в мелкие косички с резинками хелло китти на конце, веснушки по всему лицу, как маленькие поцелуи холодного майского солнца и пронзительные голубые глаза. Ну да, есть ещё разные футболки, цепи и странные серые кольца, но это все не делает Леона таковым, какой он есть. Настоящий Леон — её Леон — уж слишком мягкий и добрый.Он умеет готовить лишь холодные напитки, потому что горячие он готовит или до изнеможения тёплые, или такие, что они прокатываются по горлу волной кипятка и, возможно, при двух-трех градусах повыше вообще приводят к ожогам. Её Леон печёт пирожные в виде чёрно-белых мишек и удивляется, почему все они сливаются в одного большого.Её Леон порою специально красит себе костяшки красной ручкой и напяливает пластыри на здоровые участки кожи, но порою эти пластыри выполняют роль скрывания лиловых полусинячков на шее. Её Леон ненавидит бейсбол и дерётся с любым извращенцем, который только успел кинуть взгляд на чуть задравшуюся пышную юбку Майзоно.Её Леону часто снятся кошмары, и порою после этих кошмаров откуда ни возьмись появляются жутковатые круглые гематомы, которые врачи объясняют слишком большой чувствительностью кожи. Её Леон мягок и аккуратен.Он кладёт Саяке в пакет с ланчем глупые записки и рисунки и несёт её на руках до ближайшей остановки из-за огромных мозолей на ногах синеволосой. А ещё её Леон пытается научиться петь. Быть начинающей певицой — не так уж и просто.Нужно уметь крутиться везде и повсюду — в барах и на кинопоказах, на вечеринках и светских мероприятиях, дабы подхватить того самого агента или продюссера, способного вывести очередную звёздочку на небосклон славы.Но Саяке пока вполне хватает ворчливого менеджера, который курит дешёвые сигареты и зачитывается книгами Терри Пратчетта, мечтая, наконец, вытащить Майзоно из «этой дыры».Ей хватает капризов мелкой компании, которая давно бы сделала из Саяки звезду — даже договор уже подписан, но если бы не выкрутасы «этой дурочки»… Популярность — это, безусловно, хорошо.Вечеринки — тоже, но…разве способна девушка променять урок со своим возлюбленным на какой-то курятник с разодетами петухами? Разве она способна выбросить из головы грустные, щенячьи глаза Леона и весь вечер слушать лживые речи?.. Нет уж, пусть лучше она будет слушать его недопение в маленькой квартирке … — Смотри, тут всё просто.Попробуй петь эту распевку так, будто ты…ну…ангел, спустившийся с небес. — А разве я не такой? — блеск и гламур «того Куваты» ни на секунду не отпускают одетого в растянутую майку Леона, который самодовольно откидывает пряди с лица Саяки. Девушка краснеет. — Значит, соответствуй званию! И Леон пытается.Выходит у него вполне нормально для новичка, но Саяка ой какой перфекционист — в своё время, свой первый сингл она откладывала аж на год, так как не знала, чем завершить эндинг.И ведь добилась своего — семьсот прослушиваний…это же круто, не так ли? «Могли бы быть и все семь миллионов!», шепчет мерзкий внутренний голосок, подозрительно похожий на директора компании, с которым Майзоно заключила договор.Синеволосая предпочитает это игнорировать. Леон снова пытается взять ноту и украдкой следит за каждой эмоцией на прекрасном лице Майзоно.Он явно нервничает, пока та вполне расслабленно перебирает клавиши дешёвого пианино — «коврика».Затем, сдув со лба синюю прядку, лучезарно улыбается. — У тебя круто получается! Леон чуть слышно переводит дух.Затем, придвинувшись со спины к прячущей в коробку пианино девушке, зарывается носом в ее синие волосы, пахнущие кокосовым бальзамом из 99 цент стора* — Закажем роллы? — Ну конечно же, что же я ещё от тебя ожидала! Никакой романтики от Вас не дождешься, Леон Праймари Кувата** — шутит Саяка, вновь ангельски мило краснея. — Я выложу из этих роллов сердечко. — влюбленно шепчет парень и чмокает девушку в нос.Затем, мурлыкнув, как довольный кот, наевшийся сметаной, устраивается на коленях девушки. — Как обычно, сет «Филадельфия»? — впрочем, тут же исправляется Саяка. — Без всяких там «запечёнок»! — тут же откликивается Леон, и чуть ли не мычит от удовольствия, когда Майзоно запускает свои длинные пальцы в его запутанную гриву. Саяка кивает и чуть ли не вздрагивает, когда ей приходит сообщение от директора.Леон, словно почувствовав перемену в возлюбленной, сам поднимается с коленок. — Все хорошо…лежи. — мягко улыбается Саяка, выключая аппарат.Ничего, ещё одну презентация альбома айдолши она переживет, хотя директор уверяет, что «это уже последняя капля». Кувата послушно укладывается обратно. — У тебя опять из-за меня проблемы? — шепчет Леон, мягко касаясь щеки Саяки. Девушка лишь улыбается. — Всё хорошо. Наверху хлопает дверь.Через пару минут на весь дом начинает орать достаточно громкая версия рок-кавера на girl in red. — Опять эта панк — рокерша. — шипит Леон, затыкая уши пальцами. — Ничего нового.И хорошего! — А может, хорошее и есть. — замечает Саяка, и в её серых глазах пляшут дьявольские огоньки. …Песни шли вразнобой — то нирвана с ее губами молли, то квин с покорением, а то и Элтон Джон с still standing***.Но, казалось, возлюбленным было не до этого от слова совсем. — А если услышат? — шепчет Леон, пытаясь запечатлить в своей памяти абсолютно все прекрасные черты нависшей над ним Саяки.Её плавный овал лица.Синие пряди, щекочущие глаза.Прерывистое дыхание.Обветрившиеся от ветров губы.Маленькое пятнышко на изгибе шеи. — Что мы в тот раз придумали? — задумчиво произнесла Майзоно, убирая волосы за уши. — Пели. — саркастично заметил Леон, бережно поглаживая пальцами тонкую полоску кожи между спиной и бёдрами. Саяка задумчиво остановила взор на плакатах битлз. — Господи, как прекрасна музыка! — …которую мы создаём. — ехидно закончил Леон, и тут же получил оглушительную слабую пощёчину и долгий поцелуй. …Небо порозовело, когда Саяка получила новое сообщение.Роллы так и не «приехали», но вчера на это как-то было все равно.Ведь главное, что насущный голод друг в друге они удовлетворили. Леон крепко спал, обнимая Саяку за талию.Вообще, в одиночестве ему всегда снились кошмары, поэтому лишь при милых обнимашках и колыбельных он сладко спал. Прочитав сообщение, девушка с лёгким, но одновременно паршивым ощущением свободы отложила его.Ну и что, что контракт теперь разорван.Похоже, он не выдержал и решил пойти тем же путём, что вчерашняя майка Леона. «Променяла популярность на любовь» — ну охренеть можно! И, конечно же, в контексте всего эта цитата ещё была преуменьшена — там-то было слово на букву х… Припомнились и старые «прохиндяйства».Но Саяка не могла тогда пойти! Какие вечера и афте-пати? Леон тогда болел, и нужно было делать компрессы и мерять температуру.Про фестиваль вообще и говорить нечего — у Куваты был день рождения, и они попёрлись пешком делать фото на поле с подсолнухами — любимыми цветами парня… Разве можно было променять все эти недомолвки, мечты и деньги на такое простое и искреннее счастье с этим недовокалистом, который делает только холодные напитки и печёт пирожные в виде чернобелых мишек?.. Раньше Саяка думала, что ничто не заставит её отказаться от карьеры айдола.Но это рыжеволосое «ничто» теперь сладко сопит рядом, крепко обнимая девушку за тонкую талию в опасении возвращения злобных кошмаров. Майзоно вспомнился её любимый рассказ об искусстве — где парень с девушкой втайне занимались чем-то совсем не относящейся к этой области — она гладила рубашки, а он топил котельную — чтобы прокормить друг друга.И всё ради искусства.**** Должно быть, этот акт самопожертвования романтикой должен был пойти тоже туда, но — торжествуй, Афродита! — любовь порою бывают сильнее музыки.Если только они не работают вместе. «Заживем!», подумала Саяка, предвкушая дешевую лапшу из ларьков, тяжёлую работу официанткой и…улыбку ее Леона.Её маленького воплощения всех чудес света с его альтовым хриповатым голосом. Ах, как велика сила искусства!..