missed you

Противная мелодия из телефона, начавшаяся из-за заведённого будильника на это время, будит Юнги. На самом деле он просто забыл отключить режим «ежедневный будильник». С просонья Мин и не сразу понимает, что у него течка. Доходит только тогда, когда мужчина позади, который ещё спит, прижимает его к себе сильнее, сжимая талию. Юнги чувствует вставший член старшего. Это, видимо, из-за инстинктов. Он позволяет себе покраснеть, ибо только одно представление о Чимине, что нависает над ним, толкаясь в его тело как можно глубже, заставляет сжаться всё внутри, и объёмы смазки увеличиваются. Будить Пака не хочется, но придётся. Юнги нехотя аккуратно убирает ладонь со своего тела. Везёт, что Чимин сам переворачивается на спину, чтобы было удобнее спать. Юноша ухмыляется, проскальзывает под одеяло, несмотря на то, что там невозможно жарко, слышит сопение Пака. Пальчиками Юнги приподнимает одеяло, чтобы посмотреть на лицо Пака. Всё нормально, он почти проснулся, это видно по дрожащим векам и ресницам. Быстрыми движениями Юнги спускает нижнее бельё с бёдер старшего, открывая для себя обнажённый член. Мозг вовсе отказывается думать; юноша облизывает головку, пугается от неожиданного касания к своей макушке сквозь чёртово одеяло и от гулких вздохов и низких стонов. Что происходит Чимин не сразу понимает, а потому толкается бёдрами немного выше, почти обессиленно. Мин давится и щурится, а его смазка испачкала внутреннюю сторону бёдер и простыня покрылась пятнами. — Ещё, — низким от сна голосом шепчет Пак, скидывая одеяло с кровати и заставляя Юнги приподнять задницу вверх. — Течка, да? Юноша смотрит как-то странно, почти пародируя жаждущее животное в разгар брачного сезона. И это не впервые. Чимин любит его такого, совершенно не контролирующего свои желания. Мин заглатывает глубже и почти принимает коленно-локтевую позу, выгибаясь достаточно для того, что бы свести старшего с ума. Они устанавливают зрительный контакт, но желание Чимина пялиться на красноватые губки, обхватывающие его член, гораздо сильнее. Юнги молча приказывает ему выгибаться от удовольствия только собственными видом. Таким мужчина видит его довольно редко, это первый выходной за полугодие, он, конечно, хотел бы отдохнуть после нескольких коммандировочных совещаний, но раз уж у его парня такие проблемы, то ему некуда деться, он может только потакать его желаниям или мольбам. Непонятно ещё, как поведёт себя Мин. Это вторая течка, проведённая вместе. До этого всё было проще – игрушки он подстраивал под себя, а тут целый альфа, у которого может начаться гон. И кто будет руководить, если это произойдёт? Точно не Юнги. Смольные волосы стягивают в кулак, Чимин насаживает ротик юноши, кончая, он стонет выше обычного. Так, как Юнги не слышал и не видел его в таком состоянии. Глазки снизу смотрят с восхищением на Чимина, откровенно пялящегося на вытекающую из рта сперму. Пак откидывается на подушки, стараясь отдышаться. — Папочка, — улыбается Юнги, после того, как вытер лицо простынью от пота. — Хочешь меня, да? Юнги вновь щурится, даже не стараясь подавить ухмылку. Просто смотрит на вздымающуюся грудь Чимина. Мина резко переворачивают на спину. Он испуганно смотрит на лицо мужчины, его светлые волосы свисают вниз, щекоча лоб Юнги, которого совершенно небрежно целуют, тут же проникая в его рот языком лаская изнутри. Длинные ноги Юнги обхватывают торс мужчины, член которого снова встаёт, вжимаясь в промежность младшего. Простыня под ними заливается сладкой смазкой, отстирывать Мин её будет долго, когда Чимин уедет. Но это позже. Чимин оттягивает нижнюю губу юноши, сжимая её зубами, далее нежными касаниями переходит на шею, оставляет метки, Юнги стонет, обнимая его за шею. Мин отвлекается и не чувствует, как старший немного оттягивает ткань светлых трусиков, медленно входя в него. — Х-хён! — Ты игрался с собой, пока меня не было, верно? — Чимин улыбается, глядя на прикрытие глазки внизу. Юнги отчаянно кивает головой, когда в него толкаются реще. — Но мой член ты любишь больше. Это утверждение. И, в принципе, оно правдивое. Юнги нравится, когда он может расслабиться, потому что знает, что у Чимина всегда одна цель – удовлетворить. Но не себя, а его.