Последняя осень

Прохладный ветерок просочился сквозь открытую форточку и коснулся лица. Саша открыла глаза, впервые не от треска или шума, или рычания, которые были признаком надвигающейся опасности, а от того, что что-то приятное коснулось её, то, от чего она так отвыкла. В комнате было просторно и светло, немного прохладно. Это однозначно была детская. Саша поняла это по игрушкам, которые аккуратно были выставлены по всей комнате. На столе, который стоял прямо напротив кровати, лежали несколько книг, неработающий ноутбук, рядом со столом - шкаф для одежды, а рядом с ним пианино, белое и достаточно большое. Кровать была двухъярусной, с деревянной отделкой с красивым узором, выполненным белыми красками. Такие ручные работы стоили достаточно дорого. Возможно, до того как всё случилось, хозяин дома неплохо зарабатывал. За последний дни, что Саша провела в одиночестве на разрушенных и пустых улицах вымершего города, она отвыкла от того, что что-то может быть таким уютным и спокойным, как сейчас. По крайней мере, в эти минуты, что она находилась в этой комнате. Встать ей удалось с трудом, нога всё ещё ныла, хотя не так сильно, как раньше. Теперь на неё аккуратно была наложена повязка. Саша подошла к столу и внимательно рассмотрела книги. Это были, в основном, детские сказки, которые ей много лет назад читала мама, и несколько учебников по русскому, математике, литературе за третий класс. Это была комната девочки, маленькой девочки, которая ещё даже не закончила начальную школу. Да и не закончит уже, скорее всего, никогда. И тут Саша увидела на столе среди книг несколько тонких тетрадей. - «Марина Абрамова, ученица 3-го «А» класса СОШ №11», - прочитала она про себя. Дверь отворилась. Саша повернула голову и увидела, как в комнату вошла девочка невысокого роста, рыжеволосая с кучей веснушек на лице. Она была одета в синее домашнее платье, невероятно чистое и идеально выглаженное. - «Марина», - догадалась Саша. - Ты уже проснулась? - спросила она. Она выглядела весёлой. Это было странно и непривычно. Она смотрела на Сашу своими большими зелёным глазами и улыбалась детской и искренней улыбкой. - Я хотела тебя разбудить, но мама не позволила, - вздохнула она. - Где я? - первым делом спросила Саша. - Ты у нас дома. Катя сказала, что тебя нашли на дороге. Ты была почти без сознания, - девочка говорила быстро, почти тараторила, - сейчас ты хорошо себя чувствуешь? - добавила она. - Сколько я проспала? - Два дня. Ты потеряла много крови, - вздохнула девочка. Она помолчала ещё несколько секунд, как будто подбирая, что сказать. - Меня... меня Марина зовут, - решила представиться она. - Я знаю, - улыбнулась Саша, указывая на тетрадь по русскому, на которой красивым почерком было написано имя девочки, - меня - Саша. Приятно познакомиться. - У тебя очень красивое имя, - сказала Марина. - Благодарю. А это же... это твоя комната, верно? - Да, моя. Точнее, наша с Аней, но её больше нет, поэтому ты можешь занять её место. Саша сразу поняла, в чём дело, но спокойный тон Марина насторожил её. Неужели она может так спокойно говорить о ней... о смерти? И тут Марина добавила: - Она уехала к тёте на какое-то время, так Катя сказала, - вздохнула она, - надеюсь, она скоро вернётся. - Конечно, она вернётся, - постаралась как можно уверенней сказать Саша, хоть это слабо у неё получилось. Возможно, Аня - девушка, от которой у Саши было только имя, давно мертва, или же... Возможно, никто на самом деле не знает, где она, поэтому так говорят Марине, чтобы она не расстраивалась. Было мало вероятно, что Марина не знает, что происходит. Скорее всего, она знает, может догадывается, но ясно одно - правду от неё, может и не полностью, но скрыли. Это было неправильно, ужасно, но, возможно, гуманно. Пока гуманно... - Ты, наверное, есть хочешь? - вдруг спросила Марина, - пойдём, моя мама как раз приготовила суп. Саша кивнула и, прихрамывая на одну ногу, последовала за Мариной. Дом, в котором она находилась, был достаточно большим, просторным. Всего там было два этажа, на втором - несколько комнат, которые все были закрыты, поэтому Саша пока не имела представление, что конкретно в них находилось. Длинная лестница с перилами спускалась на первый этаж, который был практически как одна большая комната, состоящая из нескольких отсеков, отделенных друг от друга перегородками. Прямо посередине этажа расположился большой стол, за которым сидело пять человек, троих из которых Саша уже знала. - Катя, она проснулась, - весело крикнула Марина и побежала вниз, вперёд Саши, - я же говорила, что она очнётся, а ты мне не верила. - Катя пошутила, - строго сказал высокий полноватый мужчина, лет пятидесяти. Он сидел в самом центре стола в домашнем сером халате. На его маленький глазах были круглые очки, а в руках он держал газету, наверняка уже старую. Последний раз Саша видела, как такую же газету читал её дедушка. Он придерживался старых принципов, и не воспринимал всерьёз современные технологии. Но дедушка умер ещё за пять лет до того, как всё началось. Ещё одним человеком, незнакомым для Саши, была молодая девушка, которая сидела около Кати. Саша сразу поняла, что это была её родная сестра, так как они были похожи как две капли воды. Такие же длинные светлые волосы, может, на оттенок светлее, чем у Кати, выразительные голубые глаза и невероятно красивое лицо. Им явно повезло с внешностью. На вид ей было около восемнадцати лет, точно не больше. - Ты проходи, не стесняйся, - сказал мужчина; по услышанным диалогом, Саша поняла, что все его называют Николаем, - надеюсь, Маринка тебя не сильно заговорила, - усмехнулся он, - она может. Саша вежливо кивнула и спустилась с лестницы. Семёна она заметила ещё первым. Он спокойно сидел за столом и внимательно смотрел на Сашу, как будто чего-то дожидаясь. - С выздоровлением, - улыбнулся Андрей, - рад, что с тобой всё хорошо. - Спасибо, - сказала Саша. - Ты не волнуйся, Сёма наш всё аккуратно зашил, шрам, конечно, останется, не без этого, - сказала девушка, - я, кстати, Маша. Катю, Андрея и Сёму ты уже знаешь. Осталось тебе только с Никитой и мамой познакомиться. - Да, но, думаю, им сейчас немного не до тебя, - ехидно сказала Катя, - уж извини. - У Никиты диабет. Тётя Света ему укол делает в комнате, они скоро придут, - пояснил Семён, - ты присаживайся, я сейчас. Никита отодвинул стул специально для Саши рядом с собой и направился в сторону кухни. Вернулся он с тарелкой и налил Саше поварёшку куриного супа. Потом задумался и налил ещё одну. - А она не лопнет? - возразила Катя. - Она несколько дней ничего нормального не ела, - сказал Андрей, потом повернулся к Саше, - ты не обращай внимание, ешь. Саша поблагодарила его и начала жадно есть суп. Он был вкусный. Ничего вкуснее она не ела, хотя, возможно, ей так кажется потому что, было с чем сравнивать. - Я не стану спрашивать, как ты выжила, тем более не стану, как ты не заразилась, - начала Катя, - но, чёрт возьми, почему ты не осталась в городе? Почему ты не заперлась в своей квартире, вместе с семьёй, или, кто у тебя там... как все нормальные люди? Куда тебя понесло одну, застольно километров? Что ты там искала, чёрт возьми? - Екатерина! - тут вмешался сам хозяин дома, - перестань так себя вести! Чего ты добиваешься? - Просто я не понимаю... - Кать, серьёзно, прекрати, - сказала Маша, положив свою руку на руку Кати, - какая теперь разница, все живы - и хорошо. Катя фыркнула, но спорить с сестрой не стала. - Если захочет, сама расскажет, - сказал Семён, смотря на Сашу, - если нет, то это её дело. - Моя мама в Москве, - сказала Саша, - мне нужно к ней, она меня ждёт. - Твоя мать либо мертва, либо стала такой, как те... Видимо, Катя не решалась при Марине говорить слово «мертвецы». Марина же тихо сидела рядом и удивленными глазами смотрела на Катю. - Ты сейчас про больных? - спросила она. - Да, Марин, - погладила Катя сестру по голове, - про них самых. - Но ты же говорила, что они поправятся. Саша с удивлением посмотрела на Катю. - Что ты несёшь? - сказала она, - ты в своём уме вообще? - А ты? - усмехнулась Катя, - уже вроде большая девочка, а веришь непонятно во что. Ещё скажи, что сейчас прилетит голубой вертолёт и всех нас спасёт. Спустись с небес на землю уже! - Моя мама жива! - возразила Саша. - Конечно, ждёт тебя с распростёртыми объятиями. Хотя, когда ты придёшь, она так обрадуется, что съест твою руку или ногу, смотря, что ей больше понравится. Катя явно забыла о существовании Марины, которая находилась прямо рядом с ней и всё слышала. - Катя, - Маша указала на Марину, из глаз которой текли слёзы. - Мариночка, я... - сказала Катя, опомнившись. Но Марина её не слушала. Она вскочила из-за стола и убежала по лестнице на второй этаж. Саша услышала громкий хлопок дверью. - Я пойду её успокою, - сказала Маша и встала из-за стола. Повисло гробовое молчание. Саша рассерженным взглядом смотрела на Катю, которая явно не знала, что ей сказать. Скорее всего, Катя пользовалась авторитетом в семье, так как никто не захотел напрямую затыкать её. Даже Николай не решился это сделать. - Что тут у вас происходит? - раздался голос с лестницы, - почему Маринка убежала? Тётя Света - высокая и достаточно худая женщина, лет сорока пяти в спортивном сером костюме, медленно спустилась с лестницы. Её уже почти седые волосы были аккуратно заделаны в пучок. Первым делом она посмотрела на Сашу, и в то же время суровая гримаса с её лица исчезла. - Ты уже проснулась, милая? Хорошо себя чувствуешь? - обратилась она к Саше. - Да, вполне, спасибо, - ответила девушка. - Знакомься, это Света, мама Кати, Маринки и Маши, - представил Николай. - А про Аню мы уже все, значит, забыли? - рассердилась Катя. Видно было, как лица сидящих переменились. Было видно, как из глаз Светы вот-вот польются слёзы, но она сдержалась, стараясь игнорировать Катю. Видно, действительно, что-то случилось с этой Аней. Скорее всего, она была родной сестрой Кати, Маши и Марины и дочерью Светы и Николая, но её не было с ними. Марине сказали, что она уехала к тёте, но здесь явно было что-то не так. - Никита спит, - сказала Света, - ему нехорошо, да и лекарства кончаются, скоро совсем не останется, - попыталась она сменить тему. Света подошла к столу и села рядом с Сашей, туда, где только что сидела Маша. - Мы достали немного в аптеке, - сказал Семён. - Да, но этого мало, - вздохнула Света. - Сколько он без них протянет? - спросил Николай. - Если у него первый тип, то дня два. Потом кома и смерть, - вздохнул Семён. - А сколько у нас осталось? - немного успокоилась Катя. Всё-таки, как поняла Саша, речь шла о ребёнке. Она поняла, что Катя, хоть и имеет довольно сложный характер, будет заботиться о своей семье и остальных обитателях дома, тем более, когда на кону жизнь маленького мальчика. - Дня на три, - сказала Света, - может, на четыре. Но потом понадобиться ещё лекарство, или... Она замолчала. Ей было больно произносить слово «смерть», хоть оно и стало давно чем-то привычным. Возможно, эти люди лишились многих близких, друзей, да и вообще всего, что им было когда-то дорого. Маринке, Маше, Кате и Николаю со Светой повезло, они хотя бы были друг у друга. Ну а что Семён? Где сейчас его семья? Где семья Андрея? Где родные и близкие Никиты? То, как о нём говорят, натолкнуло Сашу на мысль, что ему не больше восьми лет, а ещё, что он теперь сирота, как возможно, и она. Надежда умирает последней, ради надежды стоит ещё жить, но какова цена этой надежды? Сколько ещё жизней она загубит в бессмысленных скитаниях, поиске еды и хоть каких-то признаков жизни? - Значит, надо ехать в город, - сказала Катя. - Исключено, ты же знаешь, что там твориться! - запротестовала Андрей. - А у нас есть другой выход, Андрей? - возразила Катя, - ты же прекрасно знаешь, что поблизости ничего нет. Мы уже всё обыскали, даже продукты заканчиваются, скоро вообще ничего не будет. - Мы можем поискать в соседних домах, - предложил Семён, - небезопасно, но всё же лучше, чем в городе. - Да какое там, - вздохнул Николай, - я всех своих соседей знаю, - ни у кого в доме не было диабетиков. - И что теперь? Оставить его умирать? - сказала Катя. - Мы не можем рисковать ради одного всеми нами! - сказал Николай, - это бессмысленно и глупо! - Что глупо, пап? - закричала, не выдержав, Катя, - он ребёнок, ему шесть! Он при чём? Почему он должен умирать? - Катерина, он даже не член нашей семьи! - возразил Николай. - И я тоже не член, - сказал Семён, - и Андрей, и она, - он указал на Сашу, - получается, мы все обуза? В чём тогда смысл, дядя Коль? Андрей, который долгое время молчал, вдруг вмешался в разговор: - Мы все семья, - сказал он, - теперь - все. И как семья, мы не будет бросать друг друга в беде. Особенно тех, кто не может постоять за себя. Он помолчал ещё немного, потом сказал уверенно: - Я еду в город. Завтра. Вы как хотите. - Я тоже еду, - сказала Катя. - Екатерина! - возразил Николай. Света заплакала, но ничего не сказала. - Сама решу, пап, - сказала Катя, - не маленькая уже. - Я тоже еду, - Семён встал из-за стола, - без меня вы вряд ли найдёте нужные препараты. - Я с вами, - сказала Саша вдруг. - Исключено, - возразил Семён, - у тебя нога не прошла, да и ты ещё ребёнок, стрелять не умеешь. - Во первых, я не ребёнок, - сказала Саша, - мне уже пятнадцать. - Ну-ну, - усмехнулась Катя, - ты и часа не протянешь. - Я без тебя уже несколько дней провела там, за пределами, - сказала Саша, - не возьмёте меня, пойду пешком, там моя мама! Понятно? Семён вздохнул, а Катя только фыркнула, но спорить не стала. Андрей только пожал плечами. - Ты уверена? - спросил он, - мы вряд ли сможем тебя защитить, как в прошлый раз. - Ничего, справлюсь, - сказала Саша. - Саш, не нужно, пожалуйста, - сказал Семён. - Я в состоянии принимать решения сама, - сказала Саша. - Ладно, поедем вчетвером. Возможно, так даже будет безопасней. Катя только усмехнулась. - Ты хоть раз держала в руках пистолет? - обратился Андрей к Саше, - хотя, что там... - он махнул рукой. Саша много раз видела, как это делают в фильмах, но сама ни разу не держала в руках оружие. Дедушка обещал научить её это делать, как ей исполнится пятнадцать лет, но не дожил. Видимо, так и случится, но уже без него. Всё равно, рано или поздно придётся стрелять. Саша в этом даже не сомневалась. - Я быстро учусь, - сказала она, - честно. - Утром выдвигаемся, - скомандовал Андрей, - советую всем хорошо выспаться сегодня ночью. Он встал из-за стола и направился вверх по лестнице. Саша заметила, что он немного прихрамывал на правую ногу.