"Мы" – отец

– Сын у меня будет. Чувствую. – Анатолий, когда родится ребёнок, мы сделаем генетический тест. И только тогда поймём, что ребёнок мой. И не факт, что сын. – Аа. Это чё получается? Девять месяцев ждать? – Получается. – И чё? Если не ты, не я – то как? "Мы" – отец? – Ну, типа того.. "Мы – отец". Это "мы" выедало мозг каждый день. И что самое ужасное – каждую ночь. Когда невозможно остановить поток пугающих мыслей, о которых днём не разрешаешь себе думать. Вроде тех, где понимаешь истинную причину такой ревности к Ире. Артемий и днём осознает, что это всё неправильно, что он влез и разрушил чужую семью. Но это не мешает ему "качать" права. Только с наступлением темноты и оглушающей деревенской тишины, ему становится мучительно стыдно за всё. Особенно перед Анатолием. Ведь Артемий тянется к Ире из-за него. Ближе и ближе, медленно проникает к нему под кожу, и пытается стать таким же нужным как Ира. Как для Артемия Анатолий. Теперь же внезапное отцовство, в котором им суждено провести рядом девять месяцев, и яркая радость Анатолия на беременность и на ожидание ДНК теста, всё это вынуждает вспомнить о своём отце. Если так можно назвать человека, передавшего ему генетический материал. Бесследно пропавшего, стоило ему узнать о беременности. Артемий категорически не хочет быть похож на этого человека, но его ломают эмоции Анатолия. Может ему в детстве не хватало мужского внимания, но почему-то ему хочется... Желания сплетаются, перетекают одно в другое, сплавляются так тесно, что не поймёшь – где заканчивается одно и начинается другое. Ему хочется, чтобы его отец так же радовался его рождению, хочется, чтобы Анатолий был его отцом, хочется заниматься с ним любовью и называть его "папочкой", хочется всю жизнь прожить "шведской семьёй" и вместе растить неважно чьего ребёнка. Но пока он только ломается внутри от мыслей и эмоций, упорно зацикленных на Анатолии.