+++
26 мая 2021 г., 11:23
Грелль Сатклифф явно был не готов к тому, чтобы становиться главой диспетчерского отдела. Так считал он сам, его коллеги и его непосредственное руководство, уходящее с должности ради научной карьеры.
— Я не могу. У меня неизлечимая форма себастьянозависимости, — Сатклифф, лежа на большом рабочем столе Уилла (теперь уже, получается, на своем собственном), битый час повторял одно и то же.
— Кто из нас без греха, — отделывался Спирс банальными истинами, вытягивая из-под диспетчера рукопись своей первой монографии.
— Я разгильдяй. Я неумеха. Я поддаюсь на провокации противника и не участвую в смотрах творческой самодеятельности.
— Ничего-ничего, все мы через это проходили. Для департамента сейчас главное то, что ты — опытный сотрудник и самый сильный жнец по зачетной таблице, — Спирс прошелся по кабинету, снимая со стен почетные грамоты, и добавил: — Не Нокса же было назначать. А деловая хватка придет рано или поздно, потому что инстинкт самосохранения обостряется в критических ситуациях. Это тебе любой психолог подтвердит. Ты только помни, какая на тебе лежит неподъемная ответственность — судьба этих славных парней отныне зависит от правильности выбранных тобой решений и своевременного подписания зарплатных ведомостей.
И он помнил. И днем, и ночью, и на восходе, и на закате, и когда часы останавливались и наступало уже совершенно непонятно какое время суток. Он больше не мог себе позволить играть со смертью в бутылочку, ибо оставаться тем самым неуправляемым Греллем Сатклиффом, Полулегендарным жнецом, было слишком рискованно. Он понимал: чтобы избежать жертв в будущем, придется пойти на них прямо сейчас.
***
Организовать самую массовую облаву всех времен и отделов оказалось не так уж сложно. Сатклифф примостился на широком карнизе универсального магазина, с которого открывался стратегически грамотный вид на Лондон, с биноклем и склянкой успокоительного средства в руках и приготовился командовать. Оперативные сотрудники, переодетые под мусорные урны и североамериканских туристов, небрежно прохаживались по предполагаемому маршруту перехвата объекта. Мгновения свистели, как пули у виска. Ровно в 8.32 операция «Boulevard of broken dreams» началась. Себастьян Михаэлис вышел из парикмахерской, прекрасный как рассвет в первый день летних каникул, но все, что мог видеть перед собой взвинченный до предела Сатклифф, — метафорическая печать проклятья на челе темного дворецкого, оттиснутая крупными готическими буквами, да еще, пожалуй, не менее метафорический болтающийся на шее ярлык «Частная собственность Сиэля Фантомхайва, смотреть, но не трогать». Грелль вздохнул и отдал приказ идти на перехват. Увидев на своем пути компанию туристов и круглобоких баков, до зубов вооруженных косами смерти, Себастьян немного удивился и даже приподнял брови. Сатклифф выступил вперед, безмерно волнуясь. Он учел все детали: новый черный костюм из тонкой шерсти, новый черный галстук из скользкого шелка, новые белые нетреугольные зубы. Себастьян небрежно поправил только что подстриженную еще влажную челку жестом, от которого у Грелля обычно начинало спирать в зобу дыхание. — Вот так так… Что же ты со мной хочешь сделать, грозный жнец? — настроение у дворецкого было приподнятое и миролюбивое. — Только не переживай, пожалуйста… причина вовсе не в тебе… так уж сложилось… но я… я бросаю охоту на тебя… — А? — безмятежность Михаэлиса лишь слегка подернулась рябью. — Я бросаю охоту на тебя! — повторил Сатклифф громко, отчетливо и мстительно, чувствуя, как переворачивается в груди сердце. — Что, при всех? — Себастьян оглянулся через плечо на отряд по задержанию. — Не многовато ли свидетелей? — Единственный способ заставить тебя отнестись к моим словам серьезно. Хотя бы раз! — Надо же… Хорошо, я слушаю. — Ты мне больше не нужен. Не смей приближаться ко мне или мешать моей работе, в противном случае ты погибнешь. Из толпы жнецов донеслись одобрительный гул и хлопки, выкрики «Накося выкуси!», «Начальник, мы с тобой!» и «Будь мужиком, босс!». — Забудь все, что между нами когда-то случилось, и оставь надежду на возобновление нашей смертельной битвы. Я посвящаю всего себя коллективу и перед лицом моих товарищей торжественно клянусь, что вычеркиваю тебя из своей памяти, — он патетически вскинул вверх руку со сжатым кулаком, почти сразу же зашипела вспышка — кто-то из жнецов запечатлевал исторический момент для стенгазеты. Освещенный сгорающим магнием, Сатклифф сам себе казался таким значительным и серьезным, что даже Уилл мог бы им гордиться. Отвергнутого из врагов Себастьяна, впрочем, эта демонстрация решимости ничуть не впечатлила. — И недели не пройдет, как ты на пузе приползешь обратно, — надменно процедил Михаэлис. — У тебя же неизлечимая форма менязависимости, это всем известно. Губы Сатклиффа скривились, готовые сложиться в плаксивую гримасу, однако он взял над ними верх и ответил просто, но с достоинством: — Я справлюсь, чего бы это тебе ни стоило. А теперь — пошел вон! Тесно сбившиеся в могучую кучку жнецы отступили на шаг, освобождая проход. Себастьян пожал плечами, медленно повернулся и красивой походкой ушел из жизни Грелля Сатклиффа. Навсегда.***
С того дня прошло немало понедельников, а также четвергов и суббот. На назначенную в Гайд-парке встречу Сатклифф опаздывал на полтора часа и не слишком надеялся, что его дождутся. Однако, если уж он вообще выбрался в Лондон из заваленного отчетами кабинета, следовало показаться в условленном месте хотя бы из джентльменской вежливости. Как ни странно, но Михаэлис с бумажным кульком сладостей, окруженный мурлыкающими бродячими котами и выгуливающими господских детей няньками, которых он подкармливал пастилой и рахат-лукумом, сидел на скамейке и, судя по его расслабленной позе, до пятницы был совершенно свободен. Завидев Грелля, дворецкий сверкнул алым озорным огоньком в глазах, что-то негромко сказал животным и женщинам, и те немедля разошлись. — Соскучился? — тягучий голос Себастьяна вызывал желание подраться одним только своим звучанием. Сатклифф не стал присаживаться — наверняка деревянное сиденье уже успело пропитаться от Михаэлиса вероломством и злом, а то и чем похуже. Кроме того, он действительно не располагал лишним свободным временем. — Некогда скучать. Дел по горло. Обеденный перерыв заканчивается. Себастьян откинулся на спинку скамьи и прищурился: — Еще не переменил решения? Грелль покачал головой: — Какие бы узлы твой лживый язык ни вывязывал, меня это не касается. Найди себе другого лучшего врага, наконец, но запомни, что я — вне игры. Всего доброго, сэр, я должен вернуться к исполнению служебных обязанностей. — Неужели работа заменяет тебе все? — усмехнулся Себастьян. — А тебе? — парировал Сатклифф. Он начинал терять самообладание и злиться: больше на себя самого, меньше — на это средоточие греха, которое следовало без всяческих прелюдий огреть косой и отправляться по делам дальше. А вместо этого он стоит, как дурак, слушает и, что опаснее всего, смотрит, пока Себастьян Михаэлис дразнит его самим своим существованием. Нет-нет-нет, нельзя пустить их историю вражды под тот же откос снова, это не приведет ни к чему хорошему. Грелль зажмурился, досчитал в обратном порядке от пяти до нуля и, взяв с места максимальную скорость, поскакал по вершинам деревьев прочь, прочь, прочь — к светлому одинокому будущему отличника труда и обороны. И пусть шелест листвы, застревавшей в его красных волосах, звучал с томной печалью, он ни разу не обернулся. Михаэлис застыл в оцепенении, бездействуя, а между тем время утекало в прорехи бытия, солнце уходило за горизонт, и минуло целых полчаса, прежде чем он заметил, что тени зловеще удлинялись, а особенно много их расползалось из-под его скамейки. — Ну, Сатклифф, погоди. От меня еще никто не уходил, — тихо, грозно и чуточку обиженно прошипел Себастьян, втаптывая каблуком в гравий дорожки липкую лакричную палочку.***
— Господин, вы находите меня привлекательным в качестве объекта затяжной страстной хронической ненависти? — Себастьян задумчиво посмотрел на свое отражение в полированной крышке рояля, стоявшего в гостиной поместья Фантомхайв. — Сколько раз повторять, что я — нет, — раздраженно откликнулся граф Сиэль, вынужденно отрываясь от увлекательного чтения книги «Реверсивная психология в служебных отношениях: и ваш персонал как шелковый (подкреплено практическими исследованиями). Сочинение доктора Сьюта». — Подай-ка мне перо, чернила и бумагу, надо сделать несколько заметок…
