Секс по-Винчестерски. Комплексы, доминирование и любовь

Дисклеймер: статья не претендует на истину в последней инстанции. Цель её — в вольной форме порассуждать о Винцесте. Автор опирается на прочитанные книги по психологии и жизненный опыт. Дин Винчестер — личность неординарная, это мы все знаем. Но, поскольку он является человеком, пусть и придуманным, то в его отношении действуют все те же принципы психологии, что и на автора данной статьи, равно как и на читателя. В первой части статьи мы вытащим на свет комплексы, на которых выстроена личность Дина. Проследим, откуда они взялись и посмотрим, как реализовываются. Во второй части будет горяченькое: пофантазируем о том, как секс и отношения в рамках Винцеста могут помочь Дину справиться с психологическими проблемами. И в конце небольшой бонус: рассуждения, почему Винцест, по мнению автора, является каноном в большей степени, чем Дэстиэль или любые другие пейринги. Перед тем, как перейти к основной части, нельзя не упомянуть о комплексах и травмах в целом. Дело в том, что они не могут существовать в вакууме. Комплекс всегда требует реализации. И травмированная личность склонна раз за разом формировать вокруг себя такие обстоятельства, такой круг общения, чтобы снова переживать знакомый опыт. Пример: человек любит жаловаться и ныть. Для того, чтобы иметь повод и возможность это делать, он ввязывается в неприятности и находит «жилетку». Будто бы случайно идёт по тёмным злачным местам и светит кошельком, берет кредит под непомерный процент, ввязывается в деструктивные отношения — всё, что угодно, лишь бы «счастье» длилось. Из чего же, из чего же сделан наш мальчишка? 1. Комплекс вины Он есть у обоих Винчестеров, но в Дине проявляется намного ярче. Всё, что случается плохого, он так или иначе записывает на свой счёт. Даже когда что-то неправильное делает Сэм, если чуток поскрести, то обнаружится — Дин чувствует вину. За то, что недоглядел. Не среагировал вовремя. Не присмотрел за братом. У Сэма же это проявляется мягче и, в основном, в попытках спасти мир. Откуда это взялось? Папа Джон. Он возложил на плечи совсем еще маленького Дина непосильную ношу: ответственность за Сэмми. Как и любой ребёнок, старший из братьев делал ошибки. Где-то мог недоглядеть, как в ситуации со Штригой. Мы видели лишь одну такую историю, но она очень показательна. Это кульминация, а ей предшествовали другие подобные случаи, после которых на голову Дина падал бич суровых обвинений отца. Этот комплекс тесно связан с гиперответственностью. Они неотделимы, как две стороны одной медали. Для того, чтобы испытывать вину, следует сперва взять на себя ответственность, а затем налажать. Что Дин регулярно воспроизводит при каждом удобном случае. 2. Комплекс спасителя Опять-таки, есть у обоих братьев, но в Дине цветёт пышнее. Всех спасти, причинить всем добро — вот это оно. Весь сериал есть реализация данного комплекса, с попытками остановить очередной Конец Света. Ноги у него растут из фразы «убивать нечисть, спасать людей». Опять-таки, спасибо, папа. Что же в нём деструктивного? А вот что. Спаситель чувствует, что он по-настоящему существует, только пока спасает кого-нибудь. Если спасает всех — то вообще хорошо. Но когда внезапно оказывается, что все кругом в порядке, cпасителя тут же настигает экзистенциальный кризис. Он спрашивает себя, зачем живёт, почему живёт. Что делать, ему не ясно. Он страдает и отчаянно ищет принцессу в беде. Ну, или принца. На худой конец сгодится и дракон, но только если он сильно мучается и его тоже надо выручать. В этом Дину идеально подыгрывает Сэм. Как только на горизонте вырисовывается затишье и Дин начинает грустить от невозможности кого-то спасти, брат тут же ввязывается в очередную историю. Да, иногда старший Винчестер довольно злобно припоминает младшему все его выходки, но по большому счёту разве это не то, что он так любит делать — присматривать за Сэмми? И именно Сэм помогает избежать ситуации, когда врата Ада закрылись бы в конце 8 сезона. Что бы Дин потом делал? Как бы он продолжал ощущать вину и всех спасать? Им обоим стало бы невыносимо скучно. А тут — такой шикарный повод снова окунуться в новый виток хождения по знакомым, любимым граблям. Тем более, в этом случае можно реализовать и следующий немаловажный комплекс. 3. Комплекс жертвы Он у Дина есть, и идёт рука об руку с комплексом вины, цепляя паровозиком и гиперответственность. Но Дин не демонстрирует классическое проявление жертвенности. Он не ноет, не плачется в жилетку всем подряд и не перекладывает ответственность. Причина тому — наслаивание других комплексов, которые диктуют иное поведение. Повторять третий раз, что всё родом из детства — банально. Но это так и есть. Папа Джон показан нам не так полно и ярко, как мальчики. Однако из того, что известно, ясно видны повышенная агрессия, раздражительность, возможно — алкоголизм. Всё это могло быть следствием вялотекущей депрессии после смерти жены. По мнению автора, почти наверняка имели место и телесные наказания детей, особенно применительно к Дину, в тех случаях, когда он не справлялся с возложенными на него обязательствами. В семьях, где мать или отец были агрессорами (в тяжелых случаях — абьюзерами), у детей есть два сценария: стать жертвой или взять с родителя пример. В случае с Винчестерами можно заметить, что Дин был жертвой в отношениях с отцом, а вот Сэм — нет. Младший брат давал отцу отпор и даже, что называется, задавал перцу. Входил в открытый конфликт, который в итоге вылился в отъезд в Калифорнию. Что это нам говорит? Джон и Сэм похожи гораздо больше, чем последнему этого бы хотелось. И после смерти родителя, когда Винчестеры воссоединяются, Сэм начинает играть роль отца, то есть роль агрессора, в отношениях с Дином. Периодически эти роли меняются, потому как Сэмюэль хоть и получил травмы в более мягкой форме, всё-таки их получил. Как же реализуется этот комплекс? Ну, иногда Дин и правда жалуется. В основном — на Сэма. Бобби высказывал братьям, что они порядком достали его своими звонками и нытьём друг про друга. Но чаще всего Дин переводит жалобы в формат претензий, а обиду — в злость, так как это более соответствует «мужской» модели поведения. Сколько раз мы видели и слышали, как Дин злится и высказывает недовольство Сэму? Много. Очень много раз. 4. Адреналиновая зависимость Сэм и Дин с детства оказались помещены в такие условия жизни, которые можно назвать военными действиями. Они выросли почти что в окопе, где над головами свистели пули, а рядом валялись вывороченные кишки. В такой ситуации кортизол и адреналин должны были быть повышены постоянно, и со временем у организма вырабатывалась резистентность. Но мозг — хитрый орган. Для того, чтобы сохранить индивиду жизнь, должен работать инстинкт самосохранения. А основной его механизм — это страх. Страх неразрывно связан с гормонами кортизолом и адреналином. Если резистентность повышена, надо увеличить дозу. Потом ещё увеличить. Кортизол отвечает за испуг, а адреналин скорее относится к стрессу, сопряжённому с удовольствием. О повышенном уровне этих гормонов косвенно говорит бессонница Дина, а также тот факт, что в серии, где он проиграл годы своей жизни и состарился, у него болело сердце. Инсульты, инфаркты — частый побочный эффект таких игр с адреналином. К чему это всё? А к тому, что Дин и Сэм адреналиновые наркоманы. Они с детства привыкли, что в кровь регулярно впрыскивается ударная доза гормонов стресса, и им нужно больше, выше, сильнее. Без адреналина жизнь кажется невероятно скучной и бесцветной. В обычной ситуации им помогает охота. Там стресса хватает: опасности, монстры, приключения. Если же внешних опасностей по каким-то причинам нет, то они радостно организовывают друг другу встряски разной степени тяжести. Очередная ссора из-за ерунды, враньё и обвинения — всё это мы видели много раз. И такие ссоры, которые происходят даже на фоне боевых действий, ставших уже привычными и не дающих нужного уровня адреналина, повышают градус напряжения. Доза должна расти. Повторение паттерна и язык любви Когда ребёнок рождается, он не в курсе, что правильно, а что — нет. Он не осознает разницы Добра и Зла. Он не понимает, как надо любить. Всему этому он учится у родителей. Дети безусловно любят родителей, по крайней мере, в раннем детстве. И само понятие о любви формируется в зависимости от того, как выстраивались эти первые отношения. Если говорить о Винчестерах, мы имеем ситуацию с суровым отцом, который агрессивен и постоянно куда-то уезжает, оставляя детей одних. Если присовокупить сюда догадку о телесных наказаниях, таких, как шлепки и затрещины, то вырисовывается следующий сценарий. Тот, кого я люблю, должен быть жесток со мной, должен проявлять агрессию и куда-то уезжать, бросая меня, но потом обязательно возвращаться. Ничего не напоминает? Отъезды в Калифорнию, постоянные угрозы бросить охоту, год, проведённый с Амелией, время, проведённое без души — Сэм был жесток, даже очень. Он реализовывал то, что делал с Дином отец, но по-новому. Братья раз за разом проходят одни и те же сценарии. Отъезд Сэма и воссоединение. Один брат попадает в беду, другой спасает. Один нападает, другой бежит жаловаться на него. Потом можно поменяться ролями и продолжать бежать по кругу целую вечность. Дин и Сэм оба являются травмированными личностями. Но их травмы довольно удачно дополняют друг друга. Если точнее, то максимально жизнеспособны они именно вдвоём. Любой из «нормальных» партнёров никогда не сможет надавить именно туда, так и в таком объёме, как это им нужно. Особенно с учётом того, что давить придётся на больные места. Это и есть рецепт любви по-винчестерски. Винцест как рецепт специфического счастья работает потому, что у братьев идеальное совпадение глубинного понимания, что есть любовь. На поверхности, разумеется, у каждого в голове может быть картинка идеальной жизни, как некого светлого символа. Но получив такое по факту, каждый из них выясняет, что с «нормальным» партнёром быть не может, как не может и жить «нормальной» жизнью по одной простой причине — ни Дин, ни Сэм нормальными не являются.