У этой истории нет счастливого финала.

      У этой истории нет счастливого финала. Больше нет. Как и тебя. Как и нас.       Видеть твою смерть было невыносимо. От моего сердца будто оторвали кусок. Даже когда Сукуна вырвал мне сердце несколько месяцев назад было не так больно, как видеть твою смерть.       «Дальше ты сама», — твои последние слова, потом ты превратилась в пепел. Тебя просто не стало. Ты ничего не оставила после себя, кроме воспоминаний. Все же как грустно и больно, когда люди, с которыми ты создаёшь больше всего воспоминаний, сами становятся воспоминанием.       Невыносимо.       К твоему могильному камню я прихожу каждый день, хоть и знаю, что тебя там нет. Это просто камень. Камень, на котором высечено твое имя. Но все же я прихожу и прихожу, говоря, как мне тебя не хватает. Больно. Просто невыносимо больно.       Сукуна был бы не собой если бы все пускал на самотёк. Нет. Он подкидывал мне картинки твоей смерти в более ярком формате. Там, где больше крови. Больше страданий. Больше боли.       Он копается в моей голове даже когда я сплю, создавая кошмары. Кошмары, от которых я просыпаюсь с криком, в холодном поту и слезами на глазах посреди ночи. После своего пробуждения я не могу больше заснуть. Синяки под глазами стали обыденным делом, также как и чувство, что такими темпами я сойду с ума.       Я помню мое признание в любви. Твой ответ. Наш первый поцелуй. Мою первую ночёвку у тебя. Ты долго не хотела заходить дальше поцелуев, безобидных, но чертовски возбуждающих поглаживаний.       Наш первый секс был потрясающий. Хотя так можно сказать о каждом разе нашей близости. Чтение в объятиях друг друга, совместный просмотр фильмов, после очередного задания, завтраки в постели и поцелуи по утрам, сразу после пробуждения. Все. Все это превратилось в пепел. Думаю, что я и большая часть меня превратилась в пепел. Ушла вслед за тобой и больше никогда не вернётся и не восстановится.       По ночам моя подушка становится мокрой от моих же слез, что бурным потоком текут из моих глаз. Иногда я не сдерживаюсь и начинаю кричать в туже самую несчастную подушку до хрипа и маленьких капель крови. От этого держать маску, мол, все в порядке, становится сложней. Хотя, я думаю, что всем уже ясно, что я не в порядке.       Никто не сможет быть в порядке после смерти дорого человека. Близкого человека. Любимого человека.       Удивительно, что наше совместное фото, где мы обе улыбаемся, до сих пор стоит в рамке на моей прикроватной тумбе. Целое и невредимое. В то время как во время очередной истерики все что оказывалось в поле досягаемости летело на пол и в стены, даже в потолок.       Может это из-за того, что фото было единственным доказательством, что все между нами было реальным, а не моим сумасшедшим сном? Доказательством того, что когда-то я была счастлива? Что мы были счастливы.       — Я люблю тебя, Нанамин. Люблю всем сердцем и душой...       Ты была красивой женщиной, прекрасным человеком и сильным шаманом. Твои объятия согревали и дарили спокойствие, поцелуи были полны любви, а прикосновения ласки.       Так чем же ты заслужила смерть?       Почему тебе была предписана смерть в таком молодом возрасте? Ты не должна была умирать от рук проклятия. Это была неправильная смерть. Не твоя.       Ты не должна была умереть так.       Сколько мы с тобой были знакомы? Даже полгода не прошло, а я к тебе так сильно привязалась. Встретились бы мы не проглоти я палец Сукуны? Смогли ли бы мы жить, как ты хотела: в доме у моря, в котором будет много книг, время на прочтение которых у тебя всегда не было.       Почему же наша короткая, но невероятно сильная любовь закончилась так? Была ли она обречена на такой исход с самого начала?       Я не знаю ответа.       Дед говорил, чтобы я защищала людей и не кончала жизнь подобно ему. Но я не смогла защитить тебя. Человека которого любила и до сих пор люблю всем сердцем. Я не смогла сдержать Сукуну, и он убил множество ни в чем невинных людей. Он был в моем теле, а значит, что вся эта невинная кровь на моих руках. Мои руки по локоть в крови и мне никогда от нее не отмыться.       Я желаю смерти всеми фибрами своей души. Своей смерти, смерти Сукуны внутри меня. Это тяжело. Просто безумно тяжело. Невероятно тяжело жить дальше без тебя. Однако, я уже не живу, а существую. Радость, энтузиазм, все эмоции померкли.       Потускнели. Иссякли.       Осталась лишь давящая печаль со свинцовой тишиной и огромная, разрывающая внутренности, боль. Боль, от которой я никак не могу скрыться. Хоть как-то ее прекратить. Во мне осталось лишь одно желание: найти оставшиеся пальцы, поглотить, а затем умереть и вновь встретится с тобой. Увидеть тебя это все чего я хочу.       Мне тебя не хватает.       Каждый раз, когда я произношу эту фразу, вслух или в голове, Сукуна начинает смеяться в голос и подкидывать всякие разные картинки. Удивительно, что он не добрался до предыдущих воспоминаний, что связаны с тобой. Тех в которых запечатлены наши радостные моменты.       Может они слишком яркие и он просто слепнет и потому не трогает? Не знаю. Я вообще больше ничего не знаю. Все слишком запуталось. Все стало слишком сложным. Безумно сложным.       Усталость давит на плечи после каждой новой миссии. Комната встречает тишиной, а ванна кричит в нее лечь с порезанными венами.       Но я обещала.       Обещала тебе, что не совершу самоубийство. Потому что так у нас точно не было бы будущего. Хоть какого-то. Это обещание в каком-то смысле сдерживает меня от резания вен. Даже несмотря на то, что тебя больше нет. Но если подумать даст ли Сукуна мне умереть, если осталось всего каких-то четыре пальца? Не знаю. Куча вопросов. Мало ответов.       Если быть честной, то ответов просто нет. Нанамин, сегодня я смогла спасти несколько человек от проклятия. Скажи, я молодец?       Думаю, если бы я пришла к тебе после этого задания, ты бы поцеловала меня и, погладив по голове, ответила, что да. Да, я молодец и отлично справилась.       Но ты так уже не сделаешь. Потому что тебя больше нет. Но я обязательно задам тебе этот вопрос, когда мы встретимся. Нанамин, сегодня моя казнь. Мы ведь встретимся верно?       Кровь изо рта текла тонкой струйкой по подбородку, капая на серые плиты. Мои руки связаны за спиной, а грудная клетка жутко горит. Я не могу видеть четко. Даже лужа моей собственной крови выглядит размыто. Я хочу, чтобы это все побыстрее закончилось.       Я невероятно устала.       Зачем-то поднимаю голову и замечаю белый силуэт. Пара морганий глазами и я узнаю кто это. Это ты. В бежевой толстовке без капюшона и спортивных штанах такого же цвета. Ты всегда ходила в этой одежде дома, когда мы были вдвоем.       Ты улыбаешься.       — Нанамин, как я справилась? — хрипло спрашиваю я, отвечая на твою улыбку.       — Ты проделала замечательную работу, — ты улыбаешься и протягиваешь ко мне руки.       Тело становится лёгким, почти невесомым, а боль растворяется, оставаясь где-то позади. Остаётся только чувство лёгкости и радости от долгожданной встречи.       С улыбкой бегу в твои объятия, твои руки обхватывают меня и прижимают к твоему же телу. Поцелуй в волосы и поглаживания по спине. Как же мне этого не хватало.       — Идём, я тебе кое-что покажу. — Твой тихой шепот на ухо отзывается мурашками у меня по телу.       И мы переносимся куда-то. Пальцы ног тонут в теплом песке, ветер колышет волосы, а в нос бьёт солоноватый воздух.       — Смотри, с одной стороны, море. С другой небольшой дом.       Как мы и хотели. Дом у моря, чтобы в тишине и покое читать книги, наверстывая упущенное в борьбе с проклятиями время.       — Пойдем внутрь? — спрашиваешь ты, выпуская меня из объятий и переплетаешь наши пальцы.       — Пойдем, — отвечаю я с улыбкой, сильнее сжимая твою руку.       Вместе мы уйдём на заслуженный покой. Вечный покой.       В начале говорилось, что у этой истории нет счастливого конца. Видимо это была ошибка.        Ведь сейчас они вместе. И будут вместе. Всегда.