count to eight

Когда На Джемину на день рождения дарят абонемент в танцевальную школу, он сначала действительно не знает, как реагировать. Его друзья те же еще шутники, а у Хуан Ренджуна, что протягивал тогда пластиковую карточку в конверте с сердечками, была сладкая-пресладкая улыбка. И крайне ехидный взгляд в глазах, что сразу наводило на подозрения, как и неистовые движения бровями от Вон Юкхэя, который каким-то все еще неизвестным науке образом приходился парнем Ренджуну и одновременно близким другом Джемину. Джемину бы заподозрить что-то неладное, особенно когда друзья ну очень настаивают записаться на какие-нибудь танцы — ну не пропадать же абонементу, в самом деле. Хитрые китайцы очень некстати аппелируют к усталости Джемина от работы и учебы и искренне, кажется, верят, что танцы помогут ему немного развеяться. — Ты же сам когда-то тоже танцевал, — пожимает плечами Ренджун, — и весьма недурно. И правда недурно ведь. Хотя, то были современные танцы, и Джемин до самого прихода в студию не удосуживается уточнить названия направлений, куда можно записаться, хотя бы на сайте, указанном на обороте карточки. Потому что танцы оказываются бальные. И те китайские засранцы, думает Джемин, конечно же, прекрасно знали об этом. И не то, чтобы На ненавидел бальные танцы. Но для него эта часть культурной сферы жизни так и оставалась достаточно туманной и где-то даже пугающей, а потому, глядя на этих каноничных неестественно ярко улыбающихся танцовщиц с их каменнолицыми партнерами, Джемин не мог различить, что же это — ча-ча-ча, сальса или румба. Администратор за стойкой, на бейджике которого Джемин успевает прочитать «Тэен», будто бы понимающе улыбается тогда, заметив перепуганный взгляд Джемина, и спешит успокоить, мол, это группа продвинутых, да и мест там все равно нет. — А вы не хотите попробовать танго? Джемин зависает на секунду, пытаясь хотя бы что-то вспомнить об этом виде танца, который, конечно же, выделялся среди всех остальных. Он не помнит, как кивает невпопад, в том числе когда Тэен извиняющимся тоном говорит, что в той группе тоже не совсем новички, но это «совсем не проблема, я уверен, вы быстро втянетесь, там хороший преподаватель». Преподаватель действительно оказывается очень даже ничего, не может не согласиться Джемин. Накамото Юта с выжженно-белыми волосами похож больше на того фигуриста из какого-то спокона, который на одной из вечерних посиделок с попкорном и соджу включил Ренджун, чем на горячего аргентинского мучачо, но Джемина это перестает волновать. Ровно в тот момент, когда он понимает, что его записали на мужское танго. Кажется, «Какое еще блин мужское танго?!» он произносит вслух, хриплым басом с жалким писком, и это заставляет некоторых засмеяться, а Юту отпустить колкую шутку. Джемин, вновь вспоминая сладкие-сладкие лица своих друзей в тот злополучный день, начинает верить, что все это ох как не случайно. В этом он окончательно убеждается, когда один из парней тихо усмехается над ним, и потом слышит имя того. Ли Джено. «Слушай, я вас реально хочу как-нибудь познакомить, он такой горячий! Не любил бы я Юкхэя, точно бы хотел с ним замутить!» Это были слова Ренджуна про его знакомого Ли Джено с его потока. И не было никаких сомнений в том, что это не просто дурацкое совпадение. Потому что Ли Джено, с этой ухмылочкой, вроде и не злой совсем, но со взглядом свысока, словно он тут самый крутой — действительно горяч. — Танго изначально был танцем двух мужчин, — выдыхает ему шепотом Джено в тот же день, когда все отправляются в раздевалку, а Джемин задерживается, потирая шею после слишком интенсивного для новичка занятия. От голоса Ли парень честно вздрагивает, и Джено добавляет: — Разве ты не знал? Мне говорили, ты танцами раньше занимался, — и, пожав плечами небрежно, уходит. Джено уходит, забирая с собой жар от разгоряченного тела и оставляя лишь тонкий бергамотовый шлейф от дорогих, несомненно, духов. Возможно, это даже Givenchy. Но Джемин, помимо легкого дурмана и идиотского мимолетного желания застать Джено в раздевалке без футболки, гораздо сильнее ощущает себя уязвлённым. У него много вопросов к этому странному парню, который вдруг решил с ним заговорить, но еще больше — к самому себе. Ренджун и Юкхэй в их следующую встречу будто бы невзначай, но с очевидным любопытством в глазах задают вопросы. Джемин почему-то врет тогда, мол, на работе завал, да и в университете преподаватели совсем свихнулись, и Ренджун, прищурившись подозрительно, все же меняет тему разговора. На следующее занятие Джемин все же приходит. И еще на одно. И еще. В нем просыпается природный, но на время забытый дух соперничества. Немного по-детски, но он зачем-то хочет стать лучшим, уверяя, что бросает вызов в первую очередь себе самому. Не смущаться того, как выглядит такой страстный, даже где-то интимный танец двух мужчин со стороны — а там, о да, есть на что посмотреть. На следит внимательно, искренне изумляется, наблюдая за тем, как хохочущие над тупыми мемами парнишки в растянутых трениках меняются в мгновение ока. Джемин не может не почувствовать напряжения, витающего в душном помещении. И одновременно признает, что мужское танго не кажется ему искусственным и даже пошлым, как то, где танцуют мужчина и женщина. Как ни странно, про геев здесь не шутят, по крайней мере, Джемин точно видел, как парня по имени Джехен после занятий встречала симпатичная девушка, которую тот сразу же обнимал за талию. Джемин, не особо желая выяснять подробности чужих отношений, неожиданно для себя все больше погружается именно в танец. Первой парой Джемина в танце становится очаровашка Пак Джисон — самому младшему среди них и проявляющему особую сосредоточенность и рвение. Джемину с ним, который вначале испытывал легкую тревогу, оказывается легко и комфортно, как и с немного более шумным Донхеком, с которым Юта ставит его в пару спустя еще пару занятий. Они даже начинают немного общаться в перерывах втроем и создают чат для мемов. Накамото постоянно их перемешивает друг с другом в танце, повторяя, что это поможет научиться не только следить за точностью своих движений и выражения лица, но и начать прислушиваться к партнеру. Джемин честно старается, и Юта отмечает это скромной, но все же похвалой. Впрочем, тот хвалит не только его. Джемин вынужден признать, что Джено хорош. Изначально стараясь не замечать Ли, впрочем, то и дело сталкиваясь с цепким темным взглядом, Джемин все же не может игнорировать Ли до конца. Он не может не отметить, как Джено, вкладывая себя до кончиков пальцев, будто хамелеон, подстраивается под каждого партнера и тем самым быстро начинает собирать восторженные шепотки, а где-то даже и свист. На Ли всегда простая черная футболка, и Джемин однажды видит, как тот смахивает ее краешком пот со лба. Джемин выхватывает глазами подтянутый торс, выделяющуюся сетку мышц, и понятия не имеет, почему это заставляет вдруг зависнуть на несколько секунд. Он просто выдохся, как и сам Ли, успокаивает себя На. Ведь у Джемина тоже есть пресс и развитые бицепцы, пусть и не столь выраженные, как у Ли. Джено тогда замечает, как пялится тот, и пускает бесконечную по счету насмешливую усмешку в адрес На, чтобы следом с улыбкой обернуться к другим ребятам. До Джемина только теперь доходит, что Джено только на него смотрит то ли раздраженно, то ли со снисхождением, а с остальными никакого гонора не показывает. Джемин все еще не знает, почему. Не уверен. — Он просто нечто! — восклицает Донхек, подбежав к Джемину после того, как преподаватель поставил двух Ли в пару. На смеется, глядя на возбужденного после интенсивного танца и пережитых эмоций парня. — Когда же Юта наконец поставит вас с ним вместе? Уверен, ваше совместное танго будет просто что-то с чем-то! Джемин может только пожать плечами, вновь обращая взгляд на Джено, который сейчас что-то обсуждал с Накамото. Их глаза вновь пересекаются, и На дергает головой. — В общем, буду ждать вашего перформанса с нетерпением, — вдруг мурлыкает Донхек, заставив Джемина недоверчиво сощуриться. Но парень лишь загадочно улыбается и почти вприпрыжку бежит в раздевалку. Конечно же, переглядки Джено и Джемина невозможно было не заметить. Их немая борьба друг с другом, пока без единого касания, начинала привлекать все больше внимания. Джемин перестал думать обо всем, кроме того, чтобы достичь совершенства в овладении своим телом в танце, и потому абонемент на следующие месяцы продлевает без раздумий. Улыбки Ренджуна и Юкхэя становятся все более хитрыми, но Джемину не хочется ничего понимать. Он впервые так сильно увлечен чем-то в этой жизни, даже сильнее, чем когда он танцевал в старшей школе, и новые брызги красок в его жизни определенно стоят тех смешков, шепотков и колких взглядов. День икс наступает слишком скоро и неожиданно для Джемина. Он едва не опаздывает на занятие, влетая в зал, запыхавшись. И застывает, глядя на Джено, стоящего почти в центре зала. На впервые видит того не в вечной футболке, а в черной рубашке, рукава которой Ли аккуратно подворачивает, потирая запястья. Джемина будто оглушает, и он не сразу понимает, почему вдруг раздаются свисты, улюлюкание и все внимание приковывается к ним. Джено подходит чуть медленнее, издевается, ей-богу, и Джемин чувствует дрожь в коленях. Словно он оленёнок, которого настиг огромный волк. Они впервые оказываются настолько близко друг к другу. Джемин снова улавливает лёгкие ноты той самой парфюмерной воды — На теперь знает, что это и вправду Givenchy (и не то чтобы он это специально проверял, нет). Джено, почувствовав трепет Джемина, вновь отпускает свою фирменную ухмылку, и правда не злую, но которая существует лишь для Джемина. Лишь для того, чтобы раззадорить, чтобы На, одернув себя и почти рассердившись, хмыкнул в ответ. Он не для того столько занимался, до последней капли пота, чтобы сейчас, как на первом занятии, так глупо испугаться и проиграть. И когда рука Джено так легко, но в то же все же ощутимо ложится на талию, Джемин не может сдержать легкой улыбки. Он ждал, он действительно готовился к этому дню, что бы это не значило. Джено вдруг мягко отвечает на его улыбку своей, и сердце На начинает колотиться сильнее. От ладони Ли, что цепко охватила его пальцы, слегка покалывает, а затем Джено делает первое движение. Легкий толчок, и Джемин будто просыпается еще раз. Отсчитать такт, раз, два. Джено дает ему преимущество, кажется, разрешает вести, доминировать, но Джемин чувствует подвох. Он кружится один раз, оказывается близко, разоблачая чужой коварный план. Шаг, рука поднята вверх, она натянута как стрела, усмешка. Его не поймают. Переход, Джено дергает головой и одним будто бы небрежным движением притягивает к себе. Убежать невозможно, Джемин смотрит внимательно в чужую бездну еще мгновение, прежде чем атаковать вновь. Раз, два, Джемин позволяет поймать себя. Он почти ничего не знает о Джено. Три, четыре, по спине бегут мурашки от движения чужих запястий, на которых вздуваются вены. Джено наклоняется близко, будто бы душу на мгновение предлагает. Пять, шесть, Джемин почти взлетает, ощущая, как сердце пытается пробить грудную клетку. На не хочет, чтобы было все так просто. Семь, восемь, он вырывается, будто бы утекает волнами, чтобы резко вернуться. Застать врасплох. Джено улыбается. Лишь краем губ, но дышит жарко в самую мочку уха. Обе его руки на талии Джемина, и тому вдруг кажется, будто бы он сейчас проник в Джено, пустил к себе под кожу. Без единого слова, лишнего касания или поцелуя. Джено осторожно берет его за руку, чтобы они могли поклониться почти беснующейся публике и получить сухие, но искренние аплодисменты от строгого Накамото. Джемин не в силах не улыбнуться робко Джено, тяжело дышащему рядом. Будто бы это не они сейчас как два коршуна пытались не то сразить друг друга, не то овладеть всецело. Джено, быстро облизнув губы, кивает ему, чтобы затем удалиться ненадолго из зала. Джемин не замечает воплей Донхека с Джисоном, которые выглядят так, словно только что увидели любимых айдолов, его будто окунают во что-то вязкое и снова тянут на поверхность. Оставшуюся часть занятия он немного еще танцует с кем-то из парней и будто бы забывает о том, что было. Джемин не смотрит в сторону Джено, который сегодня непривычно молчалив, и пытается прислушаться к своим чувствам. Но сердце, истощив, очевидно, всю внутреннюю энергию, вторит Ли, и Джемин вдруг понимает, что, кажется, все это время он обманывал себя. Если он и соревновался, то действительно только с самим собой, и танго, как верно наставлял однажды Накамото, позволяет получить контроль не только над телом, но и над чувствами. Эта мысль заставляет его остановиться на месте прямо у кулера, из которого он вытаскивает стаканчик с прохладной водой. Джемин оглядывается назад, но Ли сегодня, кажется, и не собирался задерживаться. Спустя еще пару минут Джемин стоит с уже пустым стаканчиком, сминая тот с противным скрежетом, и пустым взглядом окидывает пыльно-персиковый закат и угасающее нечто. Странное это ощущение, как в фильме «Черный лебедь» — постичь совершенство самого себя, думает Джемин. За что теперь дальше ему сражаться? — Тоже вода не помогла? — добродушное и негромкое раздается рядом, и Джемин так открыто и просто оборачивается к Джено, что уже переоделся в футболку, на этот раз белую. Собрался уходить. Джемин, чувствуя сухость в горле, только качает головой, но кулак с сжатым пластиком расслабить не может. Джено, бросив вопросительный взгляд, кончиками пальцев раскрывает чужую ладонь и быстро отправляет стакан в мусорку. Джемин не отдергивает пальцы, и Ли просто вкладывает в них свою руку. Все так же цепко, как в танго, но На не чувствует никакой грубости. Джено снова тихо усмехается, но ничего больше не говорит. Джемин смотрит на него во все глаза, не вырывая ладонь. Они так и стоят, растворяясь слегка в закатных лучах и еще немного совсем — друг в друге. Джемин не может ничего понять и объяснить, но, вероятно, у них с Джено все так и будет. Как с самого начала, так и сейчас — с этой легкой ухмылки, противостояния за свое «Я», безмолвно. И только под аккорды звонкие, переливающиеся, да под стук каблуков. Джемин тянется к Джено сам, без вопросов и предупреждения. Он просто подчиняется сам себе и Ли одновременно, отпускает наконец себя на волю. Руки Джено вновь ложатся на его талию в следующее мгновение, и На целует его. Как есть, без игры и вычурной борьбы, только так, как есть в настоящем танго — чувственно, жарко и с пламенем в душе. Чтобы найти, наконец, последний кусочек этой фигурной мозаики. — Ты так хотел победить меня, — шепчет Джено затем, — что и не замечал совсем. Что я еще в тот день тебе проиграл. И ухмылка, посланная уже Ренджуном, когда тот видит через пару дней их вместе, и его радостное «ну, наконец-то!», и прячущиеся в смущенной улыбке глаза Джено, который теперь не отпускает своего партнёра — в танго и в жизни… Все это заставляет Джемина глубоко дышать, обнимать крепко своих друзей, благодаря без слов. И встречать весну в сердце каждый день. В их странную, новую, уже большую компанию друзей вливается даже Тэен, который оказывается, конечно же, совсем не случайно, старым другом Юкхэя. Джемин тогда смеется еще раз, пихая довольного Ренджуна и благодарит всех, что в его жизни теперь появилось мужское танго.