Начало чего-то значительного

Двухцветный гетерохромный паренёк сидит на балконе общежития и задумчиво смотрит в пустоту. Он думает о.. Мидории. Копается в своих противоречиях и со смешанными чувствами вспоминает спортивный фестиваль, с которого весь пиздец и начался. А затем их неофициальное сражение с убийцей героев и другие события, так или иначе связанные с Изуку. Он ведь помог Тодороки принять себя. Помог открыться и завести новых друзей. Помог, хоть и изредка, но искренне улыбаться. Помог понять, что он тоже может быть нужным кому-то.. Но сейчас всё это уже далеко не под тем углом, под которым Шото себе представлял. Опустошенно вспоминая, как впервые всматривался в весёлые зелёные глаза, искал что-то в веснушках.. как чувствовал себя рядом с ним не пустым. Как впервые подумал, что влюбился. (И что оно вообще такое, это «влюбился»?), он даже немного взгрустнул. Но нет. Это не было взаимным и даже было более чем глупым. Ужасно глупым и наивным. И сейчас всё невероятно просто осознать. Но так поздно ещё никогда не было.. Шото сам придумал это для себя. Только он жил в своём прекрасном новом мире. А Мидория просто дружил и улыбался, как дружит со всеми и улыбается всем. Тодороки ведь никогда не хватало внимания, и не хватает сейчас. Он за один день влюбился в первого встречного парня спустя пятнадцать безэмоциональных лет своей жизни, или просто хотел внимания? Иного внимания. Не того, какое ему всё это время оказывал отец. Всё одновременно просто и сложно. Но, казалось, это же действительно была любовь? * —Оп, Двумордый, и ты тут? А почему не с остальными? Думаешь о том, как же всё-таки сильно сегодня проебался? —За его спиной послышался насмешливый тон. Это Бакуго Кацуки. А кто же ещё? —В каком это смысле? — Тодороки нахмурил брови, но не обернулся. —Я слышал ваш разговор с Деку. — Коротко бросил Бакуго, не желая как либо это комментировать. —Что.. —И, я надеюсь, ты сам уже понимаешь — тебе просто чертовски нужен психолог, а он идеально подходит на эту роль. Ты не любил его и не любишь. —Бакуго неспеша подошел к нему и самовольно присел рядом, с целью как можно больше помучать Шото. —Почему это? И вообще, зачем ты лезешь в мои личные дела? Поразительно. Тодороки, кажется, может сжечь одним только взглядом. —А разве ты так обожаешь этого придурка не за его припизднутую привычку лезть в чужие дела? —Кацуки недовольно огрызнулся, и я совру, если скажу, что он вообще нисколько не прав. Но Шото многозначительно промолчал в ответ на это. —Сам, блять, подумай.. Ты же не настолько тупой. Есть вообще хоть один признак, по которому ты установил, что любишь его? —Ну.. С ним я чувствую себя просто прекрасно.. Его улыбка часто заставляет меня тоже улыбаться, и.. —И это всё? С круглолицей и занудой ты чувствуешь себя плохо? Они же, вроде, такие же ебанутые как и Деку.. Или у него есть какая-то «изюминка»? —Да нет же.. С ними тоже. —А теперь разморозь свой проклятый мозг, если он вообще есть. Иначе я взорву тебя! В ответ лишь молчание. Долгое молчание. —Не молчи и не игнорь меня!! —Рявкнул блондин. —Подожди, я думаю. После этого последовал жест «рукалицо», хотя больше всего на свете сейчас хотелось ударить половинчатого. —Есть ещё какие-то признаки? —Ну. Я считаю, что он очень.. там, красивый? —на тон тише ответил Двухцветный. —Ну ты и ублюдок. Это ещё ни о чем не говорит! Например, если я считаю тебя красивым — это, блять, не значит, что.. —невозмутимо начал Кацуки, но потом, кажется, осознал. —Ты.. что ?! —удивленно переспросил Шото, поворачиваясь к нему. —Забудь! Суть ты уловил? —Вспылил Бакуго. Голова, черт возьми, уже раскалывалась. Это двумордый так влияет, или что? —И все же, какой ещё психолог? Если бы мне нужен был психолог, я бы к нему пошёл. —А вот и нихуя. Такое поведение ненормально. Ты, блять, вообще ничего не чувствуешь? —Лучше уж так, чем меня будут вывозить на люди в цепях. —Тодороки почесал подбородок, вспоминая спортивный фестиваль и его незабываемое окончание. Бакуго размахнулся и отпустил ему неплохую пощёчину. След останется.. А Тодороки не сделал ничего, хотя более чем мог. Он просто приложил правую руку к щеке, чтобы немного охладить её. «Почему он дал себя ударить?» —Промелькнуло в голове у Кацуки. Он и обычно не контролировал свои эмоции, но сейчас вообще не понимает, что творит. —Хм.. Кстати, может ты думаешь, что любишь его потому, что просто.. Ну, латентный собственник, и типа хочешь, чтобы он был только твоим.. личным..психологом? —вбросил Кацуки, сам не ведая, что за хуету только что сморозил. Ну а Тодороки посмотрел на него, как на долбоеба, что, кстати, было вполне ожидаемо: —Че за бред? —Сам ты бред! Что ты вообще понимаешь?! —Не выдержал блондин. Сидишь тут с ним, говоришь что-то, а он, скотина такая.. —Не постесняюсь спросить, а ты? — всё так же отвечает гетерохром. — Я-то больше.. Точно, больше! «Хватит себя обманывать, нихера ты не понимаешь» —подумалось ему в этот момент. Кацуки взглянул на Тодороки. Он был одет в мятую голубую футболку и тонкие черные брюки. Растрепанные двухцветные волосы развевались на ветру и лезли в вечно равнодушные глаза, которые теперь блестели и задумчиво смотрели куда-то вдаль. —Эй, кстати, твоя причуда согревает тебя изнутри? —спросил красноглазый, после длительной паузы. —А? С чего такие вопросы? —он непонимающе выгнул одну бровь. Бакуго тяжело вздохнул, борясь с желанием подорвать уже к чертям этого мудака: —Блять, заболеешь же. —Аа, в таком случае, спасибо за беспокойство.— саркастично прохрипел Шото. —Ты меня раздражаешь. Когда же вы все уже сдохните.. Мечтаю об этом изо дня в день. — раздражённо рыкнул блондин. —Мило. —Очень. Бакуго так любезно поделился своими мечтами. Почаще бы так. —Завались уже! Тодороки посмотрел ему в глаза, и на губах мелькнула незнакомая почти никому тень улыбки. Он поспешно перевёл взгляд на алый закат. Всё же, сегодня немного холодно.. —Кстати, какого хуя я вообще сижу тут с тобой?! Так, это, ну.. Забей короче на своего Деку! Вы друзьями же остались, ну вот. Любит и любит он эту круглолицую, шли их нахер! —Воскликнул Кацуки, поймав себя на мысли, что эта обстановка довольно романтичная, и Шото выглядит очень даже привлекательно. Тодороки непонимающе закатил глаза. И правда, почему это волнует его? Ответ не знает никто из них двоих.