Зря ты явился на белый свет.

В мире все люди растут, верно? Но к нему это не относится. Парень с зелёными волосами, который хорошо знаком с богатой семейкой Уоллинсов. Ему двадцать один год. И ему навсегда будет двадцать один год. Он бессмертен. На его лице даже и морщинки не будет. Знаменательный день. Златовласый долго его ждал. И вот, наконец то. — Санни, быстрее. Наш гость уже приехал. — Конечно, дорогая. Я знаю. Дорогая коляска, расписанная узорами красуется посреди зала. Зал представляет из себя огромную роскошную розовую комнату, в которой есть диван, ковер, тумбочки и много всякой всячины. В зал заходит парень. Увидев его, все расступились, и остались лишь муж с женой. — Здравствуй, Вару. — приветствует уважительным тоном Эрзария. — И вы здравствуйте. Ну что, где ваш сынишка? — Вот он. Правда, мы не знаем, как его назвать... — чуть поникше молвит Санни, но вдруг в его голову приходит идея, — Ох, ты же можешь его назвать, Вару? Прошу, для нас это было бы честью. — Хаах, конечно. Для меня тоже. Ну, что-ж... — зеленовласый глядит на малыша, а после его губы расползаются в лучезарной улыбке, — Я бы назвал его Ромео. — Хм... Ромео... Отличное имя, мне нравится! Итак... — Уоллинс встаёт перед всеми теми, кто пришёл в этот знаменательный день к семье, и глаголит: — С этого дня нашего ребёнка зовут Ромео! *** Проходят дни, недели, месяца, года. Вару до сих пор присматривает за розовласым. — Вару, а когда я вырасту, я стану таким же бессмертным, как вы? — спрашивает мальчик лет десяти. — Не неси чушь, Ромео. Конечно же нет. Вару сидит на диване, скрестив руки на груди. Ромео же сидит рядом, опустив взгляд вниз. Через пять минут молчание прекращает Красс и поворачивает взгляд на мальчика. — Хей, Ромео, будешь клубнику? — Конечно! Буду, буду, буду! Вару идёт к холодильнику, достаёт клубнику и кладёт в тарелку. Подойдя к мальчику, он протягивает ее и садится рядом. — Кушай, Уолинс, кушай. После этих слов Ромео начинает есть клубнику, а Красс лишь наблюдает за этим всем с улыбкой. *** Они сидят на траве. Шестнадцати летний мальчик собирает одуванчики для венка. Зеленоволосый наблюдает за ним с улыбкой. — Хаах, ты как ребёнок. Пора взрослеть. — Вы будто н-никогда не собирали одуванчики... — Не-а. — Серьезно? — Ромео вскидывает брови и подползает к Крассу, рассматривая свои одуванчики. — Ну да. А что в этом такого? — Вы обязаны п-пособирать одуванчики! Хотя бы пока мы вместе. Венок м-можете плести? Он поправляет свои зелёные очки и ухмыляется. — Ха. Ну давай, что-ж. Двое собирают одуванчики, плетут венки. Они идут домой. С венками на голове. Вару идёт к себе, а Ромео идёт к себе. *** Темный вечер. Парни сидят на лавке. Уоллинс поворачивает голову к Вару. — Ах, как же дни летят... Ромео, тебе уже восемнадцать... скоро будет. — Да, и не г-говорите. Кстати... Тишина. Она длится несколько секунд. — Я х-хотел сказать... Вы м-мне очень нравитесь... Я люблю вас. — Я не гей. Эти слова словно разбили Ромео. Он опускает отчаянный взгляд вниз. Начинается дождь. Становится холодно. Даже Красс выглядит холодным по отношению к розовласому. — Тебе пора домой. Или не пора. — он с ухмылкой смотрит на Уоллинса. — Аа?.. *** — Ромео, ты позор семьи. Не такого мы от тебя ожидали! — Извините, я... — Ты жалкий. Как можно полюбить парня? А тем более Вару, друга нашей семьи! Тебе далеко до него. Я не ожидал от тебя такого. Уходи. С глаз моих долой, живо! *** Он сидит у крыльца своего дома, рассматривая асфальт. — Ну что? Теперь у тебя нет дома, хах. Теперь ты никому не нужен. И ты думаешь, что я бы ответил тебе взаимностью? Хаха. — В-вы... это вы рассказали моим родителям? В-вы?!.. Ливень покрывает тело розоволосого каплями воды, что делают одежду мокрой. Вару стоит с зонтом и с отвращением смотрит на Ромео. На вопрос ответа так и не послышалось. Но все то знают, что это так. — Ты жалкий, Ромео. — он подходит ближе и уже бесчувственно смотрит на дрожащего парня, у которого нет будущего, — Розоволосый изгнанный принц, верно? Хах. Какая ирония... А знаешь, что? — На вопрос Вару не последовало и кивка, — Зря ты явился на белый свет. От этих слов у «изгнанного» начинается истерика и шок. Он закрывает лицо ладонями. От него отвернулись все. Родители, знакомые... даже его возлюбленный. Темная тень растворяется вдалеке. Глаза почти ничего не видят из за дождя и слез. Все так размыто. А голова забита лишь Вару. Ромео обречён на вечные страдания.