Хроники румынской деревни

Над замком семьи Димитреску сгущались тёмные тучи, грубый ветер рвал деревья и клумбы. Всё предвещало скорую бурю и сильный дождь. Графиня выдохнула сизую струю дыма в прозрачное стекло окна. Вся эта погода напоминала характер её названного брата что сейчас так нагло сверлил женщину взглядом. Повернувшись к нему лицом, Альсина села напротив. Мужчина ничего не сказал, лишь достав из потертого пальто зажигалку, медленно закуривая сигару. Он понимающе протянул её Димитреску что аналогично подожгла очередную сигарету. Оба лорда сидели в абсолютной тишине не смея нарушать общее молчание. В целом Гейзенберг и не хотел что либо говорить, он не хотел отпускать едкие оскорбления. Единственное чего желал инженер, так это просто побыть наедине с сестрой. Несмотря на старую вражду за внимание Матери Миранды, мужчина проникся жалостью к Альсине. Графиня варилась в собственном отчаянье, когти так и чесались вспороть глотку ублюдку Винтерсу, но Мать Миранда строго на строго запретила трогать его. Карл сочувствующе прикоснулся к тыльной стороне ладони женщины, мягко поглаживая алебастровую кожу. В дали послышались начинающиеся раскаты грома. Альсина посмотрела на немца, неосознанно пугая последнего. В глазах Димитреску не было былого достоинства и величия за которые в тайне немец её уважал. Не было того яркого золотистого блеска ради которого билось сердце Карла. Взгляд безжизненный и тоскливый всматривался в пустоту не оставляя инженера без нарастающего страха и волнений за сестру. Лорд плохо знал её дочерей, но видя ухудшающееся состояние женщины понимал что для неё они значили многое. Гейзенберг поддался вперёд, аккуратно касаясь губами щеки Димитреску. Он слабо улыбнулся видя как его действия вызвали хоть какие то эмоции у Альсины. В это время тишину комнаты нарушил дождь, громко барабанящий по окну. Рука женщины прикоснулась к щитине Карла. Она прижимала его сильнее к себе не желая отпускать единственного человека который проявил заботу. Димитреску была безгранично благодарна Гейзенбергу за понимание и обыкновенную поддержку. Казалось бы самый злейший враг, оказался самым близким другом. Ни Мать Миранда, ни кто другой даже не спросил как она себя чувствует. Лишь немец которого она ненавидела и любила всеми фибрами души, показал ей истинные чувства. И надо сказать, они нашли отклик Альсины. Дождь усиливался, ледяные капли стучавшие со всей силы только согревали уставшие сердца