Разочарование

Дазай и Акутагава... Они.. должны состоять в отношениях. Потому что любят друг друга. Потому что хотят быть вместе. Потому что их тянет друг к другу. И основная причина, почему они не могут быть парой, к великому разочарованию, лежит в Рюноске. Как всегда, он тянет на дно все заветные мечты. Акутагава злится на себя из-за того, что не соответствует требованиям Дазая. А Осаму пытается как-то разрядить обстановку, но тщетно. Они знают, что любят. Они скучают друг по другу, когда давно не видятся. Эти четыре года были тяжёлым испытанием для психики, но чувства и уверенность в преданности остались прежними. Что-то внутри горело каждый раз, когда Дазай вспоминал о бывшем ученике. Он испытывал к нему чувства и очень давно. Однако не хотел этого воспринимать, отрицал и всегда смотрел на Рюноске сквозь линзу пренебрежения и злости. Это не было правдой, это были лишь малодушные попытки задушить любовь, с которой Дазай ещё не знал что делать. Но она распускала бутоны и опутывала разум. Неспособность противиться этим чувствам выливалась в нервные срывы. Стадии непринятия проходили мучительно для них обоих и обернулись последствиями, которые уже не исправить никак. Они сами загнали себя в тупик. Они смотрят друг на друга и готовы сорваться с места, чтобы обняться. Впервые в жизни откинуть маски и рамки. Наконец-то не сдерживать себя и позволить себе быть счастливыми. Но по старой привычке они даже не сразу решились подойти ближе. Осмотрелись и лишь потом медленно сошлись. — Ты мне нравишься, Акутагава-кун. Всегда нравился. Я рад, что мы встретились... — заговорил первый, конечно же, Дазай. Ему тяжело дались эти слова. Он так долго врал себе, Рюноске. Мучил Акутагаву, чтобы скрыть душу от посторонних глаз, хотя прекрасно понимал, что его ученик достоин увидеть его чёрное нутро. Дазай бесконечно виноват и произносит такие нужные слова с надломленной улыбкой. А Рюноске, который знал, что он давно заслужил эту нежность, легко подаётся в тёплые объятия. Так просто... и мурашки бегут по плечам. Сколько они оба этого ждали. — Дазай-сан... — тихий шёпот. Рюноске говорит это лишь для того, чтобы вернуть их обоих в реальность. Чтобы знать точно, что это не очередной сон. Конечно не сон. Сон бы не закончился так жестоко... Рюноске дернулся, подаваясь назад. Зрачки резко сузились и тело напряглось так, что его уже тяжело было удержать. Перед глазами заплыло красным. Тело пронзила старая боль, которую оно запомнило как первую и главную науку. На самом деле сейчас Дазай не ударил бы Рюноске. Боль, что в одно мгновение костром обожгла грудную клетку, — лишь воспоминание. Каким бы Осаму ни был сейчас, в подсознании он остался карателем. Рюноске увидел тёмное помещение, и дьявольский взгляд Дазая ярче, чем реальность. Почувствовал ногу на груди, ломающую ребра. Всего пара секунд, а сердце забилось, словно он бежал. Дыхание оборвалось. Вдохнуть было просто невозможно. Кажется, осколки рёбер в один момент проткнули органы и каждое движение рвёт внутренности в ошметки. Голова закружилась, и начало зверски тошнить. — Акутагава-кун, что такое? — с явным и искренним беспокойством спросил Дазай, пытаясь заглянуть в лицо Рюноске. Акутагава кое-как сфокусировал взгляд. Осаму сейчас совсем не такой, как раньше. Глаза тёплые и в них так жалко блестит желание помочь. Боль отошла на второй план и постепенно покидала тело вместе с кровавой мокротой. Это просто фиаско. Он испортил самый долгожданный и предполагаемо счастливый момент в своей жизни. Благо лицо наставника до сих пор не приобрело брезгливого выражения лица. Ещё не оттолкнул. Однако, Акутагава не против оказаться подальше от любимого, но до отравления токсичного человека. Дазай смотрит так напугано и непонимающе. Все ещё хочется верить, что это просто очередной приступ.. Но почему в глазах Акутагавы застыл холодный ужас? Недоброе предположение лижет затылок, но Дазаю так хочется, чтобы все обошлось... — И-извините... Я тоже скучал... — Акутагава сипит, потому что воспоминания захлестнули вновь. Дазай ласково стирает с уголков глаз проступившие слезы, а подкорка сознания вспышкой представила перед глазами воспоминание... когда Осаму пытался выдавить ему глаза. Рюноске смотрит просто дико. Дазай хочет отвлечь его и убирает испачканную в слизи прядь волос за ухо... А в темноте сознания он хватает Акутагаву за волосы и бьёт головой о стену. Ему не становится лучше, но он пытается что-то изобразить. Врет он ничтожно, особенно когда лихорадка колотит и от кислородного голодания синеют губы. — Не подумайте, что я не рад вас видеть... — Акутагава, насколько возможно, аккуратно отталкивает Осаму и отступает назад. Кажется, становится легче, но рядом с ним у Рюноске начинается мигрень. Голова помнит все те сотрясения и ушибы мозга, нанесенные им... Дазай застыл, пытаясь понять, что же произошло. Все эти четыре года он помнил. — Я верил, Дазай-сан... — Акутагава обнял себя, планомерно пятясь назад. — Я тоже. Ничего не получится. Их счастье, которое они откладывали на потом, сгнило. Под прекрасной оболочкой, которую оба лелеяли в мечтах, теперь лишь рыхлое и чёрное отчаяние. Они верили в то, что сами уничтожили. Акутагава уходит, не найдя в себе дыхания попрощаться. Осаму не видит смысла пытаться что-то изменить. Да уж... Это и есть судьба Дазая. Терять желанное в момент обретения. Но даже зная это, Осаму никого не отпустит. Он мучительно страдает каждый прожитый новый день, в надежде когда-то быть счастливым. Пусть он будет страдать, пусть будет страдать Рюноске, но бездействовать Дазай не сможет...