Быт и нравы Великой Империи

Коммуникатор Леториса не отвечал последние полчаса. Это значило, что ситх либо умер, либо успешно залез кому-то под юбку прошлым вечером. Умирать в восемь утра на торговой станции было негде, и Харсин со вздохом открыл карту на ближайшем терминале. Офисы, брокеры, планетарные представительства… По идее, ученика из Сферы производства и логистики они должны были интересовать в первую очередь, но через десяток фильтров Харсин определил единственное место, где тот мог находиться. «Лазурный свет». Отношение Леториса к делу Харсина, откровенно говоря, бесило. Сам он тоже был не лучшим примером ситха и, оставаясь вне поля зрения мастера, часто оказывался там, где правильный и благонравный лорд Даэр умер бы от разрыва сердца. Но Харсин понимал, когда уместно предаться веселью, а когда стоило хорошо выспаться и очистить разум постом и медитацией. Леторис, похоже, жил надеждой, что мастер будет прощать ему все выходки. И ведь прощал же. Почти опустевший к утру клуб приобрёл вялую, апатичную атмосферу. Дроиды неторопливо занимались уборкой, танцовщицы сонно брели за сцену, редкие посетители дремали прямо на кушетках или переговаривались вполголоса, в тон приглушенной музыке. Комнату, снятую Леторисом, это тоже коснулось. Не став вглядываться в одеяла, узкую алую спину и роскошную гриву девичьих волос, Харсин столкнул со стола особенно звонкий кувшин и сел на подлокотник дивана. — Твою… — страдальчески застонал Леторис откуда-то из всего этого безобразия. — Обязательно было приходить? — Повелители будут на станции меньше чем через час, — спокойно напомнил Харсин. — А я получать молнии за двоих не намерен. Так что выпроваживай девчонку и приводи себя в пристойный вид. Чистокровная обернулась, явно собираясь сжечь шквалом осуждения, но, увидев ещё одного ситха, только обиженно почесала густое переплетение наростов на широкой, чуть ли не квадратной челюсти. Потому что оказалась совсем не девушкой. За мгновения неловкой паузы Харсин так и не определился, что вызвало в нём большее отвращение: та сторона личной жизни Леториса, о которой он предпочёл бы никогда не знать, или то, что полминуты назад находил блестящие чёрные волны вполне красивыми. Незаметно вздохнув, он достал свой пад и открыл рапорт, который подготовил для мастера. Его Харсин знал практически наизусть, но сейчас был готов делать что угодно, лишь бы не встречаться ни с кем из присутствующих взглядом. Незнакомый парень заплёл небрежную косу, по-армейски быстро оделся и, к великому счастью Харсина, двинулся к выходу. — Я не позвоню! — весело крикнул Леторис ему вслед. — Да я и не надеялся. Для Харсина чистокровные делились в основном на три типа: первые смотрели на представителей других рас, даже людей, с невозможным омерзением, вторые — благосклонно относились к людям и иногда тви’лекам, а третьи, следуя заветам коррибанских предков, тащили в кровать всё, что шевелится и имеет хоть одно подходящее для близкого контакта углубление. Конечно, экзотики в Империи было не так много: в дорогих заведениях изредка встречались зелтронки, забрачки, фоллинки и зелосианки, перехваченные у пиратов и работорговцев, но те, у кого хватало храбрости спать с чем-то, отдалённо напоминающим человека, предпочитали это не афишировать. Вдобавок стоимость предприятия отсеивала большую часть экспериментаторов, оставляя выбор преимущественно из родного и знакомого. Однако чистокровные всегда умудрялись найти выход. Или вход. — Ну и к чему это каменное лицо? — спросил отвратительно бодрый Леторис, пока они шли по длинному переходу между модулями станции. — Если бы я ел хоть что-то последние четыре дня, меня бы стошнило, — едко бросил Харсин. — Вы, люди, вечно придумываете себе ограничения, — покачал головой чистокровный. — А ты так вообще термин «разнообразие» видел только в словаре. — Не делай из своих извращений норму. — Да у тебя даже среди людей типаж один и тот же! — всплеснул он руками. — Тощая брюнетка, у которой на лице написано, что её предки прибыли с эвакуационным флотом. Когда будешь выбирать ситхское имя — подумай о Дарте Занудусе. — Очень смешно. Пункт промежуточного контроля, будучи ситхами, они прошли за несколько минут. Могли бы ещё быстрее, если б Леторис как обычно не увлёкся разговором с хорошенькой сотрудницей, но в этот раз Харсин не стал возражать, надеясь, что к старой теме они потом не вернутся. Как выяснилось, ошибочно. — Мне вообще больше девушки нравятся, — беззаботно обронил Леторис, стоило им продолжить движение. — Некоторые инородки тоже ничего такие, но не все. Не то чтобы я много видел, правда. — Я не говорил, что хочу это с тобой обсуждать. — Всё думаю о той зелтронке в «Нексусе», — мечтательно протянул он, игнорируя протест. — Розовая такая, улыбчивая. Осталось только хорошее назначение получить. Накопить ведь несложно, если задаться целью. — Если она к этому моменту от старости не умрёт. — Да ну тебя, — обиделся Лет. — Видел на одной из миссий тогрут, — вдруг вспомнил Харсин, поддерживая перетекание разговора в приемлемое русло. — Очень похожи на тви’лек, только ещё рога сверху. И лица раскрашенные. Но в целом… хотя бы смотреть не мерзко. — Что, прям много? — с искренним интересом уточнил чистокровный. — Толпы. Аж с улицы завлекают. — Но ты, конечно, никому не присунул. — Я был… — … на задании, — одновременно с ним закончил Леторис. — Ты никогда не задумывался, почему тебе не доверяют что-то ответственнее торгового конвоя, Лет? — Я больше думаю, что, если бы не упорство какой-нибудь бойкой девчонки, ты бы умер девственником, так и не поняв, что этим странным существам от тебя нужно. — Ты говоришь как человек, у которого многовато лишних зубов. — А ты слишком серьёзно на всё реагируешь. Долго молчанию радоваться не пришлось. Леторис изображал достойного ситхского ученика ровно двадцать метров, однако потом снова стал расплываться в улыбке. — Ну что ещё? Чистокровный хихикнул, безуспешно попытавшись принять невозмутимое выражение. — Дарт Занудус. — Отвали.