Я скучала...

Вспышка. Удар. Вскрик рядом. Алина уже с трудом воспринимала все события, которые происходят сейчас. Все, что она видела, как стоящий напротив нее человек спустил курок. Она стояла как будто в ступоре, не могла пошевелиться. Алина стояла на поле боя, в самый разгар битвы, вокруг нее были кровь, боль, смерть. Где-то были видны огненные шары гришей, где-то были слышны выстрелы ружья, но везде были только крики ужаса от происходящего. И сейчас она стояла и как завороженная не могла отвести взгляд от пули, которая направлялась прямо к ней. Ее ноги будто примерзли к земле и все, что ей оставалось — наблюдать, быть пассивным участником собственной жизни. Ей страшно, она не хочет умирать, не хочет уходить из мира, где есть ОН, но ее тело предательски застыло: было ощущение, что даже кровь перестала течь по ее венам, сердце остановилось, а легкие сузились. Она стояла, как живой труп. Не живая, но еще и не мертвая. Алина зажмурила глаза и уже приготовилась ко встрече с неизбежностью. «Как это иронично. Живая святая умрет от простой пули» — успело пронестись в ее голове, прежде чем мощная волна сбила ее ног. Все вокруг почернело, наступила кромешная тьма, в которой нельзя было разобрать абсолютно ничего. Весь мир ослеп. Быстро опомнившись, Алина попыталась использовать свои силы, но никак не могла сконцентрироваться. На миг это ей напомнило ее первые уроки с Багрой, когда она чувствовала себя такой же растерянной, обреченной и бесполезной, как и сейчас. Все, на что была способна Алина — маленькая, слабая вспышка света, жалкая, отдающая последние крупицы. Алина сидела на земле, как вдруг чьи-то сильные руки ее подхватиили и потащили куда-то в сторону: — Нам нужно уходить! Сейчас! — Зоя. Абсолютно несносная, с отвратительным характером, но, безусловно, она — самый сильный шквальный, которого только можно встретить. Кое-как поднявшись, Алина побежала за ней, расходуя последние запасы энергии. Они бежали в темноте под крики, вопли, мольбы и звуки выстрелов. Страшно. Темно. Безвыходно. Они бежали несколько минут, пока не добрались до спасительного скифа, на котором уже все готовились к отплытию. Быстро на него взобравшись, Алина увидела тех, кто остался в живых на этом кровавом поприще. Их было немного, будет чудом, если наберется четверть от изначального количества прибывших. Это должна была быть обыкновенная дипломатическая поездка а Западную Равку. Алина и Дарклинг должны были объявить о закончившийся войне, о наступлении мира, они должны были показать, что наступило мирное время. Мирное время, которого всегда хотел Дарклинг для гришей, для всей Равки. Он делал все для этого. Дарклинг. Дарклинг… — Святые! Где Дарклинг? Где он? Он на скифе? Где? Кто-то его видел? — Алина начала озираться вокруг, ища его глазами. Спустя пару мгновений ею овладел страх, она вскочила и начала ходить по скифу, звать ЕГО, спрашивать у людей, но ничего не приносило результата. Его нигде нет. — Он остался там, на поле. Мы должны вернуться! Мы не можем его бросить! — Алина, у нас нет времени! Мы должны отплывать сейчас, иначе мы все тут погибнем. Дарклинг самый сильный гриш, которого только видел мир, он справится, а мы можем погибнуть, если в ближайшие минуты не унесем свои бренные тела из этого проклятого места. Соберись и попытайся не скормить нас волькрам. Мы направляемся обратно в каньон. — Незяленская резко схватила Алину за руку и сжала до боли, до синяка на запястье. — В экстренных ситуациях принимаются экстренные решения. Боль привела Алину в чувство. Страх и паника никуда не ушли, но появилась ясная решимость и концентрация. Скиф тронулся с места. До каньона плыть недолго. Минуты три. Три минуты неопределенности и борьбы с самой собой. Она не может его бросить. Она не может бросить своих людей. Она сидит на троне Равки и она должна вести себя как королева. Как равная ЕМУ. Как та, кто заслуживает своего места. Как единственная в мире заклинательница солнца и живая святая. Нельзя позволить себе слабость. Нельзя отдаться чувствам. У нее есть долг и обязанности перед ЕЕ людьми, и она их не подведет. Ни за что. — Набирайте скорость, мы должны достичь каньона как можно быстрее. — Алина выпрямилась и быстрым уверенным шагом пошла на нос скифа. — Пересчитайте людей, окажите первую помощь раненым. По окончании всю информацию передать главнокомандующему второй армии. Как только последний приказ был озвучен, скиф пересек границу каньона. *** Только что они вернулись в малый дворец. Их осталось 32 человека, из которых 10 сейчас находились в тяжелом состоянии. Их немедленно отнесли целителям. Для Равки важен каждый гриш, каждый солдат, каждый человек. Алина приказала немедленно собрать военный совет в зале заседаний. Необходимо было срочно определить дальнейший план действий и разобраться с текущей ситуацией. Алина была истощена, ранена и напугана, но она не могла никому позволить видеть свои реальные чувства. Ее шаги были уверенными, а голос ровным. Никто не должен видеть в ней слабость. Никто, кроме него. Печаль снова захватила Алину, но она не могла позволить себе чувствовать. Не сейчас. Сначала необходимо обеспечить безопасность страны. Ее черный кафтан был порван, все ее тело было в синяках и кровоподтеках, но она сохраняла спокойствие лица и невозмутимость. Подойдя к залу заседаний, она остановилась на секунду, зажмурила глаза, резко выдохнула и, гордо подняв голову, толкнула массивные двери. *** Она стояла на пороге спальни. Их спальни. Единственной комнаты, где она могла быть собой, не скрывать свои чувства и чувствовать себя в безопасности. Рядом с ним. Таким настоящим, опускающим всю свою серьезность и жестокость. В этой комнате он не был Дарклингом, сильнейшим гришем, заклинателем тьмы, генералом, королем Равки, кошмаром для всех тех, кто угрожает стране, монстром во плоти. В этой комнате он был Александром, ее Александром, с растрепанными по утру волосами, с улыбкой, адресованной только ей, с историями и теплыми объятиями. Он был тем, кого сейчас здесь нет. — Оставьте меня, — сказала Алина двум служанкам, которые шли за ней от самого зала заседаний, чтобы по обычаю помочь ей принять ванну, приготовить постель ко сну или принести ужин. — Я очень устала и справлюсь со всем сама. Доброй ночи. Как только закрылись двери, на Алину нахлынули тщательно сдерживаемые эмоции. Она не сопротивлялась. Ей это было нужно. Непрошенные, но такие необходимые слезы навернулись на глаза. Все эти чувства слишком долго не имели выхода и сейчас решили взять свое. До сих пор твердо стоявшая на ногах Алина почувствовала слабость, ее колени начали подкашиваться, а тело трястись в начинающейся истерике. Она больше не могла быть стойкой, ее с головой накрыла та печаль. Печаль от осознания того, что они потеряли много хороших людей в этой битве, от того, что она не смогла их защитить, от того, что они не были готовы к этой ситуации, печаль от того, что ЕГО сейчас нет рядом, что его нигде нет. Алина не знала, что с ним, где он, жив ли он, в плену или лежит раненый на поле боя. Она плакала, сидя на полу, не способная даже дойти до кровати или раздеться. Ее колотило в истерике, но она не могла издать и звука. Она беззвучно кричала, и это был крик отчаяния, крик непреодолимой тоски и печали. — Это я, я, я… Это из-за меня все. Он пропал из-за меня. Я не защитила людей, я не смогла защитить его, я не смогла достойно сражаться. Я жалкая, не способная ни на что девочка из Керамзина. Это все моя вина. Моя, моя… Моя вина Все моя вина Я не смогла, не защитила, я бесполезная, ни на что не годная Чувство вины заполнило ее полностью. Она не могла ему противиться. Казалось, что сейчас единственным правильным выходом будет покончить со всем этим. Умереть самой. Избавить мир, избавить Равку от такой обузы. Она не справляется со своими обязанностями. Без нее будет только лучше. Лучше. На трон вступят достойные люди, достойнее, чем она. Все достойнее чем она. что она сделала для страны? Разрушила ее? Потеряла десятки хороших солдат, понесла невосполнимые потери. Она не достойна жить здесь. Она не достойна этой спальни, этого уважения, она не достойна этого кафтана. Черного кафтана. Черного. Черный — его цвет. Его… Его здесь нет. Сейчас его здесь нет Почему он оставил ее в таком состоянии? Как он мог так просто уйти? Пропасть, сбросив на нее всю ответственность Он ее бросил. Бросил одну на растерзание всем этим командующим, армии, которая винит ее во всем Это он виноват. Он поступил эгоистично, не подумав ни о ком, кроме себя. Да как он посмел! Слезы заслоняли глаза, она ничего не могла четко видеть, но гнев поднимался по ее телу, смешиваясь с угасающим, но все еще сильным чувством вины. Алина сидела на полу, но истощение отступило. На это место заступил гнев, всепоглощающий, заполняющий все пространство вокруг. Это он, это все он. Он — самый сильный гриш в этом чертовом мире, так почему он ничего не сделал?! Почему он просто пропал? Он сдался? Он позволил всем этим людям умереть! Алина вскочила на ноги, ведомая гневом и обидной. Обидой на него, на мир, на людей, решивших на них напасть. Это гнев поднимался, он хотел выйти, он бурлил в ней, как кипящая смола, как лава в жерле вулкана, готового к извержению. И он нашел выход. В порыве этого гнева Алина взяла первое попавшееся под руку и запустила это в стену. Это была ваза, в которой стояли недавно поставленные цветы. Наверное, этой вазе была добрая сотня лет, но ей было плевать. Она начала все крушить, она срывала картины, била посуду, ломала стулья. Все, что стояло в этой комнате было разрушено. Потому что все это напоминало о НЕМ. Это его вещи. ОН виноват во всем, что случилось! Он, он, он! И здесь не останется ничего, что бы о нем напоминало. Он обрек Алину на такие страдания, он во всем виноват и заслуживает наказания! Это продолжалось долго, пока не осталось ничего целого в комнате. Как только Алина поняла, что ей больше не на чем вымещать свою злость, ее сила начала рваться наружу, и не встретила никакого сопротивления. Комнату заполнил яркий свет. Алина стояла посреди комнаты, раскинув руки, а исходивший от нее свет сметал все на своем пути. Ударная волна задела все, в этой комнате, практически испепелив, оставив вмятины и осколки. Спустя пару мгновений это закончилось: свет резко перестал исходить, а Алину окончательно покинули все силы. Полностью истощенная, иссушенная до капли, она, будто пустая оболочка, упала на пол, потеряв сознание. *** Алина почувствовала, как чьи-то руки гладят ее по волосам. Так мягко, успокаивающе. Спустя мгновение она услышала голоса: — Сильные ушибы, много мелких порезов. Это все быстро поправимо. Где-то через пару часов все восстановится. Она очень истощена. Просто необходим отдых. Обо всем остальном мы позаботимся Алина хотела возразить, сказать, что с ней все в порядке и она может нормально функционировать, но все, что у нее получилось — сиплый, слабый стон. Она даже с трудом могла открыть глаза, но, собрав все свои силы, сделала это. И первое, что она увидела — рыжие волосы. Такие красивые, родные, приятные и мягкие рыжие волосы. Женя. Как же она по ней скучала. Алина облегченно выдохнула. Но тут же снова провалилась в сон. *** Она бежит по темноте, не способная призвать свои силы. Не способная никого защитить. Бежит в страхе, в отчаянии — Алина! Я здесь! — Где ты? Я приду за тобой, только скажи куда! Александр!.. — Я всегда буду любить тебя, мой свет… Алина бежит за ним, в самую гущу событий, она кричит, зовет его, но никак не может догнать. Вдруг ее бок пронзает резкая боль и она видит лицо того самого человека, спустившего курок. На этот раз пуля достигла своей цели и девушка упала на землю, все еще тянущаяся к родной темноте. Прозвучал еще один выстрел, и Алина резко проснулась, поднявшись с подушек в холодном поту. Снова. Один и тот же сон. Сон, в котором опять прокручиваются события того дня. Прошла уже неделя с тех событий. Но мало что поменялось. Алина встала с кровати и оглянулась вокруг, чтобы привести себя в чувство. Комнату почти восстановили: убрали осколки, фабрикаторы починили мебель, картины, статуэтки, но тем не менее на стенах все еще остались вмятины, полосы обожженных материалов. Это они смогут починить еще нескоро. После стандартных утренних процедур Алина наскоро надела свой новый кафтан и уже по обычному маршруту двинулась в зал заседаний. Под ее глазами залегли глубокие синяки от недосыпа, ее скулы обострились, волосы потускнели еще больше, она сама похудела так, что пришлось немного ушивать ее старую одежду. Она отказывалась от еды, спала по три часа за ночь из-за кошмаров и бессонницы. Все ее силы были направлены на одно — найти его, найти Дарклинга. Уже неделю она проводит в зале заседаний по двадцать часов, разрабатывая план спасения. План поисков. Но пока все тщетно. Все получится. Все обязательно получится. Я найду его. Все будет хорошо. Каждую минуту она проверяла их связь, в ожидании какого-то сигнала, ей мерещилось, что тени двигаются, в каждом темном силуэте она надеялась увидеть его. Каждое утро она просыпалась с надеждой, что он лежит рядом, но, как только она поворачивала голову, видела лишь пустую подушку. И вот в очередной раз она собрала совет, с целью создания поискового отряда. Уже четвертого за эту неделю. Но этот был последний. Все прошлые группы возвращались ни с чем и совет принял решение о том, что этот раз будет последним. Равка сейчас нуждается в своих солдатах, как никогда, а на поисках, может произойти все, что угодно. Нельзя идти на такие риски. Нельзя себе этого позволить, не сейчас. Как только это было озвучено, все командующие разошлись, оставив Алину в зале в одиночестве. После того, как Алина услышала звук закрывающейся двери, она ощутила отчаяние. Она не хотела думать о том, что эта группа тоже вернется с пустыми руками, что она никогда не найдет его. Найдет. Она обязательно найдет. Не сдастся. Она посмотрела на карту: все было в флажках, пометках, крестиках, стрелках — маршруты и места поисков для прошлых групп. Вся карта была ими заполнена. В Равке не осталось ни одного клочка земли, который бы не был исследован, но все безрезультатно. Печально выдохнув, Алина вышла из зала. Было еще одно место, которое она часто посещала в последнее время — часовня. Как это ни странно, но Алина ходила молиться. Живая святая молилась всем, кого знала, только бы найти его, только бы он пришел. Она была готова сделать все, отдать все, отступиться от своих принципов, только бы бы шанс его найти. Он бы наверняка посмеялся, увидев ее стоящую на коленях перед гобеленом и молящуюся, но ей было все равно. Только бы он был рядом. Это была будто мания. Она чувствовала, что он где-то рядом и вот-вот переступит порог малого дворца, но шли минуты, часы, дни, а он все никак не появлялся. А спустя три дня вернулся поисковый отряд. Без него. Снова. Это ее окончательно подкосило. У нее больше не осталось ни сил, ни надежды… *** Пусто. Она ничего не чувствует. Вообще ничего. Нет сил даже открыть глаза. Да и зачем. Это больше не имеет никакого смысла. Без него. Алина лежала у себя в спальне, абсолютно беспомощная, не способная даже подняться с кровати. Она потеряла счет времени: может она так лежала час, может двенадцать, может несколько суток или месяц — она не знала. Да и не хотела знать. Единственное, что хоть как-то наполняло ее жизнь — Женя. Она приходила к ней и сидела рядом, разговаривала, рассказывала истории и всегда приносила еду, умоляя Алину хоть немного поесть. Иногда у нее получалось, иногда нет. Великая заклинательница солнца выглядела более чем жалко: истощенная, со впалыми глазами, тусклыми грязными волосами, с синяками под глазами, белыми обескровленными обкусанными от нервов губами, худая и измученная. Она не могла придумать причину для того, чтобы встать с кровати, поесть или помыться. Это было ничто. Без него. Все, о чем она думала, был он. Непреодолимая печаль и тоска завладели ей полностью, лишая способности делать что-то. И ничего бы не нарушало этот уже привычный порядок вещей, но вдруг раздался громкий звук двери от сильного толчка, а затем четкие мерные стуки каблуков по каменному полу. Уже в следующую секунду перед ней предстала Зоя во всей своей красе. Не церемонясь, она порывом ветра сбросила с Алины одеяло, взяла за руку и вытолкнула с кровати. Не ожидав такого поворота событий, Старкова не успела приготовиться и упала на пол, разбив колени. — Ничего, переживешь. — Зоя хмыкнула и махнула стоящим рядом служанкам, те быстро побежали к лежащей на полу Алине. — Итак, помыть, накормить, переодеть и чтобы через 40 минут она стояла в зале заседаний. Все понятно? Тогда работаем. Накаких возражений я не принимаю. Находясь в небольшом шоке от происходящего, Алина не могла ничего возразить, да и сил на это не было. Пусть делает, что хочет. Ей все равно. Если она хочет видеть красивую оболочку в зале ожиданий, пускай. Это ее воля. Но вот только кроме оболочки там ничего не осталось. *** Алина стояла в зале заседаний, опираясь на стул, потому что ее собственное тело подводило. Колени подгибались, она не держалась на ногах. Слабость в каждом движении, которую она уже не могла, и не хотела скрывать. Зачем? Разве есть ли в этом смысл? Это было еще одно скучное, обыденное заседание, зачем ее сюда только притащили, они могли справиться и без нее. — Да, наши границы сейчас слабы, но благодаря этому мы смогли кое-что обнаружить. Захватчики вторгаются в Равку подземными путями. Как будто под землей есть тоннели, лабиринты или что-то подобное… — Похоже на лабиринты Белого собора, но я всегда думал, что такие сооружения только у нас. У Фьерды земли промерзлые, находящиеся подо льдами, как там могут быть проложены ходы? — В этом и заключался вопрос, но это еще не все. Раньше мы не могли отследить их, но в последнее время начали поступать разные сообщения о странных ранениях захватчиков: о шрамах, которые не заживают, о темной материи распространяющейся по телу, о превращениях в различных чудовищ. Вам это ничего не напоминает?.. Алина будто проснулась. Ее тело пробила дрожь. Это он, он жив, он помогает, он жив, жив, жив. Он там. Ее глаза прежде пустые и стеклянные начали оживать. В них появилась маленькая искра надежды. — Ч-что? Это же Дарклинг! Мы должны немедленно отправить людей на его поиски, я сама поеду если нужно. Мы сделаем все, чтобы найти его! — Боюсь, в этом больше нет надобности. Сообщения поступают в районах, приближающихся к Ос Альте. Есть предположение, что король движется домой. Мы не посылаем людей, потому что это может привлечь ненужное внимание к происходящему. Поэтому все, что мы сейчас можем сделать — ждать. После этих слов снова началось обсуждение обыденных вещей: военных планов, вооружения, ресурсов и других неоспоримо важных вещей. Но не для нее. Алина уже услышала все, что ей было нужно. Она вновь обрела надежду его найти. Он жив и он идет домой. Он к ней вернется, точно вернется. Она сидела неподвижно с непоколебимым лицом, но ее взгляд был осмыслен, а в душе кипели эмоции. Прошел еще час, прежде чем собрание было окончено и все начали расходиться. А Алина все также продолжала невозмутимо сидеть на своем месте. — Эй, Старкова, тебе пора. Я посчитала, что ты должна это услышать, а не лежать в своей кровати словно труп. Если хочешь, то можешь возвращаться обратно, моя задача выполнена. — за Зоей закрылась дверь с глухим стуком, и Алина осталась сидеть одна в огромном зале. Наедине со своими мыслями. Она должна его найти. Должна найти. Вся ее сущность бурлила, ее начала наполнять энергия, предвкушение, ее жизнь снова начала обретать смысл. Алина поднялась со стула и начала ходить по комнате, обдумывая план. Она хотела сейчас побыть одна. Она не хотела никого видеть. Сейчас существовал только ОН, снова досягаемый, снова живой и реальный. Ей ничего не должно сейчас мешать. Ничего и никто. Она была полностью погружена в свои мысли, она потеряла нить с реальностью и даже не заметила, как по связи, ИХ СВЯЗИ, пробежала дрожь. Хлопок. Удар. Резкий звук заставил Алину раздраженно вскинуть голову — Не трогайте меня, я не собираюсь ни с кем разговаривать! Пошли вон! Она повернулась, чтобы посмотреть в глаза тому бессмертному нахалу, который посмел ее ослушаться и все еще стоял в дверях, испытывая ее терпение. Но наткнулась на черноту. На те самые черные, как ночь глаза, родные, любимые, долгожданные. Она встала в ступор. Это не правда… Но он стоял там. Из плоти и крови. Такой же статный, непоколебимый, такой же красивый, каким она его помнила. Он стоял, а вокруг него клубились тени. Он стоял и смотрел на нее выжидающе, как будто ничего не произошло. Он смотрел на нее с любовью, взглядом человека, разлученного со смыслом своей жизни на годы, на века. Таким же взглядом, как и у нее самой. Такой же притягательный и безопасный. Алина больше не могла сдерживаться. Слезы заслонили глаза, а она сама побежала к нему, так быстро, как только могла. Она вложила в это все свои силы, но как только между ними осталось расстояние одного шага, она остановилась. По ее лицу текли слезы, она хотела прямо сейчас упасть в его объятия, забыться и никогда больше не отпускать его. Никогда. Она до боли хотела почувствовать его прикосновение, но не могла. Не могла поверить, что это правда он, что это не галлюцинация, иначе это разобьет ее окончательно. — Это я, мой свет, я вернулся к тебе и больше никогда не уйду. Как только она услышала его голос, то уже не осталось сил на сопротивление. Она дотронулась до него сначала рукой, а потом, почувствовав его реальность, прижалась к нему всем телом и заплакала. Она сжимала его в своих объятиях так сильно, что ее руки начали неметь. Она держалась за него, как утопающий за спасательный круг — отчаянно, сильно… Она чувствовала тепло его кожи, вдыхала его запах, трогала его волосы — все это было настоящим. Это правда он, он здесь. Алина не могла сдержать своих рыданий больше. — Я скучала по тебе, о святые, как же я скучала… Дарклинг крепко сжимал Алину в своих объятиях, гладил ее по волосам, по спине, целовал ее в лоб, в макушку — везде, куда мог дотянуться. Его сол королева… — Знаю, мой свет, я все знаю.