Свет и тьма с подножья Хнокки

В Лимвик пришла весна. С яркими солнечными лучами, расплескавшимися по земле и по небу, со звоном капели, что срывалась с крыш и журчала в сточных канавах, с серебристым блеском тающего снега, с оживленным щебетом птиц, с громкой руганью на переполненных улицах и неуловимым запахом в чистом воздухе весна прорвалась сквозь ворота города и вытеснила из его стен злую старуху-зиму. В глубоких лужах, под которыми проступала прошлогодняя трава, отражалась, как в зеркалах, ее озорная улыбка. По дороге к пустырю повозки застревали колесами в грязи, возницы проклинали весь свет — и это тоже была весна. Лорд Зендин снял кожух, закатал рукава рубахи и продолжил ошкуривать бревно, орудуя крепким изогнутым скобелем. Он занимался этим с утра, и шестнадцать очищенных от коры бревен лежали поодаль, готовые к тому, чтобы спустя несколько дней из них построили стену нового дома. Еще одно или два дерева, подумал лорд уныло, — и либо спина, либо плечи, либо все тело целиком не сможет двигаться. Пора было заканчивать. Кто-то подошел к нему сзади, и несмотря на треск лопат и топоров, раздававшийся со всех сторон, он услышал звук шагов и обернулся. — Если ты собираешься сказать, что я слишком стар для такой работы, то избавь. Аса беззаботно улыбнулся. — Ты сам определяешь, чем тебе стоит заниматься в твоем возрасте, господин, а чем нет. Всю последнюю неделю мы оба были слишком заняты, но сейчас я пришел поговорить. Лорд спустил рукава обратно, сел на бревно; затем, подумав, встал и вытащил из лежавшей на земле сумки бурдюк. Внутри бурдюка было вино. Он сделал глоток, сладкая жидкость хлынула в горло, и желание придушить всех вокруг в радиусе ста шагов слегка притупилось. Аса тоже отпил из бурдюка, после чего закупорил его и вернул владельцу. — Зима в этом году была хорошей, — сказал он, глядя на высокие груды срубленных сосен. — Плодотворной. Аса не ошибался: за три зимних месяца в лесах и степях вокруг Лимвика наловили столько дичи, сколько город не видел весь прошлый год. Кожевенникам не хватало рук, и теперь лорд Зендин с предвкушением думал о том, сколько выгоды получит от продажи шкур и пушнины. Лютых морозов не было, и река не замерзла; почти каждый день лесорубы ездили в лес и привозили оттуда дрова и древесину. Жаль, что теперь все бревна уйдут на отстройку окраин после пожара — а возможно, их даже не хватит. Однако лорд не жалел о том, что провел осенью тот опасный ритуал с участием друидов. Опасный — потому что вместе с добрыми духами, благосклонными к людям и способными принести пользу, ритуал мог призвать и других существ, совсем не добрых. И все же лорд посчитал убытки, сравнил их с прибылью и установил, что первое оказалось меньше второго. — Мы знали о рисках. — Он с раздражением вытер взмокшую от пота шею и почесал подбородок. — В следующий раз мы будем знать о них еще больше. — Ты собираешься нанять друидов снова? — Непременно. И этой осенью, и следующей, и той, что наступит после нее. Ты имеешь что-то против? — Нет. — Аса пожал плечами. — Я верю в то, что ты знаешь, что делаешь. — Тогда почему я слышу в твоих словах неодобрение? Дети, которые чудом спаслись из сгоревшего приюта, играли на поляне, и вместо ответа Аса повернул голову влево — туда, где двое мальчишек вели в поводу вьючную лошадь. Ежедневно около полудня им поручалось привозить сюда из господских кладовых хлеб и зерно, чтобы затем доверенный лорда раздавал их потерпевшим, однако сегодня что-то в облике и поведении этих двоих неуловимо изменилось. Аса сощурился, и лорд Зендин, проследив за его взглядом, тоже посмотрел на детей. Один из мальчиков бежал впереди лошади, весело смеялся и тянул за поводья, другой шел сзади и хлопал ее по крупу. Сироты, прыгавшие по лужам в другой части поляны, заметили их и с криком побежали навстречу. При более пристальном наблюдении стало ясно, что лошадь была вовсе не вьючная, а поперек седла вместо поклажи лежал еще один мальчик. Он испуганно молотил по воздуху одной ногой, другая же висела неподвижно. — Это опасно, — сказал Аса, махнув рукой в сторону детей. Лорд вздохнул. Надо было пойти и наказать гаденышей, но полдня напряженной работы оставили его без сил, и он лишь сердито сдвинул брови. — Друид разговаривал со мной в понедельник. Он сказал, помимо всего прочего, что мальчик больше не причинит нам беспокойств. — Беспокойств?! — Аса картинно выпучил глаза. — Господин, из-за этого калеки умерло тринадцать человек и сгорело втрое больше хижин. Откуда нам знать, не спалит ли он нас с тобой прямо сейчас, и всех этих людей на пустыре заодно? — Я же говорю: друид обещал... — И ты ему веришь? — Да. — Лорд упрямо сжал губы. — А даже если нет, что еще мне оставалось? Убить мальчишку? Тогда друид по имени Ниммар стал бы нашим врагом. Аса хмыкнул, нехотя соглашаясь. Он был знаком с Ниммаром давно, и хотя их никогда не связывали дружеские отношения, лорд знал, что его товарищ, как и он сам, ни в коем случае не хотел бы обзавестись противником в лице друида. Врагов у них и без того хватало. Небо вспушилось облаками, и внизу, ближе к горизонту, светлело, становясь бледно-голубым. Снег стремительно таял. Уже завтра пустырь превратится в болото, и работу придется приостановить; куски льда будут плавать в воде, белые над поверхностью и полупрозрачные на глубине, с примерзшими к ними нитями пожухлой травы. Дети полезут в это болото, поскальзываясь, и попытаются дойти до середины, и кто-нибудь из них обязательно застудит задницу из-за того, что мокрые штаны и обувь после этого будет негде просушить. Нужно придумать им другое занятие, размышлял лорд Зендин, — и лучше, если оно окажется совмещенным с наказанием. Порывшись за пазухой, Аса вытащил оттуда маленький предмет и протянул его лорду Зендину. — Я забрал это у Янне пару дней назад, — сказал он в ответ на удивленный взгляд. — Похоже, он хранил его все это время, с тех самых пор, как... — Маленький засранец! Ни проходит ни дня, чтобы я не жалел о том, что взял его на службу! — Он еще докажет нам свою ценность, господин, — рассмеялся Аса. — Или вытворит такое, что тот пожар покажется нам сущей мелочью. Если ты начинаешь чувствовать какую-то привязанность к этому мальчишке, то перестань. Или по крайней мере постарайся, чтобы этого не было заметно. Дети ощущают такое подсознательно. — Лорд угрюмо рассматривал свои руки. — Дети... Амулет слабо блеснул в загрубевших пальцах. Это была фигурка змеи с затейливо переплетенным хвостом, отлитая из серебра, но потемневшая от времени, с въевшимся в углубления бурым налетом засохшей крови. Когда-то давно лорд Зендин подарил ее своему сыну. Он продел шнурок сквозь кольца завитых линий и повесил амулет мальчику на шею, скупо потрепав по черноволосому затылку. «Носи его всегда, — сказал лорд, — но не потому, что Орра поможет тебе в трудной ситуации, спасет от унижения и от страданий, или от боли. И не для того, чтобы обращаться к нему с молитвой. Орра не ответит тебе, а наоборот, отвергнет». На вопрос сына, зачем же тогда нужен этот амулет, лорд ответил невнятно, что таков обычай. По правде говоря, он и сам не понимал, почему его предки выбрали культ Орры, а не какой-либо другой. Его заповеди в устах жрецов звучали разумно, их количество не исчислялось сотнями свитков, но на этом преимущества кончались — а лорд Зендин был расчетлив и корыстен. Богиня Ринрин славилась мудростью и наделяла людей умом; Сичжи покровительствовал слабым и больным; Наги дарила истинное, как утверждали ее жрецы, счастье, в чем бы оно ни заключалось. Орра же не давал своим последователям ничего. — Я не знал, что Ридрик носил эту штуку при себе, — тихо сказал лорд. Аса похлопал его по плечу. — Можно не соблюдать заповеди и не участвовать в обрядах, но все равно чтить богов. Посмотри на это! — Он развел руками. — Орра запрещает помогать другим людям бескорыстно, а что устроил здесь ты? Люди, которым лорд заплатил серебром, обложили всю поляну бревнами. Оглушительно стучали топоры, скрипела пила, звенел гул голосов, солнечный свет катился и прыгал по вспотевшим спинам. Вдалеке стояли, плюясь кипятком, большие котлы, в которых варился обед, и две женщины отважно отгоняли от них голодных мужчин. — Пожар произошел из-за меня. Я всего лишь исправляю последствия собственной ошибки, — пробурчал лорд. — А еще ты приютил детей из храма. — Знаешь, может быть, продать их альтам? Как ты считаешь? Я слышал, они дают по три кириня за голову, независимо от возраста и здоровья. Аса с серьезным видом кивнул, и где-то в его седой бороде спряталась ухмылка. Возвращаясь домой, лорд Зендин думал над словами, которые Аса произнес ранее. Спину ломило, в плечах копилась ноющая боль, от яркого света сдавило виски, но до определенного момента он не обращал на это внимание и ехал на коне ровно, застывшим взглядом уставившись в никуда. Можно не разделять чьих-то убеждений, порицать человека и судить, но все равно уважать его и любить. Можно ли?... Лорд не знал.