Пьяно

Ему больно, обидно, и да, пьяно. Хочется материться, залихватски пить водку и травить байки о бабах и трудных расследованиях. Ивану чертовски хочется назад в привычный мир, а еще – тогда вот вырвать свой следовательский язык и не просить страшную сказку на ночь. Отношения у него были и заканчивались по-разному. Иногда уходил он, иногда бросали его. Иногда пассия забывалась сразу, иногда после бутылки вина, но сейчас явно не тот случай. Ни алкоголь, ни расстояние, ни время не поможет. Да он сам себе не позволит забыть эту прекрасную женщину. Или кто она там есть. Сейчас она везет его в машине пьяного, наблевавшего в её- её клана!- квартире, и это после того, как он целый день не мог заткнуться и обвинял её во всех смертных грехах и мелочно подкалывал. Ему стыдно и хочется попросить прощения, но Иван не уверен как и боится всё снова испортить. Можно ещё одну дорогу репетировать речь, и, пожалуй, стоит убрать обвинения в чтении мыслей, лжи, укусе и принадлежности к чудовищам. Потому что, это, конечно, всё верно, но не имеет значения. Значение имеет только то, что теперь в глазах Ани стынет холод, губы снова сжались в почти стальную нить, а в воздухе четко ощущается презрение. Или это от него так отвратно воняет. Иван снова украдкой косится на неё и даже сейчас не может сдержать своего восхищения. Даже если вспомнить про то, как Аня выглядела в постели. Ну, а что? Некоторые вон пластику делают, татуировками забиваются полностью, и всё равно есть те, кто их любят. А Аню стоит любить. Иван начинает нести какую-то нелепицу про собак, про жизнь в Москве, про оргазмы. И тихий ответ «А ты не довел» неожиданно расстраивает его так, что он готов вот сейчас, сию же минуту, остановить машину и доказать, что он ещё как может, что он как доведет! Пускай это и противоречит его словам до. А потом Аня спокойно и логично, как и всё, что она говорила во время расследования, объясняет, почему не стоит им быть вместе. Почему она не хочет быть с ним вместе. И Иван почти понимает её, и ему становится грустно. Ещё грустнее ему от тихой тоски в серых глазах напротив. И даже думать не хочется, сколько близких она вот так потеряла. Одновременно с этим Иван понимает, что из Смоленска он завтра не уедет. Пускай и была попойка, пускай уже всё сказано. Он не сможет вот так просто бросить Аню. Оставить о себе такие плохие воспоминания. Нет, вот правда, ну как бы она ему всю правду рассказала? Во-первых, он бы решил, что капитан Остроумова сошла с ума. Во-вторых, ему бы прилетело от Хранителей. В-третьих, убили бы вообще всех. И нелепого деда Славу, и вальяжного врача. Так что странно, что она вообще ему доверилась. Если бы он её в постель не затащил, то и не узнал бы. Но как он мог устоять, когда она… Такая… Пьяный мозг отказывается находить красивые и правильные слова. Иван молча трет лицо, отчаянно желая протрезветь. В общем, нет, так просто он не уедет. Если только под дулом клятых Хранителей. Ему душу открыли (или что там у вампиров, но, наверное, не стоит так думать), а он наплевал, наблевал и потоптался. Нееет, у него есть гордость, и он исправит всё, что испортил. Где-то на задворках разума бродит мысль, что, может тогда Аня решит всё-таки потратить на него немного своей вечности. А он будет только рад.