Сумасшедшее счастье

Сюэ Ян потянулся и вскочил на ноги. Наконец-то он перестанет хромать! Всё-таки он ещё не растерял навыков приготовления целебных порошков. Пусть они из-под его рук и получаются не такими совершенными, как например, сонный. — Рад за тебя, друг мой, — улыбается даочжан прямой уверенной походке. — Думаю, ты не будешь против составить мне сегодня компанию в походе на рынок? А-Цин наотрез отказалась идти со мной сегодня — вчера неприятный мужчина снова её облапал и даже пообещал, что будет ждать на дороге. Сюэ Ян не стал говорить, что отсутствие Слепышки в радиусе зрения и слуха — чуть ли не самый весомый аргумент для его согласия пойти на рынок. И уж точно он не станет говорить, что самый весомый — моменты в дороге, когда даочжан может споткнуться или повернуть не туда. Тогда Сюэ Ян обязательно осторожно возьмёт его за руку, удержит и направит. Возможно, он даже подержит их руки сцепленными чуть дольше обычного. — Даочжан, ну как я могу тебе отказать? — он знал, что даос слышит его улыбку сквозь интонации, и видел ответную — добрую и радостную. — Я же ни в коем случае не могу лишить тебя своей великолепной компании! — Единственное, что напрягало Сюэ Яна, — необходимость сдерживать голос и слишком узнаваемый всеми врагами босяка смех. А Сяо Синчэнь был когда-то в его глазах врагом, а в глазах же самого даочжана они враги до сих пор. Настроение стало портиться, и Сюэ Ян отогнал эти мысли и прикрепил Цзянцзай на пояс. — Зачем ты берёшь меч, дорогой друг? — прокомментировал заклинатель лязг. — Мы уничтожили почти всю нежить в окру́ге — он ни к чему. — А это против того мужчины, который приставал к А-Цин! — Сюэ Ян не соврал: только он может донимать и выводить Слепышку, а остальные особо рукастые пусть в весёлый дом идут. Ну а ещё они всё-таки друзья, и он на правах сильного должен защищать малявку и её честь. — Видишь ли, дорогой даочжан, второе имя моего прекрасного оружия — А-Цин, а тот мужчина же ждёёёт, не можем же мы его разочаровааать! Очередная прекрасная улыбка украшает лицо Сяо Синчэня, и ухмылка самого Сюэ Яна на мгновенье становится восхищённой улыбкой влюблённого. — Я знал, что ты добрый человек, мой друг, — неимоверно ласково произносит даочжан. — Пойдём же. — Он мимолётно гладит Сюэ Яна по плечу, проходя мимо, и у босяка закрадывается мысль, что надо было отправить Сяо Синчэня одного — чтобы получить поцелуй на прощание. Несколькими минутами позже тёмный заклинатель хвалит себя за то, что всё-таки согласился пойти вместе с ним — удовольствие идти рядом с даочжаном, иногда помогая ему, взяв за руку, определённо превышает удовольствие от мимолётного поцелуя. Особенно, что Сюэ Ян почти не затыкается, извергая из себя шутку за шуткой, от которых лицо даочжана не покидает та самая улыбка, заставляющая босяка восхищённо замирать и улыбаться. И даже не только от того, что улыбающийся Сяо Синчэнь невероятно красив (это Сюэ Ян ещё в первую встречу заметил), но и от того, что он пока что единственный, кто смеётся над ними искренне. Цзинь Гуанъяо им улыбался и иногда сдержанно посмеивался, остальные в ордене Цзинь боялись перечить психу, а в клане Чан смеялись не вместе с ним, а над ним. И все они реагировали не на те шутки, которые он действительно считал забавными и достойными внимания, а на угрозы, спрятанные за толстым слоем неприкрытых насмешек и чёрного юмора. То, что Сюэ Ян считал удачными шутками, остальные называли просто манерой речи, как вечное сквернословие и грубость речевых оборотов Слепышки. А Сяо Синчэнь как будто действительно понимал, что из сказанного его «другом» — хорошая шутка, а что просто насмешки. Он не смеялся просто над каждым словом, но улыбался почти не переставая и не боялся осадить. Но мягко — наставлениями и просьбами, а не приказами и угрозами. Кажется, Сюэ Ян подвергся его влиянию и стал добрее и сдержаннее. Но те, кому он наставляет нож на глаза или грозится отрезать жадные руки, так, конечно, не считают. Им просто надо уважительное относиться к даочжану, и они сразу же оценят мою доброту, усмехается Сюэ Ян, щурясь на очередного лавочника, протянувшегося к гнилым овощам. Слева послышался оглушительный крик, а затем приглушённый рёв. Шуанхуа немедленно полетел в том направлении, а тёмный заклинатель потянулся за ножами. — Прикрывай, друг мой. — Сяо Синчэнь ринулся в бой, доверяя свою спину Сюэ Яну. Босяк решил чуть позже поумиляться и порадоваться факту такого доверия со стороны даоса и побежал следом. Лютых мертвецов было много. Очень много. Будто всех тех, кого они упокоили за это время, решили разом повставать и устроить себе праздник. В былые времена Сюэ Ян бы не оценил такую грязную работу неумелого тёмного заклинателя, потому что это грязная работа неумехи. Сейчас он не оценил, потому что ему сорвали свидание и расстроили его даочжана. Но сказал бы спасибо за возможность прикрывать Сяо Синчэню спину. Даоса обступили трое, и столько же — Сюэ Яна. Ножи кончались, и босяк схватился за меч. Если бы не Шуанхуа, он давно бы переподчинил этих мертвецов себе и отправил бы их спать вечным сном дальше! Сяо Синчэнь уничтожил одного и оттолкнул на несколько метров двух других, а затем направил свой меч на окруживших Сюэ Яна. Тот обернулся на даочжана, чтобы поблагодарить, и заметил за ним напрыгивающего на него лютого мертвеца! Без раздумий он кинул ему собственный меч. — Даочжан, лови! Сзади! Ловко поймав Цзянцзай за рукоятку, Сяо Синчэнь одним движение развернулся и разрубил мертвеца пополам. Силён всё-таки. Это, кстати, был последний, улыбнулся Сюэ Ян и направился к даосу, прихватив его меч из тела какого-то «красавца». — Держи, даочжан, твой меч спас мне жизнь! — протянул босяк Шуанхуа владельцу. Но реакции не последовало. — Даочжан? — он потрепал его по плечу, но Сяо Синчэнь продолжал его игнорировать, водя пальцами по рукоятке Цзянцзая и по его лезвию. — Даочжан Синчэнь? — Дай мне, пожалуйста, свою левую руку, друг мой. — и в этот момент до Сюэ Яна дошло. — Ох… Я… — Сюэ Ян. — Он произнёс его имя спокойно, всё так же стоя почти без движения и гладя меч. — Я… — Скажи, это с самого начала был ты? — голос Сяо Синчэня тихий и ровный. — Да. Да, даочжан, я хочу… — Что ж, — даос прерывает его жалкие попытки извиниться и протягивает Цзянцзай. — Смею предположить, что этих лютых мертвецов поднял не ты. Отдай, пожалуйста, мой меч и прими свой, чтобы могли продолжить и найти неизвестного заклинателя. — Я знаю, кто это, — уверенно заявляет Сюэ Ян. — Они пришли со стороны кладбища, а не леса. Судя по их одеждам, обычные граждане, но этот город находится на территории ордена Юньмэн Цзян, который больше всех пострадал, когда орден Цишань Вэнь начал свои рейды и захваты. Поэтому они лютые — из-за злобы на Вэней. — Но откуда ты знаешь, кто заклинатель? Неужели это… — Нет-нет, это не я, — поспешил заверить Сюэ Ян. Пока Сяо Синчэнь не считает расправу над ним первостепенной задачей и общается почти как раньше (только с некоторым напряжением), можно ещё делать вид, что всё как прежде, и разговаривать легко и без угроз в каждом слове. — Но понять достаточно легко. Это совсем ещё новичок, так что среди знакомых можешь не искать. Однако это кто-то из нашего города — найти кладбище, если не знать его местонахождение, достаточно сложно. Вспомни, как мы его искали тогда. К тому же все мертвецы направились именно сюда. Я имею в виду, на эту улицу. Рёва больше нет, Шуанхуа тоже никуда не порывается, а мы далеко от главной улицы. Ты ведь знаешь город — где мы находимся? — задаёт наводящий вопрос. — Хм… Мы на улице, на которой расположен дом самого богатого человека в городе. — Котооорый… — Который часто издевается над слугами и простыми горожанами. Часто выбирает в качестве жертв бродяг и нищих. — Именно! А теперь вспомни прошлую неделю. Мы столкнулись с одним из его игрушек для битья, к которому тот пристал, из-за того что он родился в семье заклинателей, но сам ни на что не способен, а потому его выгнали из дома. — Сюэ Ян взял Синчэня за руку и, помогая перебраться через трупы на каждом шагу, закончил. — Когда этот ублюдок закончил с тем парнем, он, истекая кровью, направился в сторону кладбища. Я, конечно, могу ошибаться, но… — Да. Вполне разумно. Как думаешь, он ещё там? — Определённо. Тёмное заклинательство отнимает очень много сил, а потому он скорее всего валяется сейчас без сознания и просыпаться не собирается. Если ещё жив. Но цель и приказ мертвецам дать успел… Они спешно направились на кладбище. Всё было так, как сказал Сюэ Ян, и босяк был действительно горд собой. Когда они нашли бессознательного бродягу с явными следами использования тёмного заклинательства, на губы Сяо Синчэня потихоньку начала возвращаться улыбка. Сюэ Ян воспринял это как хороший знак и снова начал понемногу шутить. Словами не выразить его удовольствие на ответную реакцию даочжана в виде смеха и поощряющих слов. — Даочжан, — Сюэ Ян остановился на дороге из города к их окраинному дому. — Прости меня, я… — Изменился. — А? — Ты изменился. Да, ты творил… ужаснейшие вещи, но сейчас… Ты только что помог огромной куче людей, помогаешь несколько лет мне, заботишься о нас с А-Цин. Я… — Он не стал продолжать фразу. Просто подошёл вплотную к Сюэ Яну, нежно провёл кончиками пальцев по щеке, перевёл ладонь на затылок, совсем легонько притянул и… коснулся своими губами губ Сюэ Яна. Надавил чуть-чуть сильнее и проник в его рот своим языком, лаская нежно-нежно. А рука на шее давно превратилась в объятия. До конца поцелуя Сюэ Ян так и не очнулся от шока, неверия и счастья. — Я… — Ты до сих пор сумасшедший, потому что без зазрения совести угрожаешь всем и каждому, не оцениваешь риски, говоришь вообще всё, что вздумаешь, не обременяешь себя моралью и нравственностью… Но ты… приносишь мне… Я рядом с тобой… счастлив. — Я…! — Ты моё счастье… Сюэ Ян. Моё сумасшедшее счастье. И снова поцелуй.