Медвежонок, обнимающий помидор

Ноги тряслись. Можно было поклясться из-за этой дрожи они потеряют равновесие и рухнут вниз. Смотреть туда совсем не хотелось, и без того тело было скованно страхом. Ужас растекался по венам вместо крови, казалось что она вот вот задохнётся, легкие будто замерли. По лицу хлестал ветер, в ушах стоял шум от лопастей вертолёта. Джису не видела свои руки, она даже не могла поднять их, но кажется они дрожали, как и её сердце. Небо было грязно серым. Облака собирались в витиеватые узоры. Наверное это бы впечатлило если бы она чувствовала сейчас что либо кроме липкого страха. Когда она думала, что на месте умрёт от этого пожирающего чувства беспомощности и ужаса, в один миг окружило тепло. Не только её тело но и в груди мёдом растеклось внезапное спокойствие. — Не бойся, — послышался бархатный шепот прямо в ухо. Умиротворение усилилось в разы. Джису просто расслабилась, чувствуя как её за руку потянули прямо в открытую дверь вертолёта. Она готова была пойти куда угодно за этим голосом, даже в пропасть. Падение чувствовалось невесомым, будто ничего и не произошло. Сердце ухнуло, но увидев тёплые карамельные глаза, она не смогла сдержать улыбку. — Как минимум один человек верит в тебя. Джису не отрывала взгляд, падая всё ниже ниже, но страх полностью отступил, давая место чему-то совершенно новому поселится в ней.

***

Джису распахнула глаза, пытаясь понять что происходит. Тело будто налилось свинцом. Она ошарашенно смотрела на потолок своей комнаты, слыша как кровь шумит в ушах. Медленно проведя ладонью по мягкой поверхности кровати, она наконец смогла выдохнуть. Это был сон. Максимально странный. Ей давно ничего не снилось, особенно настолько безумное и яркое. Джису зарылась руками в волосы, массируя кожу головы. Вчерашняя вечеринка прошла на славу, правда вымотала не меньше. В ушах стоял низкий мягкий шепот. Джису прикрыла глаза. Сокджин всегда говорил, что с помощью снов наше сердце пытается донести до нас, то что прячет разум. Однако, ему снились летающие верблюды шпионы и охотники на вампиров, которые помещали своих жертв в морозильники. Вряд ли сердце намеревалось высказать таким образом невероятную мысль. Джису встряхнула головой. Ей что больше не чем забивать мысли кроме глупых сновидений? Сегодня нужно разобраться со всем. Покончить с авантюрой в которую она зачем-то ввязалась. Наконец соскребя тело с кровати, она приводит себя в порядок. Сегодня у неё выходной и надобности вставать так рано нету. Не было бы, но ей нужно отдать договор. Пусть её место достанется человеку, который спокойно сможет учиться, без вранья, не доставляя хлопот директору и друзьям. В груди колит при воспоминаниях о выступлении на сцене. Старания и труд всё перетрут? Только не мамины устои. Джису не бросает музыку (даже при мысли о подобном становится дурно), она просто отсрочит момент своей профессиональной деятельности. Джису кивает сама себе. Да, это звучит очень неплохо. Неважно, что придётся игнорировать то как её тянет к гитаре, сдерживать порывы напеть песню, держать в узде желание потанцевать под мелодию в голове. Это всё неважно. Джису тяжело вздыхает. Она конечно неплохо может водить за нос людей, довольно ловко придумывать неправду, но лгать самой себе кажется никогда не научится. Ей будет очень непросто. Сейчас позволяя возможности выскользнуть из рук, ей хочется просто сесть и разрыдаться. Прошлым вечером вымотанная до предела, в кровати она мучила себя сомнениями. Отчаянно хваталась за мысль, что вполне сможет справиться, что мама позволит быть тем кем она решила, что её любовь наконец позволит сползти боли и страху. Но. Стоило взглянуть на прошлое и все безоблачные мечты растворялись в трезвости ума. Её мать переезжала каждый раз стоило Джису хоть мельком услышать музыкальный номер или пройти мимо уличного музыканта. Или смела позволить себе дружить с таким вот музыкантом. Надежда ослепляет, но Джису не позволит в этот раз застилать себе взор. Она сильная. Просто нужно время. Жизнь ведь только начинается. У неё ещё куча этого самого времени. Джису снова кивает себе, кладя косметичку в рюкзак. Невольно она задерживается на несколько мгновений прежде чем аккуратно положить и договор. Так будет лучше. Для кого так будет лучше Джису не хочет додумывать. На кухне стоит сладкий аромат. Мама орудует ножом на столешнице. Поддаваясь внезапному порыву, Джису подходит к маме со спины и крепко обнимает. — Напугала, — бурчит женщина, отвлекаясь от нарезки фруктов и гладя дочь по руке, прижимаясь ближе. — Выспалась? — Угу, — сразу же выдала Джису, хотя под глазами чувствовалась тяжесть. Она поспала всего пару часов, но маме знать необязательно. Обнимать её было так приятно. Тепло и уютно. Мама такая теплая. Джису потёрлась щекой о мамину спину, глубже вдыхая аромат блинчиков. Госпожа Ли обожает их. — Золотце, чего такая ласковая с утра? — в мамином голосе слышалась улыбка. — Просто соскучилась. И это правда. Джису последнее время видит её редко. В Штилкейте она работала на пол смены и выходных было больше, ведь забегаловка не пользовалась популярностью. Здесь же она видится с мамой утром, если повезёт и хватит сил за ужином. — Солнышко моё, — мама развернулась и уже сама обняла Джису. Стало ещё теплее. — Может уйдешь из этого кафе? Можешь помогать мне по дому, я буду выделять часть зарплаты. — Нет, — отрезала Джису, отстраняясь. Магия момента растворилась, Джису почти услышала как пыльца оседает на пол. — Зайка, мы могли бы не расставаться, всё время вместе. — В том то и дело, — Джису подошла к холодильнику и вытащила сливки, чтобы приготовить кофе господину Ли. — Мы не будем успевать скучать друг по другу. — Я всегда скучаю по тебе, — возразила мать, хмуро выкладывая нарезанные фрукты на блюдце. — Даже когда смотрю на тебя вот так. — Мам, мне нравится моя работа. Мне нравится, что прихожу вечером и мне нравится, что я устаю, трачу куда-то свои силы, — выдохнула Джису, включив кофемашину. — Ещё мне нравится общаться со сверстниками, знакомится с новыми людьми. — Я боюсь, что ты встретишь не тех людей с кем следует общаться. Джису прикрыла глаза. Как всегда старая пластинка играет по новой. Настроение и до этого было не радужным, сейчас же стало совсем грустно. — Мама, — Джису повернулась лицом к матери, та смотрела в ответ. Захотелось всё рассказать. Как она оторвала мечту от сердца, буквально лишая себя почти единственной радости. Как тоскует по близкому человеку, вместе с которым осталась и часть неё самой от чего она чувствует постоянную, иногда даже саднящую пустоту. Как мучается перед сном из-за своего вранья в котором тонет всё глубже, словно в болоте, в которое она добровольно влезла. О том как ей грустно. Но. — Тебе не о чем беспокоится, — только и выдыхает Джису, приготовив поднос и чашки. — Я всё равно буду беспокоиться, ты же знаешь. Да. Джису знает это лучше всех. Больше она ничего не говорит, залив кипятком травяной чай для госпожи Ли. Джису поцеловала маму на прощание, захватив с собой бутерброд, приготовленный для неё. У двери она замерла на секунду. В груди вновь зародилось сомнение, которое на самом деле никуда и не уходило. Однако, Джису отлично умела игнорировать собственные эмоции. По крайней мере она на это надеялась.

***

— Джису, мне очень жаль, что мы лишились такого перспективного ученика. Но знай, я остаюсь твоим другом. Если что-то понадобится, можешь обращаться в любое время, — голос Намджуна такой спокойный. За этим спокойствием чувствуется потаенная сила. Утром она убеждала себя, что сильная? Какая глупость. Вот настоящая сила, о которой Джису в тайне мечтает. Она мечтает быть сильной почти так же, как мечтает спеть однажды перед мамой. Джису не смогла ничего сказать. Просто кивнула. Это всё на что она была способна в тот момент. В отличие от Намджуна она не была сильной. Поднявшись почти одновременно, они обменялись рукопожатием. Джису в последний раз оглядела помещение, чуть дольше задержалась на бумажных журавликах и глубже вдохнула аромат карамельного кофе. Она сделала всё правильно. Это самый лучший вариант. Однако выходила Джису из кабинета директора с тяжелым сердцем. — Онни! — Чеён практически подбежала к ней, огромными глазами глядя на Джису. Последняя буквально выжала из себя улыбку. Она не сказала Чеён, что придёт сегодня, поэтому не ожидала её здесь увидеть. — Онни, — Чеён взяла её за руки и покосилась на дверь за спиной Джису, — Твоя мама подписала договор? Джису хмыкнула, опустив голову: — Ты говоришь поистине о волшебной сказке, Розэ. И она снова оказалась в объятиях. Совсем не таких как мамины, но они тоже грели. По-своему. — Мне очень жаль, — прошептала Чеён. Джису вздохнула. Взгляд наткнулся на Тэхёна, что стоял посреди коридора, будто он остановился на полпути. В груди как-то странно закололо. «Как минимум один человек верит в неё». Джису смотрела в ответ. Глаза в глаза. Тэхён будто прочёл в них ответ, улыбнулся и ушёл. Джису прикрыла глаза, которые начало щипать и прижалась сильнее к подруге. В этот раз улыбка Тэхёна была грустной. *** Давно его так не терзали сомнения. Ареал напряжения окружал и угнетал. Намджун потёр переносицу, когда в дверь постучали. Директор тут же выпрямился, поправив пиджак. — Входите. Учитель Агнис, без приглашения уселась в кресло, протягивая папку. — В чём дело? Кто-то отказался от стипендии? — как-то нетерпеливо бросила Агнис. — Да, Жаклин. Хлоя Эванс, — вздохнул Намджун, пролистав личные дела поступающих. Он остановился на деле Джису и вытащил его из всеобщей кучи. — Ничего себе, — не веряще усмехнулась Агнис, скрещивая руки и откидываясь в кресле. — Ты практически умолял поставить ей высокий балл, а она отказалась от стипендии? — Вообще-то, я попросил тебя быть справедливой, но и о милосердии не забывать. — Намджун, мы знакомы столько лет, неужели ты думаешь, твои просьбы могут поменять мою систему оценки? — хохотнула Жаклин. — Вообще-то она неплохой танцор. Показала отличную импровизацию. Чувства ритма не лишена, да и обаянием не обделена. Намджун вчитывался в данные, пока внутри созревала решимость. Он взглянул на фотографию. Джису сама на себя не похожая. О чём он думал, когда подкреплял отчаяние девочки? Нужно было сразу же решить вопрос по взрослому, а не распинаться на ребячество. Запомнив адрес, Намджун поднялся. — Спасибо, что принесла, — он протянул папку обратно в руки Агнис. — Мне нужно идти. Побудешь тут за меня? — Куда ты собрался? Ещё рано для обеда, — Жаклин сверилась с наручными часами и в недоумении глядела на директора. — Нужно решить кое-какие дела. — Это личное? Намджун повернул голову к бумажным журавлям. — Частично.

***

Джису плелась по дороге, ощущая себя грудой металла. Особняки вокруг и тишина были свидетелями её горестного состояния. Чеён предложила последний раз пройтись по аудиториям, но Джису решительно отказалась. Подруга осталась в школе, перед уходом Джису она виновато объяснила что не сможет провести сегодняшний день с ней, ведь её попросили снять несколько видео для школьного сайта. А Джису… Она и не хотела сегодня веселиться с Чеён. У неё просто пропала вся энергия. Хотелось просто лечь, включить любимую песню и разрыдаться. Войдя в дом, Джису бесшумно закрыла дверь, скорее по привычке ведь каждый раз приходя с работы, она не хотела, чтобы мама вылетела ей навстречу. Джису нахмурилась. Из кухни слышался незнакомый голос. Её бы не насторожило это, если бы незнакомый гость говорил с кем-то из господ Ли, ведь иногда дома бывали рабочие встречи, но беседа была с её мамой. Разговор доносился из кухни. Джису подкралась к прикрытой двери и заглянув в щель, вслушалась в голоса. — …очень умная и способная. Клянусь, у вас не возникнет с ней проблем, учитель. У Джису расширились глаза. Снова учёба, со всей беготнёй с поступлением, она совсем забыла об этом… — Хорошо, миссис Ким, я вас поняла. Но ваша просьба требует уточнения, — учителем оказалась женщина, она сидела спиной, поэтому разглядеть лица не удалось. — Мы с Дженни иногда занимаемся сольфеджио на пианино, вы уверены, что Джису не стоит участвовать на этих занятиях? — держала она тон ровным и размеренным. — Ни в коем случае. — Видите ли, это включено в базовую программу домашнего обучения. И входит в мою зарплату соответственно. — Вы будете получать полную выплату, учитель Мин, но очень важно, чтобы Джису не изучала музыкальные предметы и по возможности не сталкивалась с музыкальными материалами во время уроков. Учитель лишь кивнула. Интересно, казалось ли ей это чем-то странным. Отгораживать ребёнка от музыки даже во время обучения. Для Джису вот не казалось. Это было не странно, это было смешно. Она ещё вчера лелеяла надежду, что этот человек, который раздавал указания учителю не включать даже слово «музыка» в свой лексикон при ней, сможет принять, что Джису собирается учиться пению и танцам. Невозможно сдержать смешка. Она решила выйти из своего укрытия. Всё же о её образовании идёт речь, она вроде как должна принять хоть какое-нибудь участие в решении каких-либо вопросов. Мать увидев её, лучезарно улыбнулась, поднимаясь навстречу. — Вот и моя девочка. Ты так рано. Дорогая, познакомься это учитель Мин Хэин, скоро ты начнёшь занятия под её руководством. — Здравствуйте, — Джису поклонилась учителю. Мин Хэин выглядела ровесницей мамы, может на год-два младше. Очень нежное лицо учителя, украшали такие же нежные светлые локоны волос. — Привет, Джису. Я — гувернантка юной мисс Ли Дженни. Теперь буду заниматься и с тобой. Джису выдавила из себя улыбку. Скоро войдёт в привычку. В эту минуту она почувствовала себя самой настоящей куклой, которую двигают как хотят. Чему тут удивляться? Будто нечто новое. — Что ж, миссис Ким, у вас очень вкусный кофе и булочки объедение, но мне уже пора. Мама проводила учителя Мин и вернулась, продолжая улыбаться, глядя на Джису. — Очень молодая но хваткая девушка. Такая грамотная и сдержанная. Надеюсь, она будет хорошо к нам относится. — То есть ко мне? — изогнула бровь Джису, неприятно слышалось это «нам». — Да, дочка, не придирайся к словам. Джису опустила глаза рассматривая свои руки. Она заправила выбившуюся из-под резинки прядь за ухо. Волосы она свои не очень-то и любила, они были слишком длинными, мешались и ухаживать за ними было утомительно. Но мама обожала их, восхищаясь тем, что дочь унаследовала темно-каштановый цвет от неё, и запрещала их стричь. Даже в её внешности, даже в такой простой детали как длина волос всё решала мама. — Когда мы начнём занятия? — бесцветным голосом спросила Джису, едва разжимая зубы от внезапной злости. — В сентябре. Джису кивнула. — Я уже представляю каким замечательным профессионалом в своей сфере ты будешь, дорогая, — мама шире улыбнулась. Джису сглотнула. Да, она мечтала быть профессионалом… — Действительно хороших экономистов сейчас днём со днём не сыщешь, а цифры — это точно твоё. …но точно не в том, о чем думала мать. Джису тяжело вздохнула, зарываясь пальцами в волосы, ослабевая хвостик. — Мам, — голос был тихим. — Я не хочу быть экономистом. И ты это знаешь. Она взглянула на маму. Та глядела в ответ. Взгляд потемнел, улыбки как ни бывало. — Знаю, — мрачно сказала она, подходя ближе. — Но поверь в свои шестнадцать лет, я тоже не хотела учиться и сейчас была бы благодарна если бы меня всё же заставили взяться за ум. — Дело не в том, что я не хочу учиться, — начала больше раздражаться Джису. — Я готова получать знания, трудиться не жалея сил, но… Она прервалась. Зачем она спорит? Ведь давно понятно, что это бесполезно. Не затем ли она отреклась от возможности, которые буквально лежала в руках, оставалось только сомкнуть пальцы. Разве не ради того, чтобы угодить матери. — Ладно, неважно, — Джису прикрыла глаза, сжимая кулаки. — Мне нужно вернутся на работу, я здесь просто кое-что забыла. Она быстрым шагом направилась к выходу, кусая губы. Как же бесит, что ей скоро придётся горбиться над учебниками, без возможности заняться любимым делом. — Бесит, — шепнула Джису, громче чем следовало.

***

Намджун стоял у тёмно-зелёных ворот, всё не решаясь позвонить. Вся решимость, что нахлынула в кабинете ослабела из-за чего даже руки потряхивало. Сжав зубы, он уже собрался нажать на звонок, как послышались шаги. Намджун тут же отпрянул, и быстро вернулся в машину, которую припарковал поодаль. Из-за ворот показалась Джису. Она выглядела расстроенной. Девушка не успела сделать и шага как её схватила за предплечье женщина. Она повернулась к машине, поэтому лицо Намджун смог увидеть. Сохён он не видел шестнадцать лет и если бы увидел где-то с трудом узнал бы. Она сильно изменилась. Вместо идеальной укладки, волосы были собраны на макушке, в ушах и на шее не блестят украшения, а красивые платья сменила домашняя одежда и фартук. В глазах, в которых будто поселилась вечная усталость, сверкали упрёком. Кожа не такая светлая и свежая. Брови нахмуренные, губы поджаты, нет больше в них веселья и легкости. Намджун опустил окно, чтобы слышать разговор. Они даже не обратили внимания на незнакомую машину. — Почему ты со мной так разговариваешь, Джису? — строго говорит женщина, не отпуская руку дочери. — Прошу, мам, я не хочу сейчас ссорится, — голос Джису тоже недовольный, почти грозный. Удивительно, Намджун думал, что девочка не умеет злиться. — Ты лучше поясни мне что это тебя раздражает, точнее как ты выразилась «бесит»? — Хочешь знать? — Джису, пыталась вырвать свою руку. — Меня бесит, что я не могу ничего решить в своей жизни! Меня бесит, что ты решаешь что и как мне делать. Когда и куда мне переезжать, чем заниматься, с кем общаться! Меня это бесит, ясно? Я даже уйти сейчас не могу! Меня это бесит! — Джису практически кричала. — Да что это с тобой? — как-то ошарашенно и громко произнесла Сохён, от растерянности всё же отпуская Джису. — Почему ты стала такой? Почему так перечишь мне? Я ведь ради тебя стараюсь ты что этого не видишь? — Ты отдаешь кучу денег за домашнее обучение, а ведь я могла бы учиться в обычной школе! Я хочу заниматься тем, что мне нравится а не ходить по твоей указке! Я не хочу становиться экономистом только потому что ты вбила себе в голову, что я должна связать свою жизнь с математикой! — Хватит повышать на меня голос! Ты себя то слышишь? Хочешь ходить в обычную школу? Где полно сомнительных людей? Да многие и мечтать не смеют о личном учителе. Я даю тебе достаточно свободы, но я вижу что ты только наглеешь из-за этого! — Под свободой ты имеешь ввиду мою работу в кафе и встречи с Чеён? Мам, ты сама то себя слышишь? Ты упрекаешь, меня тем что позволяешь делать абсолютно нормальные вещи. Мы ведь обсуждали, что я уже не маленький ребенок. В какую яму укатились эти разговоры? — Ты так не хочешь становиться экономистом? — Да дело ведь не только в этом, мама, как же ты не понимаешь, — Джису в порыве топнула ногой. — Я всё делаю так, как ты хочешь. Ты выбрала мне профессию, ты не советуешься со мной перед переездом, ты выбираешь мне друзей. Даже волосы мои тебе нравятся настолько, что я не могу их подстричь! — Ты сейчас говоришь глупости. Я никогда не выбирала тебе друзей, я лишь предостерегаю с кем на мой взгляд лучше не иметь ничего общего. Переезд — это вынужденная перемена, я думала ты достаточно взрослая, чтобы понять хотя бы это. Я лишь соглашаюсь на работу, там где хорошие условия. Я видела какие успехи у тебя в математике. И всего лишь решила тебя подтолкнуть в нужном направлении. Но ты возомнив из себя невесть кого, смеешь кидать претензии! Я — твоя мать, а не подружка, поэтому не забывайся. Ты обязана ко мне прислушиваться, ясно тебе? Ты всем обязана мне! Обязана быть благодарной за всё, что я даю и за то, что оберегаю! Джису неверяще усмехнулась, вознося глаза к небу. — С тобой невозможно разговаривать, — проговорила она, и быстрым шагом стала уходить. — Ким Джису, вернись немедленно! Джису остановилась. — Мама, — она обернулась и глаза её блестели отчаянием. — Мне известно, скольким ты жертвовала и продолжаешь жертвовать ради меня. Но ведь ты не знаешь и не должна была узнать. Ради твоего спокойствия я отказалась от возможности воплотить мечту. Я отказалась быть счастливой. Я также многим жертвую ради семьи. И я уже жалею об этом. Оно того не стоило. Голос девушки был пропитан разочарованием. Джису пронеслась мимо матери и снова вошла в дом. Сохён её не останавливала лишь потерянно глядя в след. Пару раз тяжело вздохнула, поправила одежду и скрылась за воротами. Намджун обхватил руль руками, но не заводил машину, задумчиво глядя на особняк, в котором два самых близких человека не могут найти путь к общей идеальной жизни. Одна мечется, пытаясь вырваться сквозь страх. Другая всеми силами удерживает возле себя, стискивая, не позволяя ничего сказать. В голове директора всё было просто. Поговорить с Сохён, убедить согласиться, показать выступление её дочери, оставить визитку и договор. Намджун вспомнил лицо давней знакомой. Перекошенное упрямством и беспокойством, она не слушала Джису. Ни одно слово она не поняла. А ведь девочка умоляла об этом. Намджун грустно усмехнулся. Не такой жизни он хотел бы для этой семьи.

***

Слезы текли и текли не собираясь кончаться. Джису всхлипывала, зарываясь носом в подушку. С каждой слезинкой, чувствовалось не желанное облегчение, напротив будто на сердце по тонне добавлялась тяжесть. Коротенькое смс «Мне плохо» уже было отправлено Сокджину, но не доставлено. Друг предупреждал, что во время репетиций выключает телефон, а телефон Джису покоился на полу выскользнув из рук. Сколько уже длится истерика? Обычно это занимает полчаса. Джису пересилив себя, поднялась с кровати и посмотрела на время. Прошел час с тех пор как она вошла в комнату после разговора с мамой. Тяжело дыша через рот, Джису вытерла тыльной стороной ладонью слезы. Хватит нюни распускать. Нужно успокоиться. Она уселась за рабочий стол. Джису достала из задвижки стопку белых листов, ножницы и линейку. Сделав глубокий вдох и выдох, сложила край одного листа. Отрезав ненужное, получила квадрат. Продолжая делать изгибы, игнорируя как тряслись руки, Джису вспоминала следующий шаг. Вот и первый журавлик. Из отрезка она вновь сделала сначала квадрат, затем складывала снова и снова в нужной технике. Не торопилась, делала всё ровно и аккуратно, с осторожностью проводя пальцами по бумаге. Когда стол был усыпан кучей оригами журавликами разных размеров, слезы высохли, руки перестали дрожать. В груди была долгожданная пустота, только голова болела от рыданий. Когда дверь распахнулась, она подняла на маму уже спокойный взгляд. — Мы поговорим, — строго произнесла мама, закрывая дверь. Это был не вопрос, но Джису кивнула, вставая на против матери. — Хочешь начать первой? — спросила мама, покосившись на кучу бумажных птиц. Джису отрицательно покачала головой. Она уже всё сказала. Удивительно, что мама задала вопрос где есть слово «хочешь». Когда это было в последний раз? И не вспомнить. — Ягодка, я понимаю тебе нелегко на новом месте, но мы здесь уже почти три месяца. Мне показалось, что ты уже привыкла. — Так и есть, — хрипло ответила Джису и прочистила горло. — Тогда в чём проблема? — в недоумении мама развела руки в стороны. — Я ничего не могу понять, Джису. Мне казалось, всё прекрасно. — Всё прекрасно, — тихо согласилась Джису, скрещивая руки. — Ты сердишься. Ведь думаешь, что я не считаюсь с твоим мнением. Верно? Джису смотрела прямо в глаза матери. — Я не думаю, я знаю. Это просто факт, мама. Когда ты последний раз перед переездом ты спрашивала не против ли я? Экономка вознесла глаза к потолку и тяжело вздохнула. Будто надоедливая муха не давала спокойного житья и приходилось мириться с её постоянным жужжанием. Джису усмехнулась подобному сравнению, ведь это очень похоже на правду. — Я уже не ребенок, мама. Но и не взрослая, — добавила Джису, видя что мама хочет возразить. — Я подросток. И мне свойственно как и любому человеку иметь свою точку зрения, свои интересы и свою жизнь. — Я всё это понимаю… — Нет, не понимаешь, — перебила Джису. — Ты видишь во мне беспомощное создание, которому требуется уход: кормление три раза в день, тепличная температура и полное одиночество без друзей и несколько часов в обнимку с учебником по основе экономики. — Когда ты так говоришь звучит ужасно, — проворчала мама, подходя ближе. — Но это ведь не так, ты сама понимаешь. Переезжаем мы только потому что так нужно. Друзей я тебе не выбираю, лишь даю советы, к которым ты всё равно не прислушиваешься. Дома я тебя уже не удерживаю. Ты ведь работаешь и гуляешь! — Мам, этого недостаточно. Я хочу учиться там где я хочу! — Всё дело в этом? Ты не хочешь учиться дома? — Да, — выдохнула Джису. — И… нет. Она закусила нижнюю губу и отвела взгляд. — Ты меня в конец запутала, — мама сжала переносицу и прикрыла глаза. Джису стиснула зубы, ощущая как внутри всё дрожит. Руки и ноги похолодели, а сердце готово было выскочить из груди. — Мам, я должна тебе рассказать кое-что очень, действительно очень важное. И тебе это очень и очень не понравится. Женщина нахмурилась, глядя в упор. Джису набрала в грудь побольше воздуха, готовясь вывалить на маму правду. Она уже решила, что лучшим решением будет признаться во всём ей. Если получится добиться разрешения — прекрасно, если нет… они скорее всего тут же переедут, но Джису будет знать что сделала всё что в её силах. Тишину в комнате разрезал рингтон её телефона. Джису повернулась на звук и потянулась за смартфоном, который всё ещё лежал на полу. Директор Ким. Джису подняла взгляд на маму. — Не хочешь ответить, раз всё равно взяла его? — укоризненно спросила она, указывая на телефон в руках дочери, который не переставал звонить. Джису сглотнула вязкую слюну и ответила на вызов. — Слушаю, — дрожащим голосом почти прошептала Джису, не сводя глаз с напряженного лица мамы. — Джису, добрый вечер. Извини, что поздно. Ты можешь говорить? Поздно? Который час вообще? — Да, всё в порядке. — Джису, я подумал над твоими словами, — Намджун откашлялся. — И решил, что школа не может лишиться такого студента как ты. Джису похлопала ресницами. — Что это значит? — Ты допускаешься к занятиям, Хлоя Эванс. С договором я всё уладил. Джису показалось, что выкачали весь воздух. Она вытаращила глаза на что мама напряглась еще сильнее. — В-вы не шутите? — Я очень редко шучу, Джису, — хохотнул директор. — Не знаю насколько это правильно, однако я убежден, что упустить тебя будет огромной ошибкой. Буду ждать тебя в школе как только начнутся занятия. Джису слышала улыбку в голосе директора и не сдержала собственную, благодарную. — Спасибо вам, — выдохнула Джису. — Всегда к твоим услугам. Сбросив вызов, Джису не могла перестать улыбаться. — Кто это? — Это был директор школы куда я поступила, — спокойно сказала Джису, кусая нижнюю губу. Наступившая тишина, давила на легкие, заставляя сердце пуститься во все тяжки, отбивать бешеный ритм. — Что? — воскликнула мама, подходя ближе. — Какая ещё школа, Джису? — Мам, это то что я хотела тебе рассказать. Я поступила в школу. Никогда ещё слова не давались так тяжело. Джису облизнула губы, чувствуя ранки от собственных зубов на них. — Школу актёрского мастерства, — голос ещё немного дрожал. — Я хотела сказать раньше, но мне не хотелось говорить по пусту, ведь было неизвестно поступила я или нет. — Джису, ты без моего ведома пошла и зачислилась в школу? — женщина была в неподдельном шоке. Джису медленно кивнула, наблюдая как мама прикрывает лицо ладонью. — Как я должна на это реагировать? Ты хочешь стать актрисой? Ты вообще понимаешь насколько это ненадежно, Джису? Ты это понимаешь? — Мам, я не думала, что всё зайдёт так далеко. В детстве я мечтала быть актрисой, — почти не ложь. — Тут узнаю, что есть отличная школа. Как раз начались вступительные экзамены и я решила попробовать, лишь попробовать и всё получилось. Я поступила на стипендию. Мама нахмурилась, затем громко вздохнула. — Ты сейчас на полном серьёзе говоришь мне о том, что решила воплотить детскую и незрелую мечту, поступив в сомнительное заведение? Как они могут принимать учеников без родителя рядом. Это уже многое говорит об этой школе. Однозначно не лучший вариант. — Мама, — твёрдо произнесла Джису. — Либо я учусь в этой школе и, так и быть, параллельно буду заниматься с учителем Мин. Либо ты мне вновь запрещаешь и я устрою самый настоящий бойкот. Брови мамы опустились ещё ниже. — Ты мне угрожаешь? — Ставлю ультиматум, — Джису старалась звучать уверенно, впиваясь ногтями в ладони, чтобы скрыть дрожь. Мама немного вздёрнула голову. — Неужели ты думаешь, что только так можно добиться желаемого? Это было настолько неожиданно, что Джису вмиг опустила руки. Однако не позволила из-за замешательства дать слабину. — Сама как думаешь? — холодно произнесла она. Мать кивнула несколько раз, устремив взор вниз. — Ладно. Будь по твоему, — бросила она, разворачиваясь к двери. В этом тоне читалось то, что Джису боялась больше всего на свете… — Разочарована тобой, — у двери мама всё же обернулась. — Делай, что считаешь нужным, однако когда ты поймёшь, что совершила ошибку меня может не быть рядом. Не всё можно исправить. Стоило двери захлопнуться, Джису осела на пол, как осенний лист. Глубокие вдохи и выдохи резали лёгкие, она даже не заметила, что почти не дышала от напряжения. Взгляд мамы оставил огненную печать в сознании. Вау, а это больно. Однако, в сердце трепетало крохотное создание, робко отогревая душу своим дыханием. Получилось. Пусть через призму лжи, давления и манипуляций, но мать отступила. Джису отстояла себя. Улыбка подкрадывается постепенно и Джису боится, что проснётся. Что всё вновь окажется безумным сном. Она подползает к кровати, не находя сил и надобности подниматься на ноги. Из-под низа достаёт небольшую коробку. В ней хранится самое ценное. Открыв крышку, она аккуратно берёт это в руки. «It's always darkest before the dawn» — гласит небольшая надпись на листке бумаги. Джису всё еще помнит, как услышала прекрасную песню из уст тогда ещё совсем незнакомого человека, который сейчас был так дорог сердцу, что тоска из-за тысячи километров между ними душила каждый день. Она помнит, как в тот самый момент, наблюдая за ловкими пальцами Сокджина, который будто был связан с гитарой кровными узами. Он пел настолько красиво, что дух захватывало. Возможно, в тот самый момент сердце окончательно пропиталось этой жуткой любовью к музыке, которая распирала Джису каждую минуту до сих пор. И та самая строчка сейчас красовалась на клочке бумаги. Джису всматривалась в каждую букву, лёжа прямо на полу. Настолько погрузившись в свои мысли, она не сразу поняла, что звонит телефон. Увидев от кого вызов, она не сдержала смешка от ироничности происходящего. — Оппа, ты очень вовремя. — Эй, суперзвезда, всё нормально? — обеспокоенный голос Сокджина действовал словно успокоительное. — Думаю, «нормально» не совсем подходит, — хохотнула Джису, всё ещё держа бумажку. — Ты пугаешь меня. Стоило сразу же рассказать, что мама позволила учится в Fercreate, пусть и не зная правды. Или рассказать то, как сердце сегодня испытало сразу горечь, обиду, злость, разочарование и страх. — Оппа, помнишь как мы познакомились? — поинтересовалась Джису с легкой улыбкой. — Конечно, звёздочка. У Джису тепло разливалось в груди от этого обращения, хоть и было слышно, что Сокджин ожидал услышать всё что угодно, но не это. — Я пел на площади нашего захолустья. Ты сидела рядом и решала свои бесконечные математические задачки. Я даже не сразу обратил внимание, когда ты подошла ко мне и с самым милым личиком на всём белом свете попросила дать тебе автограф, — ностальгически пересказывал Сокджин картинки прошлого. — Ты представляешь, как я растерялся тогда? Мне было ужасно неловко! — Но ты совсем не выглядел смущённым, — закатила глаза Джису. — Просто, я уже тогда понимал, что перед моим шармом тяжело устоять. Джису улыбнулась шире. Только Сокджин имеет эту способность поднимать настроение за считанные секунды. — Я тогда протянула бумажку со строчкой из песни, что ты пел. Помнишь её? — А как же, — уже серьёзно ответил Сокджин. — Когда ты протянула мне этот листок, и после моих слов о том, что я не популярный артист, ты сказала: «Тогда я буду твоей первой фанаткой». Лучший друг говорил тихо и спокойно, от чего даже глаза слипаться начинали. — Одной фразой ты подарила мне вдохновение, которое даёт мне силы до сих пор, ты знаешь? — солнечную улыбку старшего не погасит даже то огромное расстояние между ними. — А ты одной песней заставил осознать, что без музыки мне не жить, — Джису нежно провела кончиками пальцев по немного выцветшему автографу. — Помнишь ту строчку? — Помню. Она моя любимая. Джису аккуратно складывает ценное воспоминание и бережно кладёт обратно в коробку, где также лежит конверт со скромными сбережения от отложенной зарплаты. В груди ещё тревожно трепетало после разговора с мамой. Но отрадные воспоминания и предвкушение перед занятиями всё же дарят волнующую сладость. — Перед рассветом всегда темнее всего.

***

Волнение захлёстывает волнами. Но оно не такое удушающее как перед вступительными экзаменами. Оно мягко обволакивает, обещает нечто особенное и невообразимое. Глаз всё никак не отвести от тёмно-синих дверей Fercreate. Джису помнит как жаждала узнать, что же они таят за собой. Однако даже сейчас, прекрасно понимая, что там, желание оказаться за ними лишь возросло в десятки раз. Ученики, не скрывая радости, неторопливым потоком плывут мимо Джису, пока она взглядом скользит по яркому оформлению здания. — Ну что? — Чеён поворачивается лицом к ней. — Готова, Хлоя? Джису заправляет за ухо переднюю прядку волос зелёного цвета. — Да, — уверенно кивает она, делая ещё один шаг навстречу мечте.