Татуировка Дракона

Человек ревнив не тогда, когда любит, а когда хочет быть любимым.

Бенджамин Джонсон

Я всё ещё был очень зол, когда Коул подошёл ближе, прижав меня к комоду окончательно, тем самым закрывая все пути для отхода. Вломился в моё личное пространство, начал качать права, а теперь хочет понимания и послушания? Кулаки после таких мыслей чесались всё сильнее, ведь я не понимал, к чему было всё это шоу, откуда он вообще узнал о том, где я был, да и какая разница ему до этого была. — Объяснись. Он продолжал меня сверлить взглядом, вызывая чувство некой паники, которая накатывала с каждой безмолвной секундой с его стороны. Казалось, будто всё замерло, лишь стук сердца напоминал о том, что происходящее более, чем реально. Я вполне мог начать скандал, даже драку, если хотел, правда это было не так удобно, ведь я находился в полотенце. Мысленно я выдохнул, когда сводный брат всё же прервал молчание. — К чёрту. Его руки обхватили мои ягодицы, прижимая их к себе, голым торсом я почувствовал его кофту, руки мгновенно упёрлись в чужие плечи, а с горла сорвался вскрик. Паника резко охватила разум, ведь внутри я понимал, что не смогу дать отпор из-за резкого различия в силе. Последний шанс на спасение я видел в том, чтобы ударить мерзавца по ноге, и когда это сделал, то Коул согнулся от боли, что дало мне время на побег. Но не успел я подбежать к двери, как был грубо перехвачен за талию и вскоре очутился на кровати с заведённым вверх руками. Сбившееся дыхание и учащённый пульс выдавали моё волнение с головой, пока чужая рука орудовала на бедре, даже не думая останавливаться. Я не понимал смысла его поступка, ведь после ночи на поляне он ни разу не подходил, не начинал диалог, да и вёл себя со мной, как с пустым местом. Хотелось сломать эту чёртову кисть, которая служила причиной тепла на коже, накричать на него и послать, но слова будто застряли в горле. Я чувствовал широкую мужскую ладонь — от кончиков пальцев на крестце до большого пальца, упирающегося в мягкую кожу над тазовой костью. Опустив глаза, я встретился с ним взглядом. Он напряженно смотрел на меня. Я видел, как поднимается и опадает его грудь, как дыхание становится все глубже. На резко очерченной челюсти дрогнул мускул. Он ждал, что я его остановлю, но шок слишком охватил сознание. У меня было вполне достаточно времени, чтобы оттолкнуть его и уйти, но прежде чем как-то отреагировать, мне надо было разобраться с кипящей в груди бурей эмоций. Ничего подобного я раньше не чувствовал и никак не ожидал, что почувствую что-то такое по отношению к нему. — Можно...? — прошептал он. До меня не сразу дошёл смысл его слов сквозь пелену затуманенного сознания, но как только я почувствовал его руку, съехавшую В его глазах насмешка мешалась с беспокойством. Как я мог допустить, чтобы тело так реагировало? Мне все еще хотелось ударить его, но намного сильней хотелось, чтобы он продолжал. Между ног волной растекалась слабость. Тем временем Коул засунул руку под полотенце. Я почувствовал, как ткань сползает с моего тела. Его пальцы ласкали кожу и прикоснулись к члену. Я прикусил губу, стараясь — безуспешно — сдержать стон. Когда я взглянул на него, то увидел, что у него на лбу выступили капельки пота. — Черт, — тихо прорычал он. Он закрыл глаза и, кажется, отдался той же внутренней борьбе, что и я. Покосившись вниз, я обнаружил, что мягкая ткань его брюк натянулась. На его лице отчетливо читалась ярость. Он весь дрожал, губы прижались к моим, язык шарил во рту. — Посмотри на меня. Наш глаза встретились в непрерывной борьбе, он творил с моим телом удивительные вещи. Он трогал меня внизу то грубо, то настолько нежно, что подкашивались ноги. Я прижимался к нему, он ко мне. Коул проводил вдоль моего члена рукой, пока тот не стал влажным. Но затем он остановился. Коул медленно моргнул. Длинные темные ресницы коснулись щек. А затем он сказал: — Попроси меня, чтобы я дал тебе кончить. Неверный тон. Это прозвучало почти как вопрос, но слова выдавали его, чертового подонка, с головой. Я хотел, чтобы он дал мне кончить. Больше всего на свете. Но будь я проклят, если когда-нибудь о чем-то его попрошу. Презрительно сощурив глаза, я процедил: — Коул, ты настоящий говнюк. Судя по его улыбке, именно этого он и добивался. Меня так и подмывало вогнать колено ему в пах, но тогда я бы не получил то, чего хотел гораздо больше. — Скажите «пожалуйста», Оскар. — Пожалуйста, иди и оттрахай себя в зад. Через пару секунд на моей груди оказались его зубы, а смена положений заставила меня вскрикнуть. Я весь горел и каждой клеточкой своего тела жаждал его грубого прикосновения. — По крайней мере, ты упрямо стоишь на своем, — прорычал он, куснув меня за плечо. Его хриплый голос творил со мной странные вещи. Однако он лишь рассмеялся мне в ухо. И, возможно, заметил, как от этого звука у меня по спине пробежала дрожь. Та часть меня, что его ненавидела, растворялась, как крупицы сахара на языке, зато другая, которой хотелось взять все, что он мог мне дать, разрасталась, горячая и нетерпеливая. — Просто скажи мне, — наклонившись вперед, он сжал губами мочку моего уха, а потом сильно куснул. — Обещаю, что дам тебе кончить. — Пожалуйста, — произнёс я, закрывая глаза. Протянув руку, он принялся двигать рукой — точно выверенное давление, идеальный ритм. Я погрузил пальцы в его волосы и сильно потянул, надеясь добиться от него хоть какой-то реакции, проверить, в своем ли он уме или я окончательно спятил. Какого черта мы делаем? Оргазм накатил на меня волной и я вскрикнул. Он закрыл мне рот, чтобы никто не услышал моих развязных стонов. Коул зарычал и наклонился ко мне, покрывая шею поцелуями и прижав свой напряженный член к моему животу. — А теперь сделай мне хорошо. Высвободив одну руку, я сжал его член и начала поглаживать. Я хотел сказать это вслух, но будь я проклят, если когда-нибудь позволю этому придурку узнать, насколько он безупречен. Вместо этого я отстранился и посмотрел на него, полуприкрыв веки. Коул напрягся и громко застонал. Я взглянул на него снизу вверх. Его лоб был нахмурен, а глаза закрыты. Он выглядел уязвимым и невероятно привлекательным в своей блаженной истоме. Но он не был уязвимым. Он был самым редкостным козлом на этой планете, и я стоял перед ним раздетым. Ну уж нет. Так и не сделав ему того, чего он так хотел, я встал, подхватил одежду с пола и, накинув на себя полотенце, встретился с ним взглядом. Теперь, когда он не прикасался ко мне и не заставлял чувствовать то, на что не имел ни малейшего права, это было намного легче. Секунды утекали. Никто из нас не отводил взгляда. — Какого хрена ты делаешь? — прохрипел он. — Больше никогда не прикасайся ко мне. С этими словами я выскочил из комнаты, стараясь изо всех сил, чтобы дрожащие ноги меня не подвели. В гостиной я набросил одежду, сверху куртку, отчаянно пытаясь застегнуть пуговицы трясущимися пальцами. Коул не выходил, и я кинулся к двери, моля про себя: «Только бы покинуть это место прежде, чем мне снова придется столкнуться с ним лицом к лицу». Я решил не думать о том, что произошло, пока не выберусь оттуда. Я позволил ему довести меня до самого потрясающего оргазма в моей жизни, а затем оставил в комнате со спущенными штанами и с наикрутейшим стояком в истории человечества. Я поспешил к дверям. При каждом шаге давление между ног напоминала мне о событиях последнего часа. Добравшись до ближайшего парка, я сел на скамейку и спокойно выдохнул. Что, черт побери, это было?