cursed

«Мы скучали по тебе.»

***

      Ее глаза метались между маленьким мальчиком перед ней и дамой, стоявшей на последних ступеньках лестницы, ведущей в хижину. Амелия позволила своему взгляду задержаться на этой женщине на полминуты.       Она смотрела на каштановые густые локоны, которые беспорядочно падали ей на плечи, и на милостивую улыбку, с которой она на нее смотрела. Глаза девушки блестели от слез, и ей пришлось слегка прищуриться, потому что солнце ярко светило над ними.       Неуверенный изгиб призрачно изогнул губы Амелии, как будто она не могла решить, что с этим делать.       Одновременно это могло разорвать ее на части, но или стать тем, что исцелило бы ее. Она никак не могла сообразить, что ей делать.       Сначала она хотела убежать. Бежать от всех чувств, которые это вызывало у нее, но она не могла из-за маленького мальчика, который стоял перед ней, следя за ее движениями.       Мягкий звук шагов, приближающихся сзади, заставил ее почувствовать себя в безопасности. Теодор и Драко оказались в несколько шагах от нее по обе стороны.       Тео стоял, скрестив руки на груди, его брови были опущены, а на лице красовалась осуждающая гримаса, в то время как у Малфоя были засунуты руки в карманы, и он даже не смотрел на леди, только на Амелию.       Всегда на нее.       — Ты не обязана этого делать. — Тихо сказал Драко, делая шаг ближе к ней. — Ты знаешь, что не обязана.       Голова Амелии наклонилась, глядя вниз на траву, когда почувствовала его руку на своей пояснице, дающую ей весь комфорт, в котором она могла нуждаться.       Закрыв глаза, она вздохнула.       — Знаю. — Прошептала она. — Знаю, что не обязана.       Он отпустил ее, снова отступив назад, и ее кости заныли от потери его прикосновений, чувствуя себя одинокой.       — Это мама.       Все трое вытянули шеи, в замешательстве уставившись на мальчика с каштановыми волосами, и она сразу почувствовала себя виноватой за то, что не обратила на него внимания. Его рука тянулась к ней, чтобы она взяла ее.       Атлас широко улыбался ей, и она улыбнулась в ответ.       — Я знаю. — Мягко сказала она и снова опустилась на одно колено. — Знаю, что это мама.       Амелия не знала, что ее мать сохранила память о дочери для своего сына. Не проходило ни единого дня, чтобы она не говорила о ней. Чтобы она не напоминала Атласу, что однажды он встретит свою хваленую сестру.       Встретит ангела, которым ее матери пришлось пожертвовать, жизнь, от которой ей пришлось отказаться, чтобы спасти его. И еще она сказала, что они всегда должны быть благодарны Амели и всему, что она для них сделала.       Атлас знал Амелию. Он знал о ней все, что можно было знать, все, что рассказывала ему их мать. Она действительно рассказывала ему большую часть о девушке, которую так сильно подвела.       Лицо мальчика просветлело, а изгиб губ стал шире.       — Тогда подойди поздороваться. — Пробормотал он, все еще держа руку между ними. — Мы скучали по тебе.       Ей показалось, что кто-то вонзил в нее нож прямо насквозь. Понимание, что маленький мальчик с растрепанными кудрями знал ее, а она его нет — разбивало ей сердце.       Кивнув, она постаралась не обращать на эти чувства внимания, обхватила его пальцы, и он крепко сжал ее руку, увлекая за собой по покрытой травой земле.       — Мама тоже скучала по тебе. — Сказал он, когда они подошли ближе к дому. — Не так, как я, но почти.       Все ее тело горело, когда она последовала за своим братом. Его рука казалась такой маленькой в ее ладони. Она никогда не чувствовала этого раньше, никогда не находилась так близко к ребенку.       Амелия всегда старалась держаться подальше от детей, чтобы не причинять им боли, как все в конечном счете причиняли ее ей, когда она сама была маленькой.       Она так хотела быть рядом с Айми до того, как у нее отняли жизнь. Иногда она не могла не представлять, как бы все было, как бы она заботилась о ней больше, чем о ком-либо другом.       — Амелия. — Выдохнула ее мать, ее плечи опустились, когда она с ужасом посмотрела на свою дочь. Один только голос Афины заставил внутренности Амелии сжаться и скрутиться. Ей было очень больно слышать, как мать произносит ее имя после семи лет разлуки.       Жить с верой, что она мертва и оплакивать ее потерю в течение почти десяти лет было бы нелегко для любого другого человека, но Амелия жила, чтобы быть кем угодно, только не обычным человеком.       Амелия молчала, остановившись в начале лестницы. Ее подбородок был опущен, а волосы рассыпались по плечам.       — Амели. — Снова произнесла ее мать, заставив ее глаза вспыхнуть, когда она встретилась взглядом с теми глазами, которые никогда не могла мечтать увидеть снова. — Привет, Амелия…       — Я… — Амелия проглотила нерешительность, слегка покачав головой. — Я не могу…       Ее мать быстро закивала и сделала последний шаг вниз по крыльцу.       — Я знаю, знаю. — Быстро заговорила Афина. — Все в порядке, я понимаю, что тебе тяжело.       Драко и Теодор приблизились к ним, все еще останавливаясь в нескольких футах. Они не хотели вмешиваться, но все же не могли позволить ей в одиночку проходить через это. Она чувствовала, как они оба так беспокойно смотрели на нее.       — Я знаю, что это может быть неуместно… — Продолжила ее мать, нервно жестикулируя руками в воздухе, пока говорила. — Но ты не возражаешь, если я…       Она не закончила фразу, увидев кивок, упавший с головы Амелии, который дал ей разрешения обнять дочь и прижать ее еще ближе, чем она делала раньше. Но Амелия не обняла ее в ответ.       Она просто стояла, застыв от прикосновения, а ее рука все еще крепко сжимала ладонь брата.       — Мне так жаль, я скучала по тебе. — Прошептала Афина, не задумываясь над тем, что сказала. — Я не могу выразить тебе, как мне жаль, что я так поступила с тобой.       Откинувшись от дочери, глаза Афины расширились при виде взрослой и потрясающей Амелии. Она сама не могла в это поверить. Она и представить себе не могла, что человек, стоящий перед ней, на самом деле та же самая девушка, которую она когда-то оставила.       Амелия все еще казалось добросердечным, теплым ребенком, каким она ее учила быть. Все вокруг них ярко осветилось, когда Амелия подошла ближе.       — Я не… — Амелия продолжала качать головой, так неуверенная в том, хотела она этого или нет. — Прости, но я…       Мать чувствовала, как неуверенно чувствовала себя ее дочь, и все внимание, направленное на нее, только усугубляло это. Вместо этого она сделала шаг мимо Амелии, ближе к мальчикам позади нее.       Ее рука поднялась в воздух, когда она вежливо улыбнулась.       — Тедди. — Она склонила голову к мальчику. — Или уже Теодор? Она все еще зовет тебя…       — Афина. — Резко обрезал он, будучи совсем недовольный этой встречей. — Теодор.       Амелия развернулась, все еще держа Атласа за руку, замечая то, как Тео немного отодвинулся от ее матери, соблюдая необходимую дистанцию и подозрительно уставился на леди, когда она кивнула головой в сторону блондина.       — А ты, должно быть, Драко Малфой, я полагаю? — Настороженно произнесла она. — Эти светлые волосы вряд ли могут принадлежать какой-либо другой крови.       Челюсти Драко стиснулись, и он отвел взгляд, встревоженный женщиной, строго кивая.       — А ты мать, я полагаю? — Его голос прозвучал холодно. — Та мать, которая бросила свою одиннадцатилетнюю…       — Драко. — Амелия потянулась к нему, ее нежный голос немедленно остановил его, и его серые глаза, наполненные злобой, встретились с ее. — Пожалуйста.       Афина пыталась поддержать разговор с Теодором, даже обнимая парня, которого когда-то знала, но Амелия не могла сосредоточиться на этом.       Видя то, как тело Малфоя было переполнено злобой и критикой, она почувствовала, что не справиться с этим. Он не позволил бы ее матери воспользоваться ее добротой и продолжал бы стоять на своем до тех пор, пока Афине не пришлось бы отступить.       — Драко… — Снова позвала Амелия, привлекая его внимание, и он расправил плечи, осторожно глядя на нее. — Иди сюда, я хочу тебя кое с кем познакомить.       Она сделала то, что по ее мнению, отвлекло бы его от прошлых поступков ее матери, и она тонко улыбнулась блондину, когда он подошел к ним, остановившись всего в нескольких дюймах от нее. Взгляд Малфоя ни разу не оторвался от ее глаз.       Возвышаясь над ней, он с любопытством смотрел на нее сверху вниз, так близко, что она чувствовала его дыхание на своих губах.       — Что? — Хрипло пробормотал он, сохраняя свою мантию жестокости.       Амелия позволила своему взгляду скользнуть по его пепельной коже. Даже в ситуации, подобной этой, она не могла перестать любоваться им, и уголок его губ дернулся, когда он заметил это.       — Я бы хотела, чтобы ты познакомился с Атласом. — Она попыталась прочитать реакцию блондина, но он не позволил ни одной эмоции отразиться на лице. Амелия посмотрела вниз, и Драко проследил за ее взглядом, видя маленького мальчика, держащего Амелию за руку.       Он видел его раньше, но не мог признать этого. Он не хотел переступать черту или заставлять ее чувствовать себя отвергнутой в чем-то, что должно было быть полностью под ее контролем.       Мальчик поднял глаза, выгибая шею, чтобы иметь возможность видеть Драко целиком. Он действительно был высок, особенно для ребенка.       Повисла пауза, блондин колебался полминуты, пока смотрел на ребенка сверху вниз, его голова была затуманена тем, что он должен был сделать, и без предупреждения Драко опустился на одно колено, будучи все еще выше мальчика.       Он положил руки на колено. Его ладонь поднялась вверх, когда он увидел, как Атлас отпустил Амелию и с сомнением протянул руку к Драко.       Тепло разлилось по его бледной коже, когда он почувствовал, как руки Амелии мягко скользнули по его плечам, и она придвинулась ближе к Драко, удерживая его, пока он опирался на колено.       Амелия улыбнулась при виде того, как Атлас так охотно положил свою руку в руку Драко. Как будто он не знал никакого зла в этом мире.       — Драко. — Представился блондин, на этот раз любезно, его голос был сдержанным. — Драко Малфой, а ты?       Парень заметил, как покраснели щеки Атласа, и он попытался стоять так же прямо и ровно, как Драко, прочищая горло.       — Атлас… — Снова повисла небольшая пауза, и его глаза заблестели, когда он заметил кольца, покрывающие пальцы Драко. — Атлас Эйвери… — Поспешно добавил мальчик, прежде чем слегка нахмурился. — Как у тебя может быть столько колец на одной руке?       Драко на мгновение закрыл глаза, чувствуя, как пальцы Амелии нежно погладили его волосы сзади, запутываясь пальцами в светлых прядях. Ему нравилось прикосновение, которое она дарила ему, даже если оно было бессознательным.       Она совсем не задумывалась о том, что делала, водя пальцами по его плечам и обратно вверх. Девушка просто проявляла и демонстрировала привязанность блондину.       — Ну вообще-то это не так уж и сложно. — Ответил Драко, глядя прямо в карие глаза мальчика. — Через некоторое время к этому привыкаешь.       Атлас нетерпеливо кивнул и отдернул руку от Малфоя, указывая через двор на коробку.       — У меня тоже есть кольцо, но оно в той коробке, а крышка тяжелая. Не могли бы вы помочь мне…       Малфой сжал губы, нахмурившись, чтобы не дать увидеть улыбку, которая собиралась появиться на лице из-за заданного вопроса. Он действительно был удивлен, что мальчик оказался таким доверчивым. Что он не запнулся в разговоре и попросил о помощи.       — Конечно. — Пробормотал он, поднимаясь на ноги, когда Атлас пошел по траве. Драко повернулся к девушке, заметив слабую улыбку на ее губах. — Мы можем уйти, Амелия. — Малфой напрягся, чувствуя, как ее теплые объятия стали остывать. — Мы не обязаны быть здесь, и ты не должна этого делать.       Поднеся его руку к своей щеке, она наклонила к ней голову, нежно целуя его ладонь.       — Знаю, но думаю, что должна поговорить с ней, верно?       Драко хмыкнул.       — Ты не должна. Если не хочешь, то не стоит этого делать. Скажи только слово, и я заберу тебя отсюда.       Амели наклонила голову, кивнув, когда он позволил своей руке задержаться на мгновение, чувствуя ее кожу подушечкой большого пальца, а затем отступил, следуя за энергичным мальчиком.       — Ну, у нее появился кто-то, я вижу… — Прошептала Афина, оглядываясь через плечо, чтобы разглядеть блондина, стоящего позади. — Я рада, что она встретила кого-то, кто…       Теодор почувствовал, как его зубы стиснулись, а тело напряглось от слов, которые она произносила.       — На твоем месте я бы молчал. — Пробормотал он, пристально глядя на Амелию. — Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.       Афина повернулась, полностью посмотрел на Тео, и на нее упал мучительный взгляд.       — Я точно знаю, через что прошла моя дочь, Теодор. — Честно сказала она. — Только то, что я не была рядом, не значит, что я не присматривала за ней.       — Да ладно. — Вскипел Теодор, отступая от нее на шаг, его лицо исказила обеспокоенная гримаса. — Если ты присматривала за ней, то как могла оставить ее? Как ты могла просто стоять в стороне и смотреть, как она разрушается?       — Мой сын… — Прошептала Афина, качая головой. — Я ничего не могла сделать, иначе бы мой сын подвергся опасности.       Никогда еще Теодор не чувствовал себя таким разочарованным, как сейчас.       — И ты просто оставила ее наедине с этим? Предпочла одного ребенка другому? — Он чувствовал мерзкое чувство. — Это очень классно с твоей стороны, Афина, я бы никогда…       — Что с тобой произошло? — Выдохнула Афина, рассеянно глядя на мальчика. — Раньше ты был такой светлой душой, Теодор, а теперь… Теперь ты…       — Если бы ты была рядом, видя то, что мы были вынуждены увидеть… — Он проглотил комок в горле. — Увидела то, что пришлось наблюдать мне, через что она прошла, ты бы тоже изменилась.       Афина больше ничего не сказала. Она повернулась, чтобы посмотреть, как ее дочь соскользнула на одну из ступенек, ее подбородок ровно покоился на сложенных на коленях ладонях.       — Я просто… — Она опустила глаза, отводя взгляд от брюнета. — Я скучала по тебе, Теодор, что бы ты не говорил, я действительно скучала.       Он отвел от нее взгляд, нуждаясь в минутном перерыве, чтобы просто успокоиться и собраться со своими нервами, прежде чем представиться маленькому мальчику, с которым Драко играл.       Ему было так больно разговаривать с ее матерью, ведь она очень много значила для него в прошлом. Она была той, кого он оплакивал. Той, на кого он хотел равняться.       Проведя рукой по волосам, поправляя каштановые, растрепанные пряди, он с горечью выдохнул и подошел к двум мальчикам.       Амелия улыбнулась в ладони, наблюдая, как Теодор опустился на землю рядом с Драко и Атласом. Странно, но она не чувствовала себя неестественно рядом с маленьким мальчиком. Все было совсем не так, как она думала.       Как будто она встретилась с тем, кого давно знала, и не чувствовала презрения, которое боялась почувствовать.       Амелии было стыдно от ненависти к этому невинному мальчику, своему брату, за то, что ее мать оставила ее, чтобы защитить его, но она не была бы той Амелией, которой стала, если бы удержала в себе хотя бы капельку этой ненависти.       — Амелия, ты не могла бы… — Афина вывела ее из глубоких раздумий, заставив поднять глаза и посмотреть на яркое солнце, которое прикрыла тень ее матери. — Я бы хотела поговорить с тобой, если можно? Тебе не обязательно говорить со мной, можешь просто послушать.       Ее улыбка вскоре исчезла, а глаза опустились, чтобы посмотреть на гравийную дорожку.       — Конечно. — Тихо ответила Амелия.       Ее мать, не теряя ни секунды, присела на лестницу рядом со своей дочерью и прижала колени к груди, как всегда делала Амелия.       — Я рада, что ты решила приехать сюда. — Начала Афина, осторожно взглянув на свою дочь, пока та сидела, свернувшись калачиком, наблюдая за мальчиками. — Я знаю, что из-за меня тебе было трудно найти нас, и надеюсь, ты понимаешь, почему я это сделала. — Амелия кивнула, прикусив нижнюю губу. — Но я хотела, чтобы ты нашла нас. Я просто боялась, что за тобой кто-то последует… — Говорила она, все еще глядя на девушку. — Это было опасно для всех нас, и я хотела… — Афина прочистила горло. — Я прокручивала этот сценарий в голове, наверное, тысячу раз, Амелия. Я не знала, когда смогу увидеть тебя снова. — Она пыталась утешить ее в самые отчаянные времена.       Это пронзило Амелию насквозь, когда она услышала слова своей матери, но Афина быстро поняла, что ей не слишком нравилось слушать то, о чем она говорила.       — Нет способа передать все, что я хочу сказать, но… — Она знала, что у нее не так много времени, чтобы сказать все, что она хотела сказать. — Я кое-кого встретила. — Сказала Афина, наконец-то заслужив внимание, которого она так жаждала от своей дочери. Амелия повернулась к своей матери. — Я встретила кое-кого около… Около десяти лет назад. Кого-то, кого я никогда не думала встретить, и я влюбилась, очень сильно.       Амелия нахмурилась, ее кожа задрожала от правды, которую она слышала.       — Но разве тогда ты не была с отцом?       — Была. — Афина подняла голову и осмотрела окрестности сканирующим взглядом. Ее взгляд остановился на Драко. — Но, думаю, мы обе знаем, каково это — влюбиться в спасителя, будучи привязанной к дьяволу.       Взгляд Амелии снова упал на светловолосого парня, пока он отдыхал на траве, заложив руки за спину, чтобы поддерживаться, и его грудь резко поднималась и опускалась. Должно быть, ему тяжело, подумала она. Отдавать так много себя, чтобы доставить ей удовольствие.       — Да… — Прошептала она, не отрывая взгляда от Драко, и всего на секунду он оглянулся на нее издалека, смотря на девушку так, как смотрел только он. — Я знаю…       — И когда это случилось… — Продолжала Афина. — Когда я совершила ошибку, изменив твоему отцу, я не знала, что позже это будет использовано против меня, и все пойдет в ад. — Она вздохнула. — Я была очень несчастна с твоим отцом, Амелия. Я была поймана в ловушку брака с мужчиной, который причинял нам боль, нам двоим, и я не могла… У нас не было способа покинуть его вместе, не живыми и не вместе. Он был слишком силен, он… — Ее голос задрожал. — Он бы сделал с нами такое, Амелия, что ты даже не можешь себе представить. И когда я узнала, что беременна от этого мужчины… Я решила уйти. Он убил бы меня еще до того, как Атлас бы появился на свет. Он бы убил всех нас… — Амелия закрыла глаза, позволяя рассказу матери проникать в ее голову. — И я сделала то, что считала правильным. Я думала, что сделала все, что могла, чтобы спасти тебя от всего этого, но получилось по другому, и когда я поняла это…       — Было слишком поздно. — Тихо выдохнула Амелия. — Всегда кажется, что уже слишком поздно, не так ли?       Ее мать повернулась, полностью повернувшись лицом к дочери.       — Было слишком поздно. Ты уже похоронила меня, и я не могла вернуться.       — Амелия, иди сюда, прямо сейчас. — Прорычал ее отец, протягивая руку из машины. — У меня нет времени на твои игры. Ты наиграешься, когда мы вернемся домой, а сейчас нам нужно уезжать.       Амелия посмотрела на куклу в своей руке. Она повсюду носила ее с собой. Ни разу она не выходила дома без нее.       — Мне нужно забрать свою куклу! — Крикнула она, пробегая через огромный передний двор к коробке с игрушками.       Наклонившись, она взяла другую куклу, которая подходила к той, которую она уже держала.       — Сейчас же, Амелия, или, клянусь богом, я сожгу все твои игрушки! — Злобно крикнул Эндрю из черной машины, щелкнув пальцами, когда она бросилась к автомобилю.       — Извините, сэр. — Ее голос прозвучал невероятно тонко, ведь она точно знала, что он причинит ей боль за непослушание, но ей нужно было взять куклу. Туда, куда они собирались, они были ей жизненно необходимы. — Мне нужно было…       — Подумать только, тебе одиннадцать лет, а ты таскаешься с этими чертовыми куклами! — Он схватил ее за руку и чуть не швырнул на заднее сиденье машины, прежде чем сел рядом.       Амелия почувствовала слезы на глазах от жгучего следа его пальцев, разрывающего ее кожу, но, как она всегда делала, она проглотила это, потянув ремень и закрепляя его вокруг себя, кладя кукол на колени.       Сегодня она была одета в черное.       Ей совсем не нравился этот цвет, ведь ее мать говорила, что он предназначен для грустных дней. Когда бабушка перестала их навещать, мама вышла в сад в черном платье, и все вокруг тоже были одеты в черные костюмы и платья.       — Никаких фокусов сегодня, Амелия. — Пробормотал ее отце рядом, переворачивая страницу своей газеты, когда водитель начал выезжать с их парковки. — Я не хочу видеть, как ты бегаешь вокруг, выставляя меня дураком.       Эндрю был в темных очках. Он надевал их только тогда, когда был подавлен, Амелия знала это. А еще на нем был тот дорогой костюм.       — Я ясно выразился? — Он повернул шею, глядя на нее сверху вниз, но все, что она видела, было ее собственное отражение в его очках. — Я не хочу, чтобы ты устраивала цирк, Амелия. Там будут важные люди, и я не хочу, чтобы ты все испортила. Поняла?       Кивая, она крепко прижимала к себе кукол.       — Поняла, сэр.       Амелия знала, что если не ответит на этот вопрос, то отец разозлится.       Она не произнесла больше ни слова за всю оставшуюся дорогу, даже когда они приехали. Он помог ей выйти из машины, подняв, а затем поставил на ноги и наклонился, слегка опуская солнцезащитные очки.       — Ты помнишь, о чем мы говорили, Амелия? — Снова спросил он ее с угрозой в голосе. — О том, как ты должна себя вести?       — Да, сэр.       Солнце ярко освещало их, когда они спускались на кладбище. Ее кожа была такой горячей, и ей казалось, что она вспотела под платьем, но ничего не могла с этим поделать.       У Амелии была одежда только с длинными рукавами, чтобы никто не мог видеть шрамы и синяки на ее руках и плечах.       Эндрю схватил ее за руку, заметив, как девочка начала отходить от реальности и погружаться в свой собственный мир воображения.       — Амелия. — Предупредил он ее. — Манеры.       Она выпрямила спину, оглядываясь вокруг, когда заметила стулья, стоящие в ряд, и гроб посередине. Гости сидели должным образом и повернули головы, когда двое Эйвери прошли по дорожке и сели впереди всех.       Амелия сегодня прощалась со своей матерью.       Ее отец время от времени склонял голову, приветствуя людей, которых он узнавал, прежде чем жестом руки пригласил Амелию сесть рядом с ним.       Скользнув на стул, она изо всех сил пыталась сесть соответствующим образом, ни разу не дрогнув, сосредоточившись на том, что говорил священник.       Все это не заняло много времени, пока гости не поднялись на ноги, и Эндрю не положил руку на плечо Амелии.       — Давай попрощаемся с мамой, ладно?       Это был первый раз, когда прикосновения отца не были болезненными.       Это было совсем не больно.       Поднявшись со стула, она выпрямилась рядом с отцом и мягкими шагами подошла к гробу. Амелия не могла не улыбнуться при виде того, как розы идеально обрамляли гроб, пока его опускали в землю.       В одной руке она сжимала ладонь отца, а в другой двух кукол. Она не осмеливалась сделать неверный шаг, когда ее улыбка стала шире.       Все было красиво, так же, какой была ее мама.       — Я могу попрощаться? — Спросила она, наклонив голову, когда ее отец кивнул, и она, спотыкаясь подошла к гробу.       Чувствуя, как ее улыбка постепенно угасает, она посмотрела вниз на розы, а затем на двух кукол в своих руках.       — Я скучаю, мам. — Прошептала Амели, пока слезы жгли ей глаза. — Прости, что я больше не могу быть с тобой. Я не хочу, чтобы тебе было одиноко. — Ее руки дрожали, а по щекам катились капли слез. — Я принесла это для тебя. — Тихо прошептала она. — Ты всегда говорила, что одна для меня, а другая для тебя, но сейчас мне не с кем играть, и ты будешь совсем одна, так что тебе нужна и та, и другая.       Амелия так крепко прижала их к груди, как только могла, прежде чем позволила им выпасть из ее рук и упасть на землю.       — Позаботься о них, а я позабочусь о себе. — Прошептала она, зная, что всегда было наоборот. Мама заботилась о ней, а она заботилась о своих куклах, а теперь… Теперь мама не могла больше о ней заботиться. — Я люблю тебя. — Воскликнула она, чувствуя, как сжалась ее грудь. — Скоро увидимся.

***

      Амелия искренне верила, что в тот день похоронила свою мать.       Она посмотрела вниз на потертое дерево на ступеньке, на которой сидела, и ее голова прислонилась к коленям.       — Почему? — Амелия пыталась подобрать слова. — Почему это случилось с нами? С каким мужчиной ты изменяла, из-за которого все это…       Это поразило ее. Осознание поразило ее среди ясного неба над ними, заставив ее сердцебиение усилиться в ушах, а дыхание обжечь, когда она резко вздохнула. Она вскинула голову, вцепилась в бревно дрожащими руками и оттолкнулась от матери.       — Нет… — Мучительно выдохнула она. — Скажи, что ты этого не делала. Скажи мне, что ты не изменяла отцу с…       Амелия даже не осмеливалась произнести это.       Теперь все обрело смысл.       Все завертелось в круге, в котором она застряла, казалось, на всю жизнь. Все, что она чувствовала, каждый раз, когда Драко рылся в ее голове, когда Темный Лорд отдал ее тело Адриану за то, что Драко не смог сделать.       Почему она была причиной прощения Люциуса, почему Драко должен был одурачить ее, и самое главное, почему ее разум и воспоминания были самым ценным активом. Почему Пожиратели Смерти не смогли уничтожить Драко, почему Темный Лорд спас ей жизнь.       Почему ее втянули во все это. Почему она никогда не жила свободно.       Все стало ясно.       -… С Волан-де-Мортом. — Нижняя губа Амелия задрожала из-за понимания. — У тебя был роман с Волан-де-Мортом, а Атлас — его сын.       В глазах Афины было пронизывающее напряжение.       — Да, Амелия. Именно так. Атлас — сын Темного Лорда.       Слезы выступили у нее на глаза, и она посмотрела на троих мальчиков. Атлас учил Драко чему-то, и ей показалось, что она не может дышать.       Все сложилось воедино, прояснилось до такой степени, что у нее потяжелело в голове.       — Кто он такой? — Спросила она так тихо, что ее мать едва расслышала это. — Он должен быть кем-то, не так ли? Раз Темный Лорд так сильно хочет до него добраться. — Пока она говорила, у нее болело горло, а кинжалы непрерывно пронзали ее легкие.       Афина почти почувствовала тяжесть на сердце Амели.       — Они называют это Крестражем, частичкой его души. Обычно в подобных случаях этого не происходит. В большинстве случаев Крестраж можно создать, когда вы забираете жизнь, но иногда, редко, они создаются вот так.       Ее глаза закрылись, а по щекам покатились слезы.       — Он знает? Атлас, я имею в виду, он знает, почему ты скрываешься?       — Нет. — Призналась Афина, глядя вниз на руки Амелии, и замечая то, как ее пальцы поддергиваются. Атлас тоже так делал, когда нервничал. — Он знает, что мир опасен, и что мы просто осторожны, но не более того.       Амелия кивнула, чувствуя, как здравомыслие мучает ее.       — Значит, ты никогда не будешь в безопасности? Он никогда не будет в безопасности от Темного Лорда?       На небольшую минутку их окутала тягучая тишина.       — Он никогда не сможет жить нормальной жизнью, нет. — С болью выдохнула ее мать. — Он — одна из причин, по которой Волан-де-Морт все еще жив, и если бы люди знали о нем, у него была бы цепь на спине до конца его жизни, поэтому я и прячу его.       Снова посмотрев вниз на лестницу, она тихо всхлипнула.       Ее рука прижалась ко рту, чтобы заглушить звуки, которые она издавала, но Драко мог распознать эти тихие, неслышные всхлипы за много миль, и он без колебаний оторвался от земли, направляясь к ней.       — Я не могу… — Тихо плакала Амелия. — Я больше не могу. Я больше не хочу…       Эта боль не шла ни в какое сравнение с болью, которую она испытывала к своему брату. Ее тело затряслось, когда она зажмурила глаза, отгораживаясь от мира, хотя бы на минутку.       — Он всего лишь ребенок, он… — Ее зубы впились в нижнюю губу, и это было невыносимо. — Он этого не заслуживает.       Даже если она не знала его, всего несколько дней назад осознав, что он вообще существует, она ничего не могла с собой поделать.       У Амелии было такое большое сердце, как ни у кого другого. Все хорошее и плохое помещалось в ее хрупкой груди, и это было больно до такой степени, что она больше не знала, как дышать.       Внутри все ужасно жгло.       — Амелия…       Голос Драко заставил ее вздрогнуть. Ее голова откинулась назад, когда она быстро собиралась смахнуть слезы. Она не хотела пугать его. Она никогда не хотела, чтобы Драко снова почувствовал ее боль.       — Амелия, что… — Малфой стиснул зубы, глядя на ее мать сверху вниз, пока женщина отвернулась, избегая смертельного взгляда, который у него был.       Он опустился на колени прямо у последней ступеньки, и его руки мягко обхватили ее запястья, отводя их от ее лица.       — Посмотри на меня, Амелия.       Она сделала это без вопросов, подняв подбородок, и ее опухшие глаза, смешанные с бегущими слезами, могли немедленно разнести его на куски. Малфой старался сохранять этот холодный взгляд, не показывая никаких эмоций рядом с ее матерью.       — Иди сюда. — Нежно произнес он. Он сохранял низкий тихий голос ради нее, даже если хотел задушить даму рядом с ней за то, что она заставила девушку, за которую болело его сердце, плакать.       Он выпрямился, его руки все еще обнимали ее запястья, но через мгновение ее голова склонилась к его груди, зарывшись в мягкую ткань его рубашки, и она была скрыта от внешнего мира, когда он обнял ее.       — Я просто… — Слабо выдавила Амелия. Она больше не могла этого выносить. — Я хочу домой.       Драко замычал, его ладони схватили ее за челюсти, когда он приподнял ее голову, заставляя ее посмотреть на него.       — Тогда мы пойдем домой. — Кивнул он. — Я заберу Теодора, и мы пойдем…       — Почему ты плачешь?       Она снова вздрогнула, и это пронзило Малфоя изнутри, когда он почувствовал, как ее тело задрожало. На этой земле не было ничего более болезненного, чем это ее вздрагивание.       Амелия сделала самый глубокий вдох, вытирая слезы, стекающие по ее коже тыльной стороной ладони, и она заставила себя улыбнуться, опустившись на колени рядом с мальчиком, которого услышала.       Ее голова наклонилась.       — Я не… — Амелия оборвала себя, поняв, что ей не следует лгать этому маленькому мальчику. Во всяком случае, во всей той лжи, в которой, казалось, проходила вся его юная жизнь, он заслуживал немного правды. — Мне легко заплакать. — Взгляд Амели скользнул по растрепанным прядям на его голове, и она протянула руку, чтобы убрать локон с его глаз, наблюдая за темными густыми ресницами, прикрывающие карие глаза. — Когда я грущу, сержусь или радуюсь. Я всегда много плачу.       Он кивнул, не обращая внимания на ее прикосновения.       — Я тоже много плачу. — Ответил он, и ей показалось, что кто-то вырвал у нее сердце, но ей пришлось держать себя в руках. — Может быть, мы сможем когда-нибудь поплакать вместе.       Ей пришлось прикусить внутреннюю сторону щеки, чувствуя боль.       — Надеюсь, это будут слезы счастья. — Прошептала она. — Только от счастья.       — Ты снова уйдешь? — Спросил Атлас, сморщив нос и глядя на нее снизу вверх. Солнце светило так же ярко, как и его глаза.       — Да. — Она старалась говорить сдержанно.       Атлас вздохнул, его лучезарная улыбка превратилась в разочарованный взгляд.       — Почему ты уходишь? Это потому, что ты плакала?       — Я вернусь. — Пообещала Амелия, ее пальцы скользнули по его руке, прежде чем она мягко сжала его ладонь. — Вернусь, и ты сможешь показать мне все свои игрушки, хорошо?       Надежда сверкнула в пустых глазах мальчика, и он нетерпеливо кивнул.       — Я буду скучать по тебе. — Он затаил дыхание, обнимая ее за шею и прижимаясь в ней всем телом. — Но ты вернешься, и мы поиграем.       — Вернусь и поиграем. — Всхлипнула она, и он уткнулся головой ей в плечо, запустив пальцы в ее волосы. — Скоро вернусь.       Атлас отпустил сестру, уставившись на двух мальчиков позади нее, и Драко резко шагнул вперед, положив ладонь на голову и взъерошив волосы мальчика.       — Увидимся, мелкий.       Драко заставил мальчика игриво нахмуриться, и он попытался оттолкнуть Малфоя, но Тедди поймал его за руки, останавливая.       — Мы еще встретимся, Атлас. — Тео очаровательно улыбнулся мальчику, когда тот кивнул.       Афина встала, поймав взгляд Амелии всего на секунду, прежде чем девушка отвернулась к блондину, который смотрел на нее сверху вниз, видя, как ей непросто.       — Малфой, Теодор, Амелия. — Афина вежливо склонила голову, растягивая свои слова на имени дочери. — Надеюсь, что скоро увижу вас снова.       Тедди натянуто улыбнулся женщине, в то время как Драко явно игнорировал ее, пока его руки лежали на плечах Амелии. Он вытащил свою палочку, повернул ее в ладони, и реальность снова закружилась вокруг.       Прижатая к груди Драко, она твердо стояла посреди их комнаты, но не произносила ни слова. Он чувствовал то, как она плакала, уткнувшись в его рубашку.       — Амелия… — Хрипло прошептал Драко, прочищая горло, и прижал ее к себе. — Амелия, все в порядке. Что бы ни было, я это исправлю. Обещаю. — Все еще сдерживая молчание, Амелия вздрогнула. — Скажи, что случилось, что она тебе сказала? — Он звучал так обеспокоено, его голос срывался от боли за девушку в его руках. — Амели, скажи мне.       Ничего.       Амелия заблокировала все. Все, кроме его прикосновений.       Положив подбородок на ее макушку, он выдохнул.       — Твой брат… — Он запнулся. — Атлас, я имею в виду, он забавный. Он оказался хорошим парнем, совсем не таким, каким я его себе представлял.       Малфой не мог этого видеть, но чувствовал, как ее тело успокоилось в объятиях от его слов.       — Он рассказал мне обо всех своих игрушках. Машинки, куклы. У него даже есть большой голубой замок, не знаю, но мне показалось это забавным. — Продолжал бормотать Драко, чувствуя, как ее дыхание замедляется. — О, да, и у него были две куклы, пара. Они выглядели старыми и поношенными, но он сказал, что они его любимые. Он сказал, что получил их от кого-то, кто присматривал за ним, но он не знает, от кого.       Амелия улыбнулась ему в грудь. Тепло разлилось внутри нее.       Ее мать действительно была там, на своих собственных похоронах, и когда все ушли, она взяла двух кукол, которые Амели подарила ей, и отдала их ее младшему брату.       Они никогда не были одни, и она тоже.       — Но я видел этих кукол раньше. — Драко провел рукой по ее спине. — В твоем доме, на одной из тех семейных фотографий… Мне потребовалось некоторое время, чтобы вспомнить, но кто мог забыть таких уродливых…       — Драко. — Амелия, наконец, смогла вздохнуть. — Не обзывай кукол.       Драко провел языком по внутренней стороне щеки, когда его голова наклонилась в сторону, проводя рукой по ее шее, и положил больше пальцы на ее челюсти, позволяя ее голове откинуться назад.       Его сердце пропустило удар при виде нее, даже если слезы окрасили ее щеки, она все еще была для него самой красивой.       — Вот она. — Прошептал Драко, кончик его носа коснулся ее носа. — Вот моя красивая девочка.       Уголки ее губ изогнулись, пытаясь удержаться от улыбки, которая собиралась появиться.       — Ты тоже красивый. — Прошептала она. — Не такой красивый, как я, но близко…       — Да, да. — Покачал головой он, скривив верхнюю губу. — Не будь слишком самоуверенной.       Амелия позволяла ему держать ее вот так, Как он всегда делал. Его руки обхватывали ее лицо, и он пристально смотрел на нее. Почти так, как будто пытался запомнить ее каждый раз, когда они были вместе, чтобы никогда не забыть, если их снова разлучат.       — Думаю, мне следует… — Прохрипела Амелия, проглотив сухой привкус во рту. — Принять душ или ванную, не знаю. Это был долгий день.       Драко провел большими пальцами по ее коже, мягко кивнув.       — Я могу тебе помочь, если хочешь? Или попрошу маму присмотреть за тобой. Не хочу, чтобы ты сейчас была одна.       — Я могу позаботиться о себе… — Амелия заправила прядь волос за ухо. — Я более чем способна побыть в одиночестве. Прости, что плакала, но я…       Драко поймал ее руку, когда она опускалась, и поднес ее к губам, нежно целуя костяшки пальцев.       — Даже если ты можешь быть одна, это не значит, что ты должна. Я не могу заставить тебя быть со мной, если ты хочешь побыть одна…       Кончики ее пальцев задержались, осторожно поглаживая его по щеке, пока он смотрел на нее сверху вниз.       — Я не хочу быть одна. — Сказала она. — Я всегда думаю, что хочу, но это не так.       — Тогда не оставайся одна. Не закрывайся от меня и позволь мне помочь. — Его мышцы расслабилась от ощущения ее прикосновения, плавно охватывающего его кожу.       — А кто поможет тебе? — Спросила она тихим голосом.       — Видеть тебя, быть с тобой — это то, что помогает мне, Амелия. — Драко немного остыл, ему было не слишком удобно говорить о таком. — Если ты в порядке, то и я тоже.       — Правда? — Ее руки потянулись к его рукам, и она начала отступать в сторону ванной.       Драко прищурился от горячего вихря в груди, который вызывали ее слова.       — Правда.

***

      Амелия посмотрела вниз на воду, половина ее тела была покрыта пеной, а жемчужные пузырьки привлекали ее внимание на долгие минуты, прежде чем Драко опустился на колени рядом с ванной, скрестив руки на краю.       — Не слишком горячо? — Спросил он, окуная палец в пузырьки, когда она покачала головой. — Хорошо.       — Все прекрасно. — Выдохнула Амелия, ее кожа, которая не касалась воды, покрывалась потом от горячего пара, и она повернула голову, чтобы посмотреть на него.       — Что? — Спросил он, ухмыляясь ей.       — Ничего… — Опустив руки в воду, она набрала полную ладонь. — Я просто… Могу я рассказать тебе о моей матери?       Драко нахмурился, плотно сжав губы.       — Конечно. — Пробормотал он. — Не уверен, что мне это понравится, но попробуй.       Глаза Амелии закатились.       — Я просто… Мне жаль, что я так быстро ушла. Я хотела провести еще немного времени с Атласом. — Ее голос стал тише, но все равно отражался от покрытых плиткой стен. — Я не хотела уходить, но она сказала вещи… Вещи, Драко, которые… — Ее взгляд остановился на поверхности воды. — Вещи, которые причинили мне боль. И я действительно не знаю, что с этим делать.       Кивнув, он потянулся за бутылкой геля, налил немного его в ладони и позволил рукам скользнуть по ее плечам, заставляя ее повернуться так, чтобы ее спина была обращена к нему.       Он ничего не говорил, позволяя ей выговориться.       — Атлас… — Амелия почувствовала комок в горле. — Он… Причина, по которой все искали мою маму. Не из-за нее. Я всегда думала, что из-за нее, но это не так. — Она чуть не простонала, почувствовав руки Драко, массирующие ее плечи. — Это все из-за него. Это не имело смысла, пока она не сказала мне, что у нее был роман и что это мужчина очень опасен… Это Темный Лорд, Драко. — Он замер. — Атлас — сын Волан-де-Морта, и именно поэтому все, что произошло — ты, я, Тедди, Пожиратели Смерти, Адриан, который вернулся за мной, запер меня… — Один тихий звук воды, ударившийся о края ванной, пробился сквозь тишину. — Все это из-за них, моей мамы и Атласа, а я этого не понимала. — Было слышно, как она расстроена. — Это было прямо здесь, передо мной, а я не…       — Она заставила тебя забыть. — Остановил он ее. — Она забрала у тебя воспоминания обо всем этом, и у тебя не было возможности вспомнить.       — Я должна была. — Ее затылок прислонился к краю ванны, и она посмотрела на его закатанную рубашку, и отметину, нанесенную чернилами на его кожу. — Я должна была понять это, хорошенько все обдумать. Прошло больше полугода, как я узнала, что она жива, Драко. Я должна была сделать больше…       Малфоя поразила мысль о том, что она винит себя.       — Не говори так. Это не твоя вина. Она скрывалась. У тебя не было способа найти ее…       — Ты чувствовал это? — Прямо спросила Амелия. — Когда ты не мог найти меня? Эта беспомощность, чувство, как будто все вокруг тебя рушится и разваливается на части, а ты ничего не можешь сделать?       Его челюсти стиснулись, он опустил руки в воду, сложил ладони чашечкой и поднял немного, чтобы смыть мыло с ее плеч.       — Тедди разрушается прямо у меня на глазах, а я ничего не могу сделать, чтобы это исправить. Ты… — Прошептала она. — Ты тоже тонешь… И я знаю, что ты никогда не признаешься в этом, но я вижу, Драко. Ты медленно убиваешь себя, а я не знаю, как тебе помочь…       Немного приподнявшись на коленях, он наклонил голову над ней, глядя на нее сверху вниз.       — Ты помогаешь мне, Амели. — Пробормотал он, к касаясь губами ее лба. — Дыша, оставаясь живой и не сдаваясь — ты помогаешь мне.       Закрыв глаза, она вдохнула, когда он поцеловал ее.       — Я хочу сделать для тебя больше. — Это была ее мольба. — Я хочу сделать для тебя намного больше, но не могу, потому что не знаю, что делать. — Ее колени прижались к груди. — Я хочу помогать тебе, как ты помогаешь мне.       — Ты, Амелия. — Драко не знал, как еще это выразить, как заставить ее понять. — Ты — это все, что мне поможет. Это максимум.       Снова между ними воцарилась повисшая тишина, пока ни один из них не разговаривал несколько мгновений, исцеляя друг друга в тишине.       — Думаю, я хочу вернуться в хижину… — Выдохнула Амелия, боясь узнать, каким будет его ответ. Она не могла не заметить обиду, которую он питал к ее матери. — Хочу вернуться и все исправить, Драко.       Он на минуту задумался, позволяя себе по-настоящему представить, к чему это может привести.       Сейчас она была честна с ним. Она сказал ему, что хочет уйти, а не сбежала, ничего не сказав.       Амелия давала ему шанс, когда его мнение было бы обоснованным, а он, зная, что пожалеет об этом, все равно согласился.       — Тогда давай вернемся в хижину.