cursed

«Это было ради тебя.»

***

      Амелия поднималась по лестнице своего дома, шаг за шагом, чтобы не споткнуться о платье, которое было на ней надето. Оно много значило для нее. Это было то самое платье, которое Драко подарил ей на Рождество. Оно было первым платьем в ее гардеробе, которое не прикрывало все ее тело.       Это платье позволяло ей быть собой, со всеми своими греховными шрамами и отметинами. Теперь ей не было стыдно, и, казалось, она ждала этого целую вечность. Она берегла его для особого случая, и ничто не соответствовало таким критериям лучше, чем этот день.       День, когда ее лучший друг выходил замуж.       — Тедди! — Позвала она своего друга, добравшись до верхнего этажа и направившись в их с Драко комнату. Малфой подумал, что Теодору было лучше готовиться здесь. Он даже одолжил брюнету свой галстук, который отлично подходил его темно-синему костюму.       В детстве у Амелии был разговор с его матерью, и она дала ей обещание на смертном одре, прямо перед тем, как женщина погрузилась в забытье сна, что она подарит Тео все, что у нее будет — что-нибудь старое, что-нибудь новое, что-нибудь позаимствованное, хоть целое небо или хотя бы что-нибудь такое же синее.       Его мать знала, даже если и была очень молода на момент своей кончины, что не сможет увидеть, как растет ее сын. Она не придет на его свадьбу, не заплачет, когда он пройдет к алтарю, не обнимет его после того, как они скажут «да», не бросит цветы, когда они побегут в свою новую жизнь, не потанцует с ним под звездами. Его мать знала это. Она понимала, что уйдет задолго до того, как Теодор пройдет через это, а Амелия — нет.       Амелия будет там. Амелия будет стоять рядом с ним, и женщина заставила эту маленькую девочку пообещать отдать все это Тео, как только придет время. И это было обещание, которое Амелия не нарушила бы ни за что на свете.       Драко просто смеялся над ней, пока она прорабатывала детали этого дня, потому что даже не догадывался, насколько это было важно для нее. Это было не только для Тедди. Это было для его мамы.       И так, Амелия сделала это. Она работала и старалась, чтобы сделать каждую деталь этого дня идеальной.       Она заставила Нарциссу купить ему синий костюм. Что-нибудь синее. Помогла Атласу собрать очаровательный браслет с жемчугом, который подарила ему Нарцисса для рукоделия. Что-нибудь новое. Позаботилась о том, чтобы Драко одолжил ему один из его любимых галстуков. Что-нибудь позаимствованное. Но Амелия искала и искала, чтобы достать последний идеальный кусочек головоломки Теодора Нотта, и буквально на днях она нашла его. Их потрепанная книга о Ромео и Джульетте. Что-нибудь старое.       Идеально, улыбнулась она про себя, обнаружив его стоящим перед их зеркалом. Он выглядел более растерянным, чем она думала, хотя парень и пытался прикрываться маской спокойствия, которая, казалось, могла сорваться в любую секунду.       — Тедди, что случилось?       — Я идиот? — Выдавил он, поворачиваясь к ней лицом с глазами полными ужаса. — Из-за этого всего? Мне девятнадцать, Амелия, а ему двадцать. Что, черт возьми, мы делаем? Несколько месяцев назад мы даже не знали друг друга, а до этого он избивал меня до полусмерти при каждом удобном случае. Так что, я идиот?       Она сглотнула. Ее сердце сжалось от жалости к нему, когда она положила руку на живот и почувствовала слабую улыбку.       — Вот. — Сказала она, подходя ближе и не отрывая от парня взгляда. Амелия взяла его руку в свою и положила ее на свой округлившийся животик. Он уже защищал этого нерожденного ребенка ценой свой жизни, не разрешая никому приближаться. За исключением Атласа, ему он не запрещал. — Это безумие. Все, что происходит — безумие, но то, что ты влюбился — нормально, Тедди. Это нормально и замечательно. Я не могу представить себе человека, который заслуживает этого больше, чем ты. Ты заслужил это, Тедди. Пришло твое время быть счастливым и обрести все, что ты годами отдавал всем остальным.       — Я просто… — Обычно слова Амелии успокаивали его дрожащие нервы, но не сейчас. Тедди сейчас был на взводе больше, чем когда-либо. — Я даже не поговорил с отцом. Он ничего не знает. Я никогда не говорил ему…       Амелия потянула его за руку, придвигаясь ближе, и положилась лбом к его груди.       — Тогда сделай это сейчас. Напиши своему отцу письмо и выплесни свои чувства. Я могу забрать его и отправить по почте, когда ты будешь готов.       Он кивнул, обнимая свою лучшую подругу и прижимая ее еще ближе.       — Люблю тебя. — Тихо сказал он, поцеловав ее в макушку. — Я редко говорю это, но я люблю тебя, Амелия. Я люблю тебя и твою маленькую девочку.       — Я знаю. — Она выгнула шею, глядя на одного из немногих любимых людей в своей жизни.- А мы любим тебя еще больше.       Амелия протянула руки вперед, поправляя его галстук и убирая растрепанные кудри с глаз, после чего нетерпеливо подошла к своему шкафу, опустила руки в ящик и вытащила дневник Драко. Она улыбнулась про себя, находя связь между всем этим более приятной, чем следовало бы.       — Вот. — Кивнула она, увидев, как он сел на край ее кровати. — Держи, красавчик.       Он вскинул голову, глядя прямо на нее.       — Красавчик, говоришь? — Тедди нахально ухмыльнулся. — Подумать только, что ты не говорила мне этого до того, как мне не пришлось выйти замуж.       — Смешно! — Амелия закатила глаза, качая головой. — Такой ты забавный парень, Тедди.       Он тихо хихикнул про себя, глядя на пустую бумагу, и начал писать. Он писал несколько минут, не отвлекаясь.

«Отец,

Я знаю, мы не разговаривали, как мне кажется, очень давно, и, возможно, так оно и есть. Я подвел тебя, оставив позади, и веришь ты или нет, я бы никогда этого не сделал, если бы не твоя безопасность. Я хотел защитить тебя так, как не смог защитить маму.

Ты заслуживаешь защиты, отец, и я не могу сказать, стыд ли за то, что я покинул тебя, или необходимость в твоей безопасности заставили меня так долго не писать. Возможно, ни то и ни другое, но сейчас я решился.

Прости меня.

Надеюсь, однажды ты примешь мои извинения, и я заслужу шанс увидеть тебя снова, но если это не так, то я хочу, чтобы ты знал, что со мной все в порядке.

Я совершал сомнительные поступки в течение нескольких лет, но Амелия меня спасала.

Амелия… Видел бы ты ее, пап. Она больше не похожа на ту тихую девочку, которой ты ее помнишь. Полагаю, ты слышал о ней, о том, что она сделала и кем стала. Она удивительная.

Она беременна, пап. У нее будет дочь. У Амелии и Малфоя будет ребенок. У нас будет ребенок. У всех нас. Мир не так уж и плох, как мы думаем. В такие моменты я задаюсь вопросом, существует ли вообще какое-либо зло, и если оно все-таки существует, то куда девается, когда мы счастливы?

Счастливы. Я счастлив, пап.

Я влюбился. Я встретил кое-кого. Очень особенного человека, парня. Такого, с которым я обещаю провести остаток своей жизни. Думаю, что настоящее счастье существует. Не только в книгах, но и в реальном мире. Ну, я на это надеюсь. Я чувствую, что так оно и есть. Никогда не думал, что это имеет значение, ни после смерти мамы, ни после той жизни, которую я видел у Амелии. Но сейчас это имеет значение.

Я хотел тебе сказать. Хотел, чтобы ты это знал. Что я счастлив и думаю, что скоро, очень скоро обрету покой. Это приятно. Мне нравится чувствовать то, что я чувствую сейчас. Так что, если это последнее, что ты от меня услышишь, пожалуйста, знай, что со мной все хорошо. У меня есть Амелия. Она всегда рядом. Есть Адриан, Драко, Атлас и Нарцисса. И я буду жить счастливо. Надеюсь, ты тоже.

Спасибо тебе за то, что ты был рядом со мной, и прости меня за то, что я не отплатил тебе тем же, но она нуждается во мне, отец, а я нуждаюсь в ней. Я им нужен. А они нужны мне.

Я люблю тебя.

Теодор Нотт.»

      Он описывал все эмоции, которые хранил в себе, пока не захлопнул дневник, зажмурив глаза, чтобы не дать пролиться слезам.       Теодор едва помнил, когда в последний раз видел своего отца. Однажды он появился в школе, и Амелия присоединилась к ним, чтобы навестить могилу его матери. Это было почти два года назад.       Он выбрал ее. Теодор прямо без колебаний выбрал Амелию, даже оставив своего собственного отца. И он будет делать это снова и снова. Он ни на минуту не пожалел о решениях, которые принял тогда. Тедди твердо стоял за то, что выбрал. Конечно, он скучал по человеку, которого оставил позади, но не более того. Амелия была всеми его причинами, и он сделал бы все это снова.       — Уже закончил? — Улыбнулась она, стоя в дверях своей ванной, и он просто смотрел на нее, казалось, несколько минут, пока не похлопал себя по коленям, подразумевая, что она должна подойти к нему.       Амелия скользнула к нему на колени, положив руки на плечи.       Тедди снова смотрел на нее. Его глаза изучали и сканировали каждый прекрасный дюйм ее тела.       — Ты же знаешь, что я бы отдал все ради тебя, верно?       Ее голова наклонилась. Она не показала боли, которая начала зарождаться внутри. Сбитая с толку и озадаченная, она лишь пробормотала:       — Тедди…       — Потому что так бы я и сделал, Амелия. — Он прислонился своим лбом к ее, закрыв глаза. — Я бы отдал свою жизнь за твою. Ты для меня все.       Она крепче обняла его, прижав так близко, как только могла.       — Я люблю тебя, Тедди. Ты для меня больше, чем просто «все».       О, как они оба любили друг друга. Иногда Амелия задавалась вопросом, есть ли в этом мире любовь, которая когда-либо сравнится с их. Это не было похоже даже на ту, которую она питала к Драко. Эта любовь была сложной, тяжелой, глубокой, невыносимой, непревзойденной, всем. Но еще она была очень яркой, легкой и спокойной. Она знала, что никогда никого не сможет полюбить так, как любила Тедди.       — Я просто люблю. Я просто люблю, просто… — Он издал смешок, глядя на свой галстук. — И мне правда нужно научиться завязывать эту фигню.       — Амелия!       Она слышала, как спотыкающиеся шаги Атласа эхом отдавались вверх по лестнице.       — Ты заслужил это, Тедди. — Она отошла от него, направляясь в ванную, чтобы принести им обоим платки для вытирания слез, пока их не увидел ее младший брат. Взяв ткань в руки, она повернулась, продолжая говорить. Девушка остановилась в дверном проеме и подняла взгляд. — Если кто-то и заслужил такого дня, так это…       Нет.       Нет. Нет. Нет.       Ее голос неожиданно оборвался. Амелия не могла дышать.       Она отбросила платок, а ее глаза сузились.       — Ты…       В ее словах было так много нерешительности, но в то же время они были переполнены силой. Она знала это лицо. Она видела его раньше. Она знала его, как и он ее.       Мужчина, стоящий перед ней, в ее собственной спальне, ухмыльнулся.       — Так, так, так… — Он вытянул руки, выставляя себя на всеобщее обозрение. — Амелия Эйвери… Наконец-то мы встретились.       А потом она не увидела ничего, кроме темноты.

***

      — Где она? — Взревел Драко, выбегая на передний двор и держа палочку наготове. — Где, черт возьми… — Он схватил своего отца за воротник, не щадя его, и заставил его отступить, отчего мужчина оступился. — Где, блять…       Малфой предпринял еще одну попытку, толкая своего отца так грубо, что если бы он упал на землю, то вряд ли бы уже встал.       — Где она? Где ребенок? Где Тедди? Где моя маленькая…       Его грудь чувствовала, что может взорваться в любую минуту. Взорваться от полного отсутствия Амелии и его нерожденной дочери. Драко и раньше чувствовал ярость. Но это… Это было нечто другое. Теперь это были не только они. Она была беременна. Амелия носила его ребенка, и ничто не могло остановить гнев, который горел внутри него.       Обычно это был факел гнева. Но сейчас это было пламя, огонь злобы, вырывающийся в мучительное пожарище. Это было чем-то нечеловеческим. Он стал диким.       — Где, блять, она…       — Малфой…       Голос Адриана оборвал его, пока он стоял, сжимая в кулаке мантию своего отца, в то время как другая была поднята к небу, готовясь обрушить на него весь этот ядовитый огонь. Он замер. Он смотрел прямо в эти холодные глаза своего отца, которые он так презирал всю свою жизнь.       — Ничего не изменится, если ты убьешь его.       Его челюсти были такими острыми, а зубы никогда не были так стиснуты. Он собирался нанести этот удар. Все, что он хотел сделать, это покончить с этим человеком за все, что он сделал до этого момента. Амелию похитили, а он стоял прямо там. Прямо перед Драко, а ее не было рядом.       Но в ту же секунду Драко засомневался, действительно ли у него хватит сил врезать кулаком в челюсть отца.       У него совсем не было сил причинить боль своему собственному отцу на глазах у своей матери. Конечно, он мог быть таким человеком, каким его хотел видеть отец. Он хотел этого. Хотел быть воплощением зла, которым, как убеждала его Амелия, он не был. Он хотел вырвать сердце у каждого Пожирателя Смерти, который сейчас стоял на его пути, включая отца. Подняв кулак повыше, он поморщился.       Малфой вздрогнул, потому что кулак Адриана вместо этого врезался в челюсть Люциуса. Он нанес этот удар за него. Пьюси понимал, как сильно Драко хотел сделать то, что сделал сам. Отомстить своему отцу за все, что он натворил, но ему нужно было, чтобы Малфой сосредоточился. Поэтому он сделал то, что считал правильным, и повалил Люциуса на землю, оставив Драко с чистой совестью.       Нарцисса разразилась криком, прижимая руки ко рту, пока ее ладони были заляпаны кровью, которая разбрызгалась вокруг них.       Малфой смотрел пустым взглядом, но быстрый наклон его головы означал «спасибо». Он молча поблагодарил Пьюси за то, что тот сделал.       — Резиденция Эйвери… — Люциус кашлянул, пряча лицо в сгибе локтя. — Они забрали Афину туда утром, но, Драко, он силен. Он могущественен и хочет, чтобы ты заплатил за то, что вы…       — Пьюси, — Драко обернулся, даже не удостоив своего отца взглядом, когда проходил мимо. Его шаги были полны решимости. — Сейчас.       Адриан склонил голову набок, расправляя плечи и шагая за Малфоем. Они шли плечом к плечу, пока не достигли передней части дома, и, обменявшись холодными взглядами, трансгрессировали.       Малфой ждал этого с тех пор, как был еще ребенком. Он где-то во всей этой потребности в одобрении Темного Лорда видел все насквозь. Он ждал, почти страстно желал, чтобы этот день настал. Малфой собирался покончить с этим.        Он собирался стать отцом и проклял бы себя, если бы когда-нибудь хотя бы взял пример в воспитании детей от своего отца. Его дочь. Он скорее перенесет тьму смерти и адское пламя, чем позволит своей маленькой девочке вырасти в этой жестокости. В разрушенном мире у него не было никакой надежды даже на себя. Он никогда бы так с ней не поступил.       Он бы никогда так не поступил с Амелией. Его Амели.       Это был второй раз, когда Темный Лорд забрал ее у него. Но он должен был стать последним. Он позаботится об этом, даже если это будет означать, что он не вернется.       — И, как мы это сделаем? — Адриан посмотрел прямо на мрачное поместье. Пожиратели Смерти выстроились в линию в качестве барьера перед каменным фасадом. — Отвлекающим маневром?       — Нет. — Драко расправил плечи, хрустнув шеей. — Ты мертв, забыл?       Адриан кивнул, зная, что не было смысла спорить с тем, как Малфой хотел, чтобы это закончилось. Это была его Амелия, их нерожденный ребенок, ее брат и Тедди. Он знал, что Драко не стал бы рисковать их жизнями ни на секунду.       — Я устрою пожар, когда ты мне понадобишься.       Это было все, что сказал Драко, прежде чем его глаза сузились при виде дюжины мужчин, защищавших дом ее детства, и он спокойно направился к ним.       Адриан остался позади, став свидетелем того, чего, как он думал, никогда не увидит. Драко даже не старался. Это произошло так естественно, без особых усилий.       Он поднял свою палочку одной рукой, в то время как пальцы другой руки вытянулись, и уверенным движением он разбил все окна, покрывающие стены Поместья, но осколки не упали на землю. Они продолжали парить в воздухе.       Пожиратели выглядели ужасно удивленными, пока каждая их палочка была направлена на блондина. Но он просто ухмыльнулся этому. Он поднял свободную руку выше, а осколки стекла последовали за его движением. Издалека Адриану показалось это ненастоящим. Он никогда не видел ничего подобного.       Он никогда не видел, чтобы кто-то, кому было что терять, владел таким большим контролем. Он был спокоен. Каждый его вздох был просчитан. Только жажда мести пронзила его вены, а на лице была самая демоническая улыбка.       А затем, выровняв дыхание, которое вырывалось из его груди, Малфой вывернул запястья, заставляя острые края стекла вонзится во всех Пожирателей, стоящих на его пути.       Бесчеловечно. Безжалостно. Беспощадно.       Это был настоящий кровавый дождь. Все верные слуги Темного Лорда упали на землю, их тела были разорваны на части магией Драко. Он прошелся по их конечностям, как ни в чем не бывало.       Его Амелия. Его Амелия. Его Амелия. Это было все, о чем он мог думать.       Стоя перед дверью в поместье, он бросил быстрый взгляд через плечо, кивнув Адриану, чтобы тот искал убежище, пока он ему не понадобится.       В ту секунду, когда он увидел, как Адриан исчез в тени позади него, Драко толкнул двери и вошел внутрь. И как только он это сделал, то сразу же услышал ее крик.

***

      У нее болела грудь. Это было так больно. Она не могла дышать. Не найдя кислород, в котором она так отчаянно нуждалась, Амелия начала двигать конечностями, пытаясь освободиться от жесткой хватки металла.       — Амелия…       Она думала, что спит, пока на фоне слышался мягкий голос, который произносил ее имя.       — Амелия, ребенок.       Она все еще не понимала, не постигала непрозрачную, размытую реальность, которая так ясно начала формироваться вокруг нее. Ее ресницы казались тяжелыми. Снова стало больно дышать.       — Амелия, наш ребенок!       Покачав головой, она освободилась от туманного транса, в котором очнулась, и ее ладони наткнулись на что-то твердое, что-то холодное. Землю. Она лежала на земле.       — Атлас… — Амелия закашлялась, ее нижняя губа задрожала. Кровь. Из нее текла кровь, которая стекала по краю губ. Металл. Весь ее рот был горьким от железного привкуса собственной крови. — Атлас, ты в порядке…       — Наш ребенок! — прошептал он, его голос ужасающе дрожал. — У тебя кровь…       Амелия чувствовала это. Она ощущала щекочущую кровь, которая скатывалась по внутренней стороне ее бедер. Она не смотрела. Она не хотела смотреть. Девушка просто покачала головой, схватившись за край своего платья, чтобы вытереть ее.       Она не могла этого видеть. Не хотела. Это заставило бы ее сломаться. Ее убило бы осознание того факта, что она потеряла то, чего у нее никогда даже не было. Но она не теряла надежды.       Все в порядке. Все в порядке. В порядке.       — Все нормально. — Кивнула Амелия, слезы полились из ее глаз, и она откинула волосы с лица. — Все нормально, Атлас, с ней все будет в порядке. С нашей малышкой все будет хорошо.       — Где мы? — Выдохнул мальчик. Его голос был полон нерешительности. Он был так напуган. — Где Тедди?       Амелия, наконец, огляделась и точно поняла, где они были. Она была здесь раньше. Так много раз она была в комнате, в центре которой сейчас лежала. Ее тело было измученным, хрупким, а сердце едва заметно билось, пока она пыталась сосредоточиться на своем младшем брате.       Что бы ни случилось — Атлас должен быть в безопасности. Он нес в себе частичку Темного Лорда. Его нельзя было подвергать риску.       — Он скоро придет. — Сказала Амелия, но по испуганному блеску в его глазах она могла видеть, что он ей не поверил. Ее брат был далеко не глупым, и она глубоко выдохнула. — Я не знаю, где он, ясно? Не знаю, где, и я не знаю, что произойдет, Атлас, но мне нужно, чтобы ты пообещал мне кое-что. — Он ничего не ответил, просто посмотрел на нее. Его глаза наполнились слезами. — Они нашли тебя, плохие люди, от которых мама пыталась нас спрятать. Нашли, Атлас, и я не знаю, что теперь будет, но я сделаю все возможное, чтобы ты был в безопасности. Я обещаю, но ты должен пообещать мне, что если я скажу тебе бежать, ты побежишь. Если придет Драко или Адриан, ты пойдешь с ними, хорошо? Ты убежишь, Атлас, а я потом найду тебя. Обещай мне.       Он не хотел этого. Атлас не хотел ничего обещать. Она не хотела возлагать такую ответственность на семилетнего ребенка, но у нее не было выбора. Ей нужно было, чтобы он дал обещание.       У Атласа не так уж много было в жизни. У него было не больше, чем у его матери, но потом пришла Амелия, и она подарила ему семью. Она подарила ему Драко, Тедди и Адриана. Она подарила ему Нарциссу. И он понял, даже если и был не более чем ребенком, что это было реально. Происходило что-то плохое, и не важно, как сильно он не хотел давать слово, что оставит ее, кивок склонил его голову, и он, заикаясь, произнес слова, которые она так отчаянно хотела услышать.       — Я люблю тебя. — Прошептала Амелия, притягивая своего брата так близко, как только могла. — Люблю, и я сделаю так, чтобы все это произошло. Обещаю.       — Любовь… Я никогда не был склонен к любви…       Дыхание застряло у нее в горле. Ее взгляд метнулся туда, откуда доносился голос. Он. Это был он. Мужчина, который превратил ее жизнь в ад. Она быстро встала, потянула своего брата за собой и слегка толкнула его себе за спину, защищая его как могла без магии.       — Любовь — забавная штука, не так ли? — Волан-де-Морт приподнял бровь, подняв руки, и свечи, расставленные вдоль стен огромной комнаты, загорелись, прежде чем он повернулся, заглядывая через плечо, чтобы посмотреть, как двое мужчин затащили их мать внутрь.       — Амелия… — Афина покачала головой, заливаясь слезами. — Нет…       — Не думал, что мне выпадет честь встретиться с вами снова, мисс Эйвери… — Его голос был холодным, пугающим. — С тех пор, как я позволил вам сбежать из моего замка в первый раз, я думал, что в следующий раз увижу вас в гробу.       Она стояла перед ним как окаменевшая, не в силах пошевелиться, когда он медленно придвинулся ближе. Ее руки обхватили плечи Атласа, и она прижала его так близко, чувствуя зло в воздухе вокруг этого человека.       — Но не всегда нам везет, да? — Он ухмыльнулся, обходя их уверенными шагами. — Конечно, тогда у меня были другие планы, например, обратить твою любовь против тебя…       — Амелия, посмотри на меня. — Убеждала ее мать с того места, где стояла, пока охранники крепко сжимали ее. — Не смотри на него, смотри на меня.       Она этого не сделала. Амелия посмотрела вниз на Атласа. Его рука лежала на ее животе. Ее сердце разбилось от этого зрелища.       — Видишь… — Темный Лорд усмехнулся, дразня их. — Я говорил же, что ты ей не понравишься, ведьма.       Афина сглотнула, до смерти напуганная за своих детей.       — Все, будет хорошо, Амелия. Все будет хорошо.       — Обещания… — Прошипел он, теперь повернувшись лицом к женщине. — Это то, что ты не умеешь сдерживать.       Амелия так крепко держала Атласа. Ее рука онемела, но она не отпустила его.       — Не смотри на него, Атлас. Закрой глаза. Я рядом. — Пробормотала она. — Ты в безопасности.       Мальчика трясло. Его конечности цеплялись за сестру изо всех сил, и он сделал, как было сказано. Он закрыл глаза, уткнувшись лицом в ее талию.       — Ты даже мою собственную кровь настроила против меня. — Выдохнул мужчина, глядя на Афину полным злобы взглядом. Ненависть разлилась по комнате. — Ты отняла у меня мое наследие. Мою собственную чертову плоть и кровь.       — Пожалуйста… — Афина дернула руками, пытаясь освободиться от держащих ее Пожирателей Смерти. — Отпусти их. Отпусти, и я сделаю все, что угодно.       — Сделаешь все? А выглядело иначе, когда ты разрушала ее жизнь, защищая другого ребенка. Я думаю, это более чем доказало, что ты причиняешь этой девочке больше вреда, чем пользы. — Сказал он, поворачиваясь лицом к одному из мужчин, стоящих в дверном проеме. — Но не для этого я привел вас сюда… Ведите мальчишку.       Амелия замерла, ее вены заледенели, когда она смотрела, как они затащили Теодора внутрь. Его лицо было в синяках, одежда разорвана и заляпана кровью. Мужчина тащил его по полу, пока не уронил к ногам Темного Лорда.       — Ах… Теодор… — Он ухмыльнулся так злобно, что Амелии пришлось отвести взгляд. — Я вижу, они прекрасно о тебе позаботились.       — Не надо. — Выдохнула Амелия в тот момент, когда Волан-де-Морт поднял свою палочку в его сторону. — Не его, пожалуйста. Не его. Я сделаю все, что ты захочешь, но не прикасайся к нему. Он не имеет никакого отношения к этому…       — Говоришь, не имеет к этому никакого отношения? Тогда кто вернул твоего обидчика к жизни? Кто спас всех слуг, которых убил Малфой? Кто наделил меня силой?       Ее взгляд опустился, останавливаясь на земле.       — Ты не дал ему выбора.       — Не дал, но если бы я был влюблен в свою лучшую подругу, то скорее умер, чем причинил ей зло. — Темный Лорд пристально посмотрел на нее. Он никогда по-настоящему не знал ее. Она не была той слабой душой, какой он ее считал. — А он так не поступил. Теодор Нотт служил мне так же, как и любой другой Пожиратель. Он так же виновен, как и я.       Амелия сглотнула.       — Он не такой же как ты, и неважно, как сильно ты пытаешься сделать из него монстра, он им никогда не станет.       — Ох, дорогая. — Волан-де-Морт отступил назад, дьявольски улыбаясь ей. Теперь между ними было пространство. — Посмотрим.       Амелия по-настоящему не поняла, что произошло дальше, даже если видела это собственными глазами. Все, что она делала, это смотрела, как мужчина медленно провел руками по лицу, волосам парня, но то, что последовало за этим, напугало ее больше, чем когда-либо раньше.       Он изменился. Он превратился во что-то ужасающее. Теперь его кожа была пепельного цвета, а лицо стало совсем другим.       — Я — зло. Я — монстр, и буду делать со всеми вами все, что мне заблагорассудится… Начиная с твоей лживой мерзкой матери.       Ее глаза блеснули. Она не знала, куда смотреть, как подобрать слова, которые собиралась произнести.       — Видишь, дорогая? — Он раскинул руки в воздухе, глядя на нее так, как будто хотел что-то доказать. — Этого не избежать. Я буду охотиться за тобой и после смерти, но пока… Пока у тебя есть выбор, и ты должна его сделать.       Он кивнул охранникам, и они прошли с ее матерью по земле, опустив ее рядом с Теодором.       — Ты говоришь, что он никогда не станет таким монстром, как я, но как насчет тебя? Что, если я превращу тебя в монстра?       Ее губы приоткрылись, а дрожащий вздох вырвался из груди.       — Нет.       — Выбирай. — Сказал он, указывая на них, когда они стояли на коленях. Пожиратели вокруг них заставили Теодора и Афину повернуться к ней лицом. — Не похоже, что ты не убивала раньше, дитя. Ты же не думаешь, что я хотя бы на секунду забыл об Азкабане?       Амелия знала, что в ту ночь она забрала жизни. Сжигая все на своем пути, она понимала, сколько душ ушли вместе с пламенем. Из-за этого она была проклята до конца своей вечности.       — Нет, пожалуйста. — Взмолилась она, крепче обнимая Атласа. — Не делай этого.       Она не могла так поступить с Атласом. Она не могла предпочесть Теодора единственному человеку, который обеспечивал безопасность Атласа. Но в то же время Амелия не смогла бы сделать еще один вдох, если бы ее Тедди не дышал вместе с ней. Даже если это был очевидный для нее выбор, она ни в коем случае не смогла бы его сделать. Не так. Никогда.       — Выбирай. — Повторил он, на этот раз тверже. Он почти закричал ей через переполненный зал. — Выбирай или умрут оба.       Впервые с тех пор, как его затащили через эти двери, Теодор поднял подбородок и их взгляды встретились.       — Все в порядке, Амелия. — Он прошептал спокойно, хотя боль разрывала его горло. — Спаси их, как ты спасла меня.       Она плакала. Слезы катились по ее щекам, пока она отступала назад, спотыкаясь об Атласа, все еще прижатым к ее спине.       — Нет…       — Амелия, посмотри на меня. — Он тоже тихо плакал, но все же позволил себе выдавить улыбку, давая ей полное разрешение поступать так, как она считала правильным. — Я люблю тебя, Амелия. Люблю, и мы еще увидимся.       — Нет. — Все тело Амелии завибрировало, ее взгляд затуманился. Снова было так трудно дышать. — Нет. Я не могу выбрать. Не могу…       Темный Лорд поднял руку, направив свою палочку между ее матерью и мальчиком, который постоянно отдавал свою жизнь за нее.       — Если ты не выберешь, они оба умрут.       — Пожалуйста… — Она схватилась за живот, Атлас медленно отпустил ее. — Пожалуйста, пожалуйста…       — Один.       — Нет, нет, нет…       — Два.       — Пожалуйста! Умоляю! — Она дергала себя за волосы, зажмурив глаза. Ей казалось, что вся жизнь пронеслась перед глазами.       Она услышала тихое щебетание птиц, а когда открыла глаза, они лежали на траве. Ее голова лежала у него на коленях, его рука играла с ее пальцами, и он читал.       Сверкнуло солнце. Повеяло теплом. Он спокойно перечитывал одну и ту же строчку снова и снова. Свою любимую строчку. Она улыбнулась. Улыбнулась и поцеловала тыльную сторону его руки, прежде чем подняла на него взгляд. Ее Тедди. Ее Тедди. Ее Тедди. Для нее это всегда был он. Ее причина. Ее спасательный круг. Всегда он.       Он улыбнулся ей сверху вниз, убирая прядь ее волос с глаз, и наклонился, целуя в лоб. Он сказал ей, что любит ее. Любит так, как любят друг друга герои его любимой книги. Любит так сильно, что жить без нее не сможет.       Она почувствовала слезы в уголках глаз, а затем закрыла их.              Она вернулась.       Ее сердце бешено колотилось, шум нарастал в ушах. Она видела маму, которая плакала. Она кричала и вопила, но Амелия ее не слышала. Девушка не слышала ничего, кроме той единственной строчки, которую Тедди читал ей. Их строчку. Их любимой книги. Их.       «Что может быть большим наказанием, чем жизнь, когда ты потерял все, ради чего стоит жить?»       Вот как это ощущалось. Она не могла жить без него. Не было и дня, когда бы ее жизнь не превращалась в сущий ад без участия Теодора Нотта. Ее Теодора. Ее Тедди. Его.       Его губы шевельнулись, но с них не сорвалось ни звука. Она увидела, как зеленый свет начал формироваться вокруг палочки Темного Лорда.       У нее не было времени.       Время.       Время было чем-то, чего у Амелии было непозволительно мало. У нее забрали всех, и даже если бы она захотела, чтобы кто-то вошел в эти двери и спас ее, никто бы не пришел, потому что все ее друзья были мертвы. Гермиона, ее друзья и их семьи, ученики Хогвартса, учителя, Пэнси, Айми, Блейз. Все были мертвы. Смерть. Всепоглощающий свет тьмы, который стучал к каждому без исключения. Он отнял у нее все.       Амелия сглотнула. Она сглотнула так громко, что стало больно, и увидела зеленый свет смерти, который видела так много раз раньше. Это было не то, что пугало ее. Она боялась не смерти, а того, что следовало за ней.       Драко. Он бы пошел за ней. Он не выдержал бы и удара своего сердца, если бы ее сердце не билось вместе с ним. У Атласа не было бы сестры. Нарцисса осталась бы наедине со всеми ними. Это пугало ее. Последствия того, что несла смерть.       Если бы она ушла, возможно, у нее бы получилось снова увидеть Пэнси. Возможно, она смогла бы воссоединиться с ней и Айми. Она почувствовала бы объятия Гермионы. Услышала смех, который всегда заставлял ее смеяться. Она увидела бы Блейза. Она смогла бы его отблагодарить.       Все ее мысли затуманились. Она не могла думать. Не могла. Не могла.       — Три!       — Нет…       — А что насчет Тедди? — Она улыбнулась, неуверенно прикусив нижнюю губу. — Мне нравится.       — Тедди? — Он нахмурился, качая головой и глядя на нее с медленно появляющейся улыбкой. — Звучит как имя мягкой игрушки.        — Восхитительно. — Она взяла его руку в свою и переплела их пальцы вместе. — И ты мой плюшевый мишка. Ты тот, кого я обнимаю, когда мне это нужно больше всего. Тот, к кому я прихожу за утешением. Ты мой Тедди.       — Тедди… — Повторил он, теперь более уверенно. — Скажи это еще раз. Звучит не так уж и плохо, когда это произносишь ты.       Она рассмеялась, ее голос был сладок для его ушей, когда она забралась к нему на колени.       — Тедди, Тедди, Тедди. Мой Тедди.       Он сглотнул, не ответив на это, и это заставило ее нахмуриться.       — Что?       — Никогда не покидай меня. — Попросил он, теперь его голос был тонким. — Обещай мне, что ты никогда не бросишь меня. Что бы ни случилось.       Ее взгляд смягчился, а прикосновения стали такими нежными. Она обняла его за шею и поцеловала в лоб.       — Я никогда не брошу тебя, Тедди. Что бы ни случилось.       Это было обещание, которое она никогда не нарушала. Она забралась к нему на колени, прижавшись губами к его голове.       — Мы, Тедди. Несмотря ни на что. Что бы ни случилось.       Темный Лорд посмотрел на них сверху вниз и медленно кивнул. Он не произнес ни слова. Она не осознавала, что сделала, что выбрала, пока ее веки не открылись, и зеленый свет, которого она боялась, не ударил в грудь ее матери.       — Нет!       — С тобой все будет хорошо, Амелия. — Тихо сказала она над ухом своей дочки. — Все будет хорошо. Я защищаю тебя. Просто иди спать. Засыпай, Амелия, и все будет хорошо, когда ты проснешься.       Маленькая девочка плакала, вцепившись в плечи рубашки своей матери.       — Нет, мама. Пожалуйста, не уходи. Не оставляй меня с папой.       — С тобой все будет в порядке. Так будет лучше. Тебе будет лучше так, чем я возьму тебя с собой, Амелия. Ты должна это понять. Ты должна мне поверить.       Она безудержно рыдала, и тот звук, который она издавала, когда кричала, рыдала и хныкала в шею матери, был худшим звуком, который когда-либо слышал родитель.       — Когда будет безопасно, мы увидимся снова. Я обещаю, что однажды ты найдешь меня. Найдешь, и мы снова будем вместе. — Она попыталась оторвать от себя крошечные ручки, но та не отпускала. Она вцепилась в свою мать, как никогда раньше. — Амелия, пожалуйста.       — Нет, нет, нет. — Она повторяла это снова и снова. — Нет, нет, нет, нет.        — Все не так, как кажется, Амелия. Ничто не является тем, чем кажется. Ты будешь в безопасности.       — Он сделает мне больно. — Всхлипнула она, качая головой. Тоненький голосок разнесся по комнате. — Он причинит мне боль, когда тебя не будет рядом. Он сделает мне очень больно, мам.       — Ты будешь в безопасности.       Она подняла палочку над головой дочери, крича ей в волосы.       — Я люблю тебя, Амелия. Моя милая маленькая девочка. Люблю, но мне нужно, чтобы ты была в безопасности. Будь в безопасности ради меня. И я вернусь за тобой.       А потом она прошептала заклинание, чтобы усыпить тело маленькой девочки. Ее конечности ослабли в объятиях матери, и она заснула.       — Я люблю тебя, Амелия. Я так люблю тебя… Забвение.       — Уснула?       — Не хотела отпускать.       — Ты заставила ее забыть?       — Заставила, Эндрю.       — Хорошо, а теперь убирайся к черту из моего дома.       — Эндрю, пожалуйста…       — Нет. Я согласился на это, потому что я у тебя в долгу. Я обещал, что присмотрю за ней, но тебе нужно уйти, пока я тебя, черт возьми, не убил. Я больше не хочу тебя видеть.       — Не причиняй ей вреда, пожалуйста. Это не ее вина.       — Как я и говорил, я буду прятать ее до тех пор, пока он не узнает. Но как только узнает, Афина, я сбегу.       — Эндрю…       — А теперь иди, пока ты не втянула нас в свой грязный бардак.       — Прости.       — Твое сожаление не спасет ей жизнь. Она обречена. Как и все мы. Ты убила нас.       Ее жизнь снова пролетала перед глазами, но на этот раз с точки зрения того, что она никогда раньше не видела. Того, что она никогда не слышала. Это было воспоминание. Воспоминание, которое забрала ее мать в ту ночь, когда сбежала.       Это было именно то, что Драко так долго искал. Причина, по которой он был к ней привязан. Теперь это было прямо перед ней. Ясным и ярким, как дневной свет.       — Мама… — Амелия закричала, бросаясь на землю, и поймала тело Афины, прежде чем оно ударилось о пол. — Нет, нет, нет…       — Амелия… — Выдохнула она, ее кожа побледнела. Она не могла пошевелиться. — Прости…       Ее грудь медленно поднималась, по одному вдоху за раз, а губы теперь посинели.       — Нет… — Всхлипнула Амелия, дергая мать за рубашку, встряхивая почти безжизненное тело. — Это ты меня прости. Я не хотела выбирать, пожалуйста…       Ничто не причиняло такой боли, как это. Она не видела ничего, кроме своей мамы, умирающей прямо у нее на руках. Афина так сильно подвела ее. Она подвела ее всеми возможными способами, но Амелии было все равно, потому что она хранила Атласа в безопасности.       Она вернула ей этого маленького мальчика, и она простила бы ее снова, если бы пришлось.       — Пожалуйста… — Голос Амелии дрогнул. Она не могла говорить. Было так больно ощущать, как тело матери остывает в ее руках. — Не уходи. Ты нужна ему. Нужна мне…       Глаза Афины были широко раскрыты. Ее зрачки расширились, когда мир вокруг них померк.       — Это было… — Она едва дышала. — Все не так, как кажется…       Амелия всхлипнула, поднесла руку матери к своим губам и поцеловала.       — Мама…       — Это было не ради Атласа… — Ее голова откинулась на колени Амелии, а пальцы разжались, на мгновение нащупав ее живот. Она знала. Афина ничего не сказала, но чувствовала, как бьется это крошечное сердечко внутри ее дочери. — Это всегда было… — Она не находила воздуха, чтобы дышать. Она умирала. Она уходила, но это не причиняло боль. Это было не больно. Было спокойно.       Афина не дорожила жизнью. Она ни минуты не жила спокойно.       Наконец, после стольких лет мучений, она могла отдохнуть. Она могла обрести покой, зная, что Амелия и их маленькая семья смогут позаботиться о Атласе. Она могла покоиться с миром, потому что война уже была выиграна.       Она знала это. Она позаботилась об этом.       Афина играла в эту игру с тех пор, как родилась ее дочь. Она строила козни, крутилась и изворачивалась ради того, чтобы этот день настал. Теперь она могла уйти.       — Это было ради тебя.       — Нет… — Голова Амелии упала на грудь матери, а слезы пропитали материал ее рубашки. — Нет, нет, нет. Ты нужна ему. Атласу… — Она плакала и шептала. Амелия никогда не ощущала такой потери, как сейчас. По крайней мере, так ей казалось. Что ее мать ушла, а из-за этого мир стал еще темнее.       Амелия даже не заметила, как Теодор, лежавший в крови на полу, встал, все еще обнимая Атласа и прижимая плачущего маленького мальчика к своей груди. Не заметила, как Драко услышал ее крик в ту секунду, когда вошел в дом. Не видела, как он вбежал в ту комнату. И не обратила внимания на горе в его глазах, пока он наблюдал за тем, что произошло.       Его Амелия. Она сидела с телом своей матери на руках и плакала. Он повернул голову, глядя на брюнета, который стоял, уткнув лицо малыша в свое плечо. Он опоздал. Малфой опоздал, и теперь она потеряла еще одного человека.       Этот огонь вернулся. Те злонамеренные языки пламени, которые разжигались в нем, вернулись. Он больше не мог сдерживать мрак. Амелия плакала, а его мир затмился.       — Это закончится сейчас. — Прорычал Драко, делая шаг в комнату. — Ты больше ничего не сделаешь.       Это заставило Темного Лорда рассмеяться. Он злобно ухмыльнулся появлению Малфоя.       — Вот и он. — Насмехался он, когда мужчины вокруг него начали кружить, встав между Драко и Волан-де-Мортом. — Как же я тебя ждал, сынок.       Взгляд Драко остановился на его любимой, все еще сидящей на коленях с матерью на руках, прежде чем он посмотрел на Теодора.       — Унеси его отсюда. Унеси, прямо сейчас.       Теодор попытался. Он хотел подойти к дверному проему, где стоял Драко, но в тот момент, когда приблизился, Волан-де-Морт рванулся вперед. Ни у одного человека в комнате не выдалось возможности даже моргнуть, прежде чем Амелия оказалась поднята с земли, а его сжатый кулак крепко сжал ее волосы, и он приставил свою палочку к ее горлу.       — Если выйдешь, я убью это жалкое подобие ведьмы, а это будет печально, не правда? Учитывая, что она только что предпочла твою жизнь жизни своей собственной матери.       Челюсти Драко сжались.       — Отпусти ее, прямо сейчас.       — Сколько раз я должен повторять, сынок? Сколько раз я должен тебе показывать, кто главный. Независимо от того, как ты играешь, я всегда выигрываю. — Темный Лорд злобно улыбнулся. — На колени.       Малфой сильнее сжал в кулаке свою палочку. Он не мог наброситься. Пока не мог. Он научился этому от этого самого человека. Волан-де-Морт научил его использовать преимущество элемента неожиданности. Поэтому он твердо стоял на своем месте, расправив плечи.       — Я сказал, встань на колени, сынок, или эта маленькая ведьма вместе с твоим нерожденным ребенком умрет.       Он снова загорелся. О, как его потрясла ярость. Он едва смог сдержать вздох, когда эти ядовитые слова сорвались с его языка. Темный Лорд знал о его дочери. Теперь он был более уязвим.       — Принимаешь меня за дурака, сынок? Неужели ты подумал, что ребенок, растущий внутри этой девочки, останется незамеченным? — Мужчины собрались вокруг них. — На колени, или я убью их обоих.       — Не смей, блять…       Заклинание попало прямо ему в грудь, но он устоял. Драко не сдавался. Он едва чувствовал, как кинжалы пронзали его изнутри. Все, что он чувствовал, была она. Она была так напугана. Она так боялась за них всех.       — На колени и умоляй меня сохранить им жизни. — Сказал он, дернув Амелию вперед за волосы. — Ты ничего хорошего не сделал, Малфой, только украл у меня жизни. Жизни Пожирателей Смерти, охранников, слуг. — Он указал пальцем на себя. — Мой народ. Ты убивал всех, как будто думал, что у этого не будет последствий, но позволь мне сказать кое-что… Твоя удача иссякла, и если ты не встанешь на колени и не будешь молить о пощаде, я заберу у тебя все, точно так же, как ты забрал у меня.       Его это задело. Каждая частичка тела Малфоя так дико заболела из-за запретной магии, под которой он находился. Он пытался противостоять этому, но не мог. Он упал на колени.       — Умоляй меня о пощаде. — Закричал Волан-де-Морт, так грубо вонзая свою палочку в шею Амелии, что из раны потекла кровь. — Умоляй о ее жизни, и я, возможно, сохраню ее.       Грудь Драко тяжело вздымалась, его внутренности напряглись сильнее, чем когда-либо, и он ухмыльнулся. Он ухмыльнулся, прижав подбородок к груди, прежде чем поднял взгляд. Он смотрел прямо сквозь Темного Лорда.       — Я скорее умру, чем буду молить тебя о пощаде. — Сказал он, и в этот момент Амелия больше ничего не могла понять. Ее швырнули на землю. Что-то ударило ее по позвоночнику, и на несколько минут все вокруг потемнело.       Все исчезло. Ее крики были не слышны. Она сама их не слышала. Все, что она сделала, это схватилась за живот, защищая своего ребенка, даже если безжалостная магия била по ее телу.       — Уведи ребенка отсюда прямо сейчас!       Теодор так и сделал. Сначала он колебался, но не мог рисковать жизнью Атласа, поэтому побежал. Он бежал так быстро, как только мог, по двору поместья, пока не увидел две фигуры, появляющиеся в конце линии собственности. Нарцисса и Люциус. Прошло совсем немного времени с тех пор, как Драко и Адриан покинули дом, а они пришли, чтобы помочь им.       Тео пришлось умолять Нарциссу вернуться домой. Ему пришлось умолять их спрятаться. Ему нужно было спасти ее. Ему нужно было убедиться, что Амелия выберется из этого дома живой. Он не мог присоединиться к ним.       Атлас визжал и вопил, когда Нарцисса взяла его на руки. Он все плакал и плакал, пытаясь вернуться к своей сестре. Амелия была всем, что у него теперь осталось, ведь его мама умерла прямо у него на глазах. Он должен был добраться до нее, но Нарцисса ему не позволяла. Она обнимала его, отводя обратно в безопасное место.       Он был в безопасности. Атлас был в безопасности.       Разум Амелии не мог остановиться. Даже при том, что она лежала там, испытывая мучительную боль, ее мысли крутились вокруг последнего, что произнесла ее мать. Для нее это никогда не имело смысла. Никогда еще что-то не было более неуместным и в то же время более полно подходило к головоломке, чем сейчас.       Воздух почти вырвался из ее легких, когда она подумала об этом.       Как отец бил ее, почему он так сильно ее ненавидел.       Как она снова увидела воспоминание о том, как Драко убил ее отца.       Как ее мать бежала с Атласом, зная, кем был ее отец. Ее отец. Отец ненавидел ее. Он презирал ее без причины, за исключением того факта, что она у него все-таки была. В его собственном порочном уме была причина ненавидеть ее.       Теперь все обрело смысл.       Ее отец знал и одобрял то, что ее мать фальсифицировала свою смерть. Он не оплакивал ее, потому что знал. Знал, почему она сбежала. Он помог ей спрятаться. Он сам спрятал ее. Он отвез Амелию в больницу, где родился Атлас. Он посещал врача снова и снова. Он знал. Они все это сделали. Все они сыграли свою роль в исчезновении ее матери. Люциус, доктор Браун, ее отец, они все знали.       «Это было не ради Атласа. Это было ради тебя.»       Ради нее. Все это время это было ради нее.       Ее мать никогда не подавала признаков жизни, пока Амели не умерла. Она никогда не позволяла себя найти, пока ее сердце не перестало биться. Она знала. Она все это время знала. Она прятала Амелию, хотя она оставалась у всех на виду. Это было ради нее. Все свелось к ней.       Битва вокруг нее разгоралась, но она не могла думать. Она не могла осознать, что происходит, потому что все было ради нее. Ради нее.       Она увидела Драко. Увидела, как он сражался. Она видела, как Темный Лорд прятался за спинами своих людей. У него не было сил бороться. Теперь она это знала.       Тела падали на землю, снова и снова. Малфой не проявлял ни грамма милосердия, потому что все, что он видел, была она. Она была ранена, а кровь стекала по ее рукам.       Он не мог контролировать себя, когда делал самые глубокие вдохи, и он закричал. Он кричал так громко, что все свечи, освещавшие стены, погасли. Картины, висевшие в комнате, сорвались со своих мест, и каждый Пожиратель Смерти в этой комнате умер. Она никогда не видела подобной магии. Не видела, чтобы кто-то исполнял заклинание, которое сотворил Драко.       Он убил их всех и после упал на колени. Он принимал проклятие за проклятием без колебаний. За нее. За них. Амелии и их дочки. Он едва мог дышать, когда его колени коснулись земли. Он сделал это.       Малфой был худшим типом убийцы. Он был сущим адом в человеческом обличье, когда дело касалось ее. Он был убийцей, который забрал бы любую жизнь, необходимую для того, чтобы она осталась невредимой. Он прикончит каждого, кто попытается хотя бы дотронуться до нее. В нем не было милосердия, когда она была на кону. Она и только она. Его Амелия.       Темный лорд моргнул, когда его взгляд переместился с Малфоя на нее.       Ее зрение затуманилось, ладони уперлись в землю, когда ветерок наполнил ее легкие воздухом. Кислород хлынул по сосудам. Схватившись за живот, она поднялась на ноги.       Ничего еще не закончилось. Она знала. Он все еще стоял. Они бы не были свободны, пока он не пал.       — Ты… — Амелия, спотыкаясь, шагнула вперед. Ее голос был едва слышен. Проклятие, которое он наложил на нее, все еще заставляло ее ощущать боль, но она не сдавалась. Не сдавалась. Все началось с них, и закончиться тоже должно было на них. — Ты знал, не так ли? — Выдохнула она, поднимая подбородок и глядя на мужчину. — Вот почему никогда не осмеливался убить меня. Потому что какая-то часть тебя всегда это знала. — Его губы сжались, а в глазах больше не было прежней ненависти. — Ты знал, что это была я, а не Атлас. Ты просто не был в этом уверен. Тебе нужно было увидеть все своими глазами, и ты почувствовал это, не так ли? В ту ночь, когда я пыталась покончить с собой, ты почувствовал мою смерть, вот почему ты пришел в дом, вот почему спас Адриана. Он был расходным материалом для тебя, но ты спас его, потому что тебе нужно было быть уверенным, что мы больше не были связаны клятвой. — Он ничего не говорил, просто смотрел на нее. — Потому что, если бы это было не так, это означало бы, что часть тебя умерла вместе со мной.       Драко кашлянул, его голова откинулась назад.       — Беги, Амелия…       Темный Лорд не удостоил его даже взглядом. Он просто взмахнул палочкой, заставляя цепи появиться вокруг тела Драко. Его рот тоже плотно закрылся.       — Часть тебя знала. Иначе ты бы давным-давно убил меня. — Слезы выступили у нее на глазах. Ее колени были так близки к тому, чтобы подогнуться. Она была слишком слаба. — Но ты этого не сделал. Ты не убил меня, потому что знал…       — Скажи это. — Выплюнул он, направляя на нее свою палочку. — Произнеси это, дитя.       Амелия набралась смелости и вздохнула.       — Ты знал, что я тоже твой ребенок.       — Скажи эти слова.       Ее язык цокнул во рту. Она не хотела этого. Она не хотела признавать это, потому что все стало бы реальностью, как только она бы это сделала. Амелия не была готова. Она не была готова раскрыть все секреты, окружающие ее жизнь.       — Сейчас или парнишка умрет.       Цепи вокруг тела Драко натянулись, напрягаясь вокруг его изгибающихся мышц.       Амелия медленно моргнула, и ее руки упали по бокам.       — Дочь. Я твоя дочь.       На несколько секунд воцарилась абсолютная тишина. Секунды, когда Драко боролся с цепями, натягивая их на руки, чтобы хотя бы одна рука была свободна. У нее не было волшебной палочки. Она была полностью обнажена перед мужчиной, который продолжал отнимать у него все.       — Так и есть. — Сказал он.       Она наклонила голову.       — Вот почему ты не сражаешься, а прячешься за своими людьми. — Амелия указала на дюжины упавших Пожирателей Смерти. — Ты слишком слаб. Когда я умерла, большая часть тебя тоже погибла.       — Точно. — Волан-де-Морт направил на нее свою палочку. — И именно поэтому ты пойдешь за ними. Ты кое-что забрала у меня, когда вонзила тот нож себе в грудь, и за это тебе придется заплатить.       Она знала это.       Где-то во всех обещаниях, данных Амелией, она знала, что не перенесет этого, и смирилась. Теперь они все были в безопасности.       Амелия Эйвери была готова умереть, чтобы занять свое место на этой земле и идти вместе с миром, когда он станет светлее. Раньше она такой не была. Теперь она была готова. Они сделали это. Они спасли их. Они спасли оставшиеся кусочки волшебного мира. Она была готова сделать то, что должна была сделать с самого начала, но потом эта крошечная частичка ее и Драко началась биться внутри нее. И это была уже не только она.       Дело было не только в ней. Это были они. Все они.       — Тогда убей меня. — Сказала она и теперь ее голос звучал храбрее. Она знала, что должна была это сделать. Атлас будет в безопасности. Драко выберется. А Теодор слишком далеко, чтобы пострадать. — И ты тоже умрешь. Ты погибнешь следом за мной, потому что это разорвет тебя на части, ведь ты убьешь свою собственную кровь. У меня нет ни единого шанса, но и у тебя тоже.       Драко боролся со своими цепями. Она стояла там, предлагая убить себя, а он ничего не мог сделать. Слезы блестели в его глазах.       — Ты и так забрал у меня всех, так что делай, что должен. Убей меня и умри ценой этого. — Амелия провела рукой по животу. Она слышала, как Драко пытался говорить, кричать и проклинать за то, что она делала, но она не могла даже смотреть на него. Это бы разбило ей сердце. Она должна была сделать это. Она знала, что делает.       Темный Лорд поднял свою палочку, и она уткнулась ей в грудь. Теперь он стоял так близко.       — Это стоило бы того. — Рука Волан-де-Морта дрогнула. — Я бы с радостью умер, если это означает, что ты тоже умрешь. Возможно, меня уже не будет в живых, но Малфой продолжит жить с последствиями того, что я заберу у него и любимую и ребенка.       — Тогда чего же ты ждешь? — Губы Амелии оставались приоткрытыми, ее руки медленно двигались по животу. — Сделай то, для чего ты меня сюда привел. Убей меня. Убей свою дочь.       Она была не глупой. Возможно, ее видели такой, но Амелия Эйвери никогда не была безмозглой девчонкой. Она знала, что Драко пытался сделать. Она слышала, как звонко гремят его цепи. В руке у него была волшебная палочка. Она знала, что он делал, и это заняло не больше доли секунды, пока она не повернулась к нему в нужный момент, в тот момент, когда она заметила цепь, спадающую на пол, и он бросил в нее свою палочку.       Амелия отшатнулась назад. Оружие Малфоя было у нее в руке, и она повторила действие Волан-де-Морта.       Драко продолжал бороться, стараясь высвободить свой рот, сказать ей, чтобы она все подожгла, как сделала это в Азкабане. Он знал, что Адриан придет, когда разразится огонь.       — Ты убил мою маму… — Выдохнула она, указывая палочкой. — Убил на глазах у Атласа.       Она видела, как шевелились его губы, но ничего не слышала. Амелия почувствовала то же в груди, что и в ту ночь, когда взорвала Азкабан в огне. Этот гнев. Это чувство злобы.       — Ты… — Выдохнула она, и за одну секунду у нее просто перехватило дыхание. Не успел никто и глазом моргнуть, как вокруг нее распространился огонь.       Вся комната охватилась пламенем. Каждая стена. Каждый предмет разбитой мебели. Все до последней вещи, кроме человека, который стоял посреди комнаты, зная, насколько он побежден. У него не было ни единого шанса. Он знал это. Не сейчас. Но это не остановило его от попытки лишить ее жизни ценой своей собственной.       Она переместила огонь на него, сжигая мужчину вместе с домом своего детства. Тело ее матери горело вместе со стенами, и он тоже.       Волан-де-Морт воспользовался возможностью, увидев замешательство в ее глазах, и крикнул:       — Экспеллиармус!       Палочка Драко, которую она использовала, чтобы поджечь все, вырвалась у нее из рук и устремилась в огонь. Она не понимала, что происходит. Она больше ничего не понимала. Воздух был таким густым. Дым заполнял ее легкие с каждым последующим вдохом, который она делала. Дышать стало труднее, чем когда-либо прежде.       — Ты пойдешь со мной, дитя. — Слабо произнес Темный Лорд. — Если я умру, то и ты тоже.       Его палочка снова двинулась к ней, и зеленый свет вспыхнул вокруг него как раз в тот момент, когда она выстрелила. Как раз в тот момент, когда этот свет смерти собирался поймать ее в ловушку и лишить жизни, две руки обвились вокруг ее талии, и было выпущено ответное заклинание, поразившее Волан-де-Морта прежде, чем его магия причинила ей вред.       Тяжело. Вот как это было.       Что-то тяжелое ударило ее. Что-то тяжелое начало ощущаться вокруг нее, и прежде чем она смогла поднять взгляд и увидеть, из-за чего все это прекратилось, она почувствовала его.       Амелия ощутила, как его тело обняло ее.       — Нет. — Прошептала она. Она уже столько раз чувствовала именно это тело раньше. С ней. Против нее. Причиняя ей боль. Спасая ее. Ненавидя ее. Любя ее. Она чувствовала все это, но никогда не было так тяжело. — Нет, нет, нет… — Она отступила. Его тело сплелось с ее телом. Колени Амелии ударились об пол, когда она вцепилась в его рубашку, сжимая руками края материала. — Нет, нет, пожалуйста…       Адриан.       Адриан Тедди. Ее Адриан. Их Адриан.       — Адриан, нет… — Амелия покачала головой, прикрывая его тело. — Пожалуйста, нет…       Ее взгляд нашел его палочку, и она подняла ее между ними, шепча заклинание за заклинанием. Потекли слезы. Рыдания прорывались сквозь магию, но ничего. Его нельзя было спасти.       — Амелия… — Он дышал так прерывисто, что это сомало ее. Она никогда раньше не слышала его голос таким слабым. Его рука сжала ее ладонь, останавливая ее попытки спасти его. Он медленно покачал головой.       Адриан знал. Адриан знал, что она ничего не могла для него сделать. Наконец-то пришло его время.       — Нет. — Амелия разразилась криком, кончики ее пальцев вцепились в его челюсти — Ты не должен был этого делать, Адриан. Ты не можешь снова бросить меня. — Ее руки нашли его волосы. — Зачем? Зачем ты это сделал…       Он улыбнулся. Адриан позволил слабой, хрупкой улыбке изогнуться на его онемевших губах, когда он положил руку ей на затылок, приблизив свое лицо к ее.       Он медленно поцеловал ее в лоб.       — Я же сказал, что буду защищать ее… — Его прикосновение к ее шее переместилось на живот. — Обещал, что буду защищать ее так, как никогда не защищал тебя.       — Нет… — Она никогда в жизни так сильно не плакала. Она издавала звуки, которые будут преследовать его до самой могилы. — Ты не можешь…       — Не могу… — Его собственные слезы покатились. Он плакал. Плакал, пока его грудь замедлялась, а глаза закрывались. — Не мог бы поступить иначе. Он сможет жить без меня, но не смог бы без тебя…       — Все должно быть не так… — Амелия всхлипнула. Жемчужины слез, пролившихся из ее глаз, упали на его кожу. Он все еще мог чувствовать их. Это было приятно — чувствовать ее в свои последние минуты. — Ты должен быть с нами, Адриан, пожалуйста…       — Я же говорил тебе… — Он тяжело дышал, хватая ртом воздух. Умирая. Адриан Пьюси умирал. — Говорил тебе спасти мир, Амелия, и ты спасла… — Его голова откинулась назад, но она поймала ее прежде, чем она успела коснуться земли. — Спасла мир, Амелия. Ты спасла меня…       — Не уходи… — Она поцеловала его в макушку, бормоча в его волосы. — Пожалуйста, пожалуйста, прошу, не уходи. Ты нам нужен…       — Это приятно… — Его губы почти не двигались, а лицо стало совсем бледным. — Быть нужным. Спасибо тебе за то, что ты нуждаешься во мне.       — Я люблю тебя. — Шептала она снова и снова. Снова и снова. — Люблю, Адриан. Мы все тебя любим…       — Я буду ждать тебя. Обещай, что найдешь меня, когда будешь готова. Обещай, что я увижу тебя снова… — Рука Адриана упала с ее живота, и последний вздох, который он сделал, покину его легкие. — Скажи ему, пожалуйста… Тедди… Скажи ему…       — Я скажу ему. — Всхлипнула Амелия, прижимаясь к нему всем телом и утыкаясь лицом в его шею. — Обещаю, что скажу. Я расскажу ему все.       Его тело остыло. Он ушел.       Адриан Пьюси действительно прожил жизнь, не похожую ни на какую другую. Он был грешником. Ему было больно, и он ранил, но никогда еще мир не видел в нем такого хорошего света, как сейчас. Он искупил свою вину.       Адриан Пьюси исчез, чтобы они жили. Он сделал все, что мог. Его полюбили. Он стал нужен. Он вошел в эту жизнь монстром, покрытым шрамами, а уходил совсем другим. Наконец-то у него появилась семья. Наконец-то он заслужил место на земле. И наконец, после того, как его всю жизнь преследовали призраки прошлого, он был свободен.       Адриан Пьюси стал свободен.       — Мы найдем тебя… Я найду тебя, Адриан. Мы еще увидимся, я обещаю. Обещаю. Я обещаю. Мы найдем тебя, как придет наше время. — Амелия поцеловала его в щеку, чувствуя, как его жизнь уходит в ее руках. — Он любит тебя, Адриан. Он найдет тебя. Теперь ты можешь отдохнуть. Ты свободен. Они больше не причинят тебе боль. Никто больше не причинит.       Драко стоял на коленях, его руки были опущены по бокам, но он был свободен от цепей. Он наблюдал, как пыль от правления Темного Лорда оседает на землю. Они сделали это. Они выиграли, но чувствовалось так, будто они проиграли. Даже Малфой ощущал это. Он пережил одну из самых серьезных потерь, которые ему когда-либо приходилось переживать.       Это была совсем не победа. Это не было чем-то, чем можно было дорожить или праздновать. Это был один из худших моментов в его жизни.       — Амелия…       Теодор переводил дыхание в дверном проеме после того, как оставил Атласа Нарциссе и Люциусу. Его руки вцепились в колени, когда он сглотнул.       — Что…       Нет.       Нет. Нет. Нет.       Его взгляд переместился на пепел, рассыпанный по земле. Темный Лорд пал. Он исчез. Он перевел взгляд на Драко, стоящего на коленях в кругу своих цепей. Он не был счастлив. Он не выглядел так, словно одержал победу. Он сидел там со слезами на глазах, опустив плечи и стиснув челюсти, тупо уставившись на девушку, которой принадлежало его сердце.       Амелия. Теодор посмотрел на Амелию.       Его сердце остановилось.       — Нет, нет, нет…       Амелия не могла смотреть на него. Она сильнее сжала грудь Адриана, зарываясь лицом глубже. Ничто не причиняло такой боли, как это. Она и раньше чувствовала потерю. Амелия видела смерть во всех ее проявлениях, но сейчас все было по-другому. Она причинила боль Теодору. Она чувствовала это. Ее сердце было разбито вдребезги.       — Амелия, пожалуйста… — Теодор заикался, спотыкаясь в наполненном дымом воздухе, над руинами падения Темного Лорда, пока не протянул руки. — Пожалуйста…       Она по-прежнему не смотрела на него. Все, что она сделала, это высвободилась из рук Адриана, чтобы вместо этого спрятаться в объятиях Теодора. Он хотел, чтобы она была там. Она была нужна ему. О, как Теодор Нотт нуждался в своей Амелии в этот момент.       Девушка обвила руки вокруг его тела, ее голова плотно прижалась к его плечу, и он упал на землю с ней на коленях.       — Нет, нет, нет…       — Прости меня… — Она всхлипнула, ее пальцы вцепились в его шею. — Я пыталась. Пыталась спасти его, но он… Он не смог, не было… Он любил тебя. Любил, Тедди. Он любил тебя.       Теодор ничего не говорил. Он плакал. Он лишил ее всего утешения, в котором только мог нуждаться.       Ему только удалось найти кого-то. Он нашел кого-то, кто так сильно подходил ему. Он влюбился. Он полюбил. Он любил этого мальчика так сильно, что временами это причиняло боль. Он был счастлив. Теодор Нотт никогда не был так счастлив, как в те времена, когда был с ним.       Это были они. Это должны были быть они. Он был его. Он принадлежал Теодору.       Это были они.       Амелия крепче сжала его, удерживая, чтобы он не развалился на части. Она никогда не слышала тех звуков, которые он издавал. Она никогда не слышала, чтобы кто-нибудь скорбел так, как Тедди. Его крики пронзали ее хуже лезвия.       Он отвернулся со слезами на глазах. Малфой нуждался в ней. Он так сильно нуждался в ней прямо сейчас, но знал, что они нужны друг другу больше. Драко больше не мог на них смотреть. Это было слишком больно.       Это было больно. Трагично. Мучительно.       Тедди только стал счастлив, и у него это отняли. Он никогда не испытывал такой мучительной боли, как эта. Колющей, режущей, неистовой. Было так больно, что он не мог дышать. Он не понимал, почему все пошло так неправильно. Они сражались. Они справились. Они сделали это. Они победили.       Тем не менее, они проиграли.       Адриан Пьюси умер, а Теодор Нотт уже никогда не будет прежним.