Холодные руки

У него мёрзнут руки. Удивительно, раньше он даже в зимнюю пору одевался в лёгкое ханьфу, потому что ему всегда было жарко. Теперь это не так. Он сидит на крыше, пытаясь расслабиться, но дрожь всё равно пробивает по позвоночнику и оседает неприятными мурашками на коже. Когда же это началось? Рука неосознанно тянется к груди, там где раньше билось золотое ядро теперь пустота. И от этого хочется кричать, выть раненным зверем. Он кусает обветренные губы, позволяя тьме заполнить грудную клетку. Тёмная энергия бьётся, распирает изнутри, выстужает холодные лёгкие. Он прикладывается к горлышку кувшина. Алкоголь огненной рекой стекает по горлу, заполняет желудок и на некоторое время ему почти тепло. А пальцы немеют от холода. Возможно, однажды он и Чэньцин не удержит этими непослушными палочками, в которые они превращаются. Вдали звенит колокол, час тигра заканчивается и ему стоит подумать о том, чтобы возвратиться в комнату. Лечь в стылую кровать, и укутаться в одеяло, пытаясь сохранить остатки тепла. Пальцы всё же не удерживают кувшин, он стучит по черепице и с громким звоном разбивается оземь. Он замирает. Знает что за этим последует. – Снова пьян, – констатирует Цзян Чэн. Голос главы усталый. Он давно уже перестал злиться на Вэй Усяня за его поведение. Лишь со вздохом взваливает его к себе на спину и несёт в комнаты. – Если сестра увидит, у тебя будут проблемы, – беззлобно бормочет он под нос. Усянь улыбается, льнёт ближе, чувствуя тепло сквозь несколько слоёв одежды. Будь его воля, он бы прижался голой грудью к горячей спине своего шиди. Может это выгнало бы стужу из его груди. Тёмный путь разрушает душу и тело. Так однажды сказал Лань Чжань. Цзян Чэн сгружает задремавшего Вэй Усяня на кровать и надёжно укрывает одеялом. Они все подумали об этом слишком поздно. Тьма заполняет тело Вэй Ина, порой главе кажется, что тот весь состоит из сплошной тьмы. Усянь хмурится во сне, подносит ладони ко рту, пытаясь согреть дыханием. Цзян Чэн не выдерживает. Берёт его руки в свои и греет, наблюдая как разглаживаются морщинки недовольства. Чаще всего они так и засыпают. Цзян Чэн забирается под одеяло и крепко обнимает, чувствуя как холодный нос прячется в изгибе шеи. Тогда Вэй Усянь перестает дрожать, тело его расслабляется и он спит спокойно. В такие моменты, Цзян Чэн чувствует что отвоёвывает у тьмы ещё один день. Ещё один день, когда ему не приходится выполнять обещание, буквально вырванное у него шисюном. Он закрывает глаза и в памяти снова всплывает тот день. – Обещай, что убьёшь меня, когда тёмная энергия меня полностью поработит, – Вэй Усянь улыбается бледными, искусанными в кровь губами и Цзян Чэну не остаётся ничего кроме как кивнуть.