Твоя мать меня убьет!

      Моей маме было всего 17, когда на свет появилась я.       И эта мысль меня пугает каждый божий день.       Этой осенью мне исполнится 21 год, и я стану полноправным гражданином великого государства Соединенных Штатов Америки. Хотя моя мать — русская, а о отце я вообще ничего не знаю.       Чем ближе становится этот день, тем чаще я вспоминаю, что в моем возрасте у мамы уже была 4-летняя я. В то время, я — совершенна не готова к жизни, а к детям — тем более.       Меня зовут София Романова. Моё имя буквально означает мудрая, или же наука, смотря на каких сайтах смотреть, но я далека от науки, как Гермионна Грейнджер от получения плохой оценки. Всё, что я умею — жаловаться на жизнь, ныть, глупо шутить, проводить за книжками каждый божий вечер и безоговорочно доверять людям, как будто моя мама и не шпионка вовсе.       А ещё мне всегда нравилось, что я похожа на неё — рыжие волосы, янтарно-зеленые глаза, в зависимости от света больше проявлялся тот или другой цвет, и хорошее телосложение, наверное, только благодаря генам, мне так везет в спорте. Моя мама настоящая красотка, и это льстит мне, потому что я похожа на неё, и это здоровски помогает при поиске парня.       Я плохо понимаю, каким макаром матери удалось оставить меня, пока она работала на какую-то до жути странную контору, но я действительно благодарна ей за это. Хоть у нас и не самый теплые отношения, но я правда горжусь ей.       Меня воспитывали все и по чуть-чуть, наверное, поэтому я ничего и не умею толком. Когда мне было 5, мама перевезла нас в США. У неё новая работа, у меня — куча новых сиделок, что менялись каждый божий день. Если в детстве мне это нравилось, то сейчас я понимаю, что все те люди не были сиделками, они были такими же агентами, как и моя мама, но только с выходным в тот или иной день. В 6 я пошла в школу в маленьком городке далеко от Нью-Йорка и стала жить у Сьюзи — у милой женщины, что заботилась обо мне, как о собственном ребенке. Маму я видела лишь в её выходной, но стоит отдать ей должное, она появлялась достаточно часто, почти каждую неделю, и в любом состоянии, будь то небольшие ушибы и шишки, или пулевые ранения и переломы.       Я люблю её, насколько вообще возможно любить собственную мать, но лучшими подружками мы не стали.       Иногда, я не понимаю зачем было оставлять меня, когда есть много желающих усыновить ребенка, ведь она не могла дать мне нормальной, в обще принятых понятиях этого слова, жизни. Но чем старше я становлюсь, тем больше восхищаюсь и горжусь ею. Ведь у меня была та самая «нормальная» жизнь, со школой, первыми сбитыми коленками, ссорами с одноклассниками и друзьями, с первой влюбленностью и первым предательством. И мама почти все время была рядом. Она оставляла позади все свои плохие эмоции и неудачи по работе, и приходила ко мне с открытым сердцем и искренними эмоциями. Она радовалась со мной, когда я побеждала в олимпиадах по литературе или физкультуре, только эти предметы давались мне лучше всего, и горевала вместе, когда я ссорилась с друзьями или, когда мне отказал мальчик, в которого я была влюблена, ругала, когда я впервые была поймана с сигаретой или, когда пришла после вечеринки слегка подвыпившая. А Сьюзи в это время исполняла роль моей бабушки, хоть и не дотягивала возрастом.       А об отце я совершенно ничего не знаю, в плоть до того, что моё отчество — это имя моего деда, которого, между прочим, я тоже не видела. А когда получали паспорт в США, потребность в отчестве и вовсе отпала, мама сократила Альяновна до Альяна.       Моё полное имя София Альяна Романова, но на второе имя я никогда не откликаюсь, да и знают о нем лишь единицы.       Но раз мама не говорит об отце, значит: А) он плохой человек и о нём не стоит трепаться; Б) он обидел маму, или не дай Боже, изнасиловал и тогда тем более не заслуживает внимания; В) он умер.       В 17 лет я закончила школу и поступила в университет, и только тогда переехала к матери в её небольшую квартиру в Нью-Йорке. Там мы стали видеться чаще, мы часто ужинали вместе, реже завтракали или обедали, но её определенно стало больше в моей жизни. К Сьюзи я старалась ездить каждые выходные, но из-за расстояния, мы изменили недели на месяцы.       Сьюзи — милая женщина, которая всегда была добра ко мне. Нет, она не разрешала мне всё, что только вздумается, но она была справедливой — когда я провинилась, она меня ругала — но, если в этом не было нужды — ограничивалась строгим взглядом. Для женщины, для которой я была совершенно чужим ребенком, она относилась ко мне даже лучше, чем следовало.       Я люблю её, она — неотъемлемая часть моей жизни, с тех пор, как я начала жить в её доме.       В Нью-Йоркском университете я изучала менеджмент, хотя моей целью была Английская литература. Почему так, спросите вы? А все потому, что только на изучения менеджмента тянула моя спортивная стипендия, которую мне посчастливилось получить. Я просто не могла себе позволить платное обучение, чтобы изучать то, что я хочу. Я знаю, что мама нашла бы способ и достала бы деньги, но я не могу позволить ей делать этого. Она и так отдала мне слишком многое. Поэтому мне пришлось уверить маму, что менеджмент — это то, что я мечтаю изучать и «о Боже, какая радость, что мне удалось получить там спортивную стипендию». А все потому что физкультура была одним из моих любимых предметов и мне легко давались все нормативы, а после посчастливилось попасть в команду лёгкой атлетики, которая, не без моей помощи, занимала первые места на соревнованиях штата.       Не то, чтобы моей мечтой было преподавать литературу где-нибудь в старой школе, на подобии той, где училась я, просто, изучение литературы — единственное направление, которое не вызывало у меня страха. И я точно знала, что это то, что у меня бы на сто процентов получилось. Пускай, отучившись, я бы стала работать в маленькой школе с вечно орущими и капризными детьми, получала бы мизерные деньги, которых хватало бы только на жилье, может быть вышла замуж за какого-нибудь учителя, полицейского, пожарного или доктора, кого-нибудь такого же отчаявшегося в жизни, как и я. Но эта жизнь хотя бы была бы спокойной.       Изучая менеджмент, я просто не представляю куда идти дальше. Я не уверена, что у меня хорошо получается руководить людьми, но вот планы их работы я строю, как 5-ти летний пацан фигурку из Лего. И всё это, я списываю на своё врождённое или приобретенное, ещё не решила, желание всё контролировать. И это здоровски помогает, хоть и не в реальной жизни.       Спустя год моего пребывания в Нью-Йорке, я узнала, вместе со всеми, стоит заметить, что мама стала одним из Мстителей — Черная Вдова.        Если она убила моего отца, после свадьбы, то я и не против.       Это был сложный период для наших с мамой взаимоотношений. Я не хотела, чтобы она рисковала своей жизнь каждый раз, для людей, которые этого даже не замечают. Но моя мама стойкая женщина и искусный переговорщик, потому что меня хватило буквально на две ссоры, чтобы согласиться с её решением.       «Я пытаюсь сделать этот мир лучше ради тебя, крошка» — говорила мама.       «Он не станет лучше, если на одной из таких миссий тебя не станет» — злилась я.       «Ты так не уверена во мне?!» — отшучивалась она.       Я верю в неё, и всегда верила. Хотя бы, просто потому, что больше не остается во что верить.       Так я познакомилась со Мстителями, а Башня мистера Старка стала моим временным домом, в те моменты, когда ситуация накалялась и мама боялась за мою безопасность.       Все они оказались такими, какими выглядят со страниц газет — отчаянные герои, которые спасают мир ценой собственной жизни. Мы не стали хорошими друзьями, я просто иногда появлялась в Башне с сумкой наперевес, тихонько кивала головой под приветствие и скрывалась в комнате, которую мне выделяли. Так было со всеми, кроме Клинта, с которым мама знакома не первый год, и который приезжал на каждый мой день рождение вместе с мамой и подарками, и мистером Старком, который после стал моим работодателем.       А все потому, что на третьем семестре обучения ввели обязательную стажировку в любой выбранной компании. Стоит заметить, что мне безумно повезло попасть в Старк Индастриз в качестве стажера, хоть и благодаря связям мамы. Стажировка в такой успешной компании сделала бы мне резюме, даже если учесть моё нежелание работать в этой сфере.       Всю стажировку я была хвостиком Мисс Поттс, так было безопасней и очень поучительно. Она мудрая женщина и профессионал своего дела и я многому у неё научилась, в частности не паниковать, когда дела сыплются на тебя одно за другим. Потому что с моим внутренним холериком, каждое задание могло обратиться слезами.       А дальше, ситуация накалялась, и я всё чаще находилась в башне Старка. Комната, в которой я иногда ночевала, стала моим полноправным вторым домом, хотя бы потому что там я была не одна, да и мистер Старк не был особо против. Он часто заходил ко мне спросить, как я, не вздернулась ли от скуки, не хочу ли кушать, шутил со мной, а после познакомил с Питером, который был ещё одним стажером. Но все мы знаем, что он Человек Паук.       Не то, что бы я стала его фанаткой или поклонницей, я вообще не особо понимала их рвения к супергеройству, да и Питер был младше меня на пару лет. Его часто оставляли со мной в качестве спасательного жилета, он — ещё не дорос до миссий такой серьезности, куда отправлялись все остальные, но меня уж точно бы защитил.       Хотя изначально, я не была в восторге от такой компании, но он забавный парень, с которым хотя бы не скучно. Мы часто делали его домашнее задание или просто смотрели кино. Он рассказывал мне о школе и о его ночных вылазках, а я внимательно слушала и иногда подшучивала над ним.       Однажды, я даже расплакалась перед ним, за что мне иногда бывает стыдно.       «- Тебе никогда не хотелось быть супергероем? — спрашивал парень, восседая на полу у кровати.       — Нет, — улыбалась девушка, — после того, как на мое 14-тое день рождение Клинт подарил мне лук…       — Соколиный глаз подарил тебе лук? — с нетерпение перебил Питер.       — Да, они с мамой давно знакомы. — оторвавшись от тетрадей, говорила девушка, — Так вот, после того, как мой друг попал мне в плечо с того самого лука, я навсегда решила, что супергеройство не для меня.       — Прям в плечо?! Ужас. — слегка посмеялся парень.       — У меня даже шрам остался, — подняла рукав футболки, демонстрируя тонкую линию шрама на предплечье, — Клинт тогда пообещал маме, что никакого оружия в его подарках не будет, даже пластикового ножа.       — Так ты просто испугалась. — с улыбкой сказал Питер.       — Знаешь, что Питер? — строго говорила София. — Каждый раз, когда мама уезжала, я оставалась наедине с мыслью, что возможно вижу её в последний раз, что следующий раз она не вернется и просто останусь одна, — уже более спокойно говорила девушка, глядя прямо на Питера, а из глаз маленькими дорожками бежали слёзы. — и так на протяжении всей моей жизни. Я не хочу такого же для моих близких, понимаешь?! — закончила София, уткнувшись в ладони. Питер же, поднялся к ней и несмело заключил в объятия.       — Прости, я не должен был. — тихонько шептал парень.       — Ничего, я сама виновата. — утыкаясь в плечо Питера, всхлипывала девушка.»       Я точно знаю, что Питер не хотел меня чем-то задеть в тот раз, он просто пытался быть милым и шутить, а взяла и разревелась. Всю свою жизнь я боялась потерять мать, а тогда, я не видела её уже несколько дней из-за очередной операции и страх превышал все остальные мои чувства.       Но спустя ещё пару дней все стало на свои места, и я вернулась в нашу квартиру вместе с мамой, а после и навестила Сьюзи, у которой не была два месяца.       Этой весной началась вторая обязательная стажировка и я снова проводила своё время в башне Старка, но в этот раз не в качестве помощника мисс Поттс, а в качестве личного помощника мистера Старка. А принял он такое решение, обосновав тем, что мне стоит повышать планку и учиться новому у всех по чуть-чуть. Я не стала возражать, хотя бы потому что не имею права. Я, конечно, поныла немного об этом Питеру, но он уверил меня, что Тони прекрасный начальник и всё будет в порядке.       Единственным минусом, который я отметила в первый же день, было то, что мне пришлось сменить мои любимые джинсы и бесформенные свитера на что-то более классическое, вроде брюк, юбок и платьев. С мисс Поттс таких проблем не было, а вот с мистером Старком… А, всё потому, что я появлялась на каждом мероприятии и встрече вместе с ним, и чтобы не привлекать особого внимания к свей персоне, стоило выглядеть, как и все сотрудницы Старк Индастриз, не включая тех, что горят желанием, чтобы Тони Старк забрался им под юбку.       Хоть мистер Старк был прекрасным харизматичным мужчиной, от которого всегда вкусно пахло, который всегда вел себя как джентльмен, по крайней мере со мной, который смешно шутил и искренне улыбался, моей целью было продержаться как можно дольше и не струсить перед трудностями. Такой себе вызов самой себе, потому что, чем старше я становлюсь, тем больше ответственности будет валить на мои плечи, и не только в работе. И если, своей жизнью и каким-то более-менее устойчивым её порядком, я не могла рисковать, то такая стажировка учила меня не дрейфить перед трудностями и, иногда до боли глупыми людьми, что гнут свою линию, без особых потерь, потому что рядом была мисс Поттс и Тони, к которым я могла обратиться за помощью в рабочих вопросах.       За месяц стажировки я настолько сильно привыкла к Тони, его постоянному присутствию рядом, его шуткам и подколкам. Чаще всего, я даже забывала, что между нами такая большая разница. Он не казался мне серьёзным взрослым, который постоянно бухтит и жалуется на жизнь или работу, как другие его возраста. Он был для меня таким себе другом старшего брата, который всегда веселый и каждый раз пытается вывести тебя на эмоции. Ну по крайней мере у меня была такая картинка в голове.       Мы часто ужинали фастфудом вместе, обсуждая очередного дядьку толстосума, с которым подписывали контракт. Не редко, мы вместе выпивали, если я оставалась в Башне на ночевку, или же отпускал домой только с Хэппи, ежели нет. Тони часто шутил, о том, что расскажет матери, о том, что я не отказываюсь от стакана виски и я всегда напоминала, что именно он мне этот стакан и наливал, он только разводил руками и говорил: «Уделала», а я заливалась смехом. С ним было комфортно. Безумно.       *       Он был слишком близко. Настолько, что его дыхание приводило в движение передние прядки волос, что выбились из пучка. Я не могла оторвать взгляда от его темных глаз, его мелких морщинок вокруг них, его уверенного взгляда. И я подалась вперед, касаясь своими губами его, слегка влажных от недавнего глотка алкоголя. Всего пару движений губами, его колючая щетина царапала губы, которые на вкус как крепкий виски и горький шоколад. И я оторвалась от него, несмотря на то, что хотелось совершенно другого. Я просто испугалась. Испугалась собственных ощущений собственного рвения и желания.       Я отстранилась с опаской глядя на Тони, ожидая его реакции.       — Я… — рука непроизвольно потянулась к губам, что жгли огнём, моля о продолжении, но мозг бессвязно кричал.       — Ничего страшного. — спокойного говорил Тони, не отводя взгляда. — Я понимаю, ты видишь во мне отца…       — Я бы не стала целовать мужчину, которого считаю отцом. — его слова безумно возмутили меня. — Уж точно не целовала бы.       — Тогда…       — Ты отвечал, — перебила его я, как только до меня дошло. — Ты ответил на мой поцелуй. — я старалась не отводить взгляда. И, мне кажется, я успела уловить испуг в его глазах.       — Ты прекрасная девушка, София, правда, — говорил Тони, — любой парень будет только рад быть рядом… такому поцелую.       — Но не ты? — строго, насколько смогла, спросила я.       — Я был бы рад, — он опустил глаза, облизав нижнюю губу и у меня мурашки пошли по телу, — но я не тот, кто тебе нужен. Мы не можем даже попытаться…       — Почему? — мне казалось, что если сейчас я не пробью этот лед, то уже никогда не смогу.       — Я понимаю, что я тепло к тебе относился и ты… — подбирал слова Тони, — но твоя мать…       — Тебе нравится она, да? — резко спросила я, немного отстранившись. — Моя мама?       — Нет. — спокойно ответил Старк.       — Тогда в чем дело? — на нервах почти кричала я. — Назови хоть одну объективную причину.       — Я старше тебя. — строго ответил Тони, глядя на меня. — Старше больше, чем вдвое, София. Да я даже старше твоей матери, понимаешь?!       — А если я скажу, что ты мне нравишься и мне плевать на твой возраст?! — тихо говорила я. — Мне с тобой комфортно, Тони. — говорила я, подходя ближе. Мне так хотелось поцеловать его ещё раз, хотелось, чтобы он тоже этого хотел.       — Это ничего не меняет. — хватаясь за стакан, говорил Старк.       — Потому что тебе со мной некомфортно?! — чуть резко спросила я. — Просто скажи.       — Дело не в этом. — после глотка ответил Тони.       — Тогда скажи в чем? — начинала злиться. — Мне просто нужен ответ и всё, ты не испортишь мне жизнь своим отказом. Мне кажется, я имею право знать настоящую причину. — я следила за каждым его движением, пытаясь уловить малейшие сигналы.       — Ты мой отец?       — Что? Нет! Конечно, нет! — спохватился Тони. — Я не твой отец, София. Я… Ты молодая прекрасная юная девушка, рядом с которой должен быть такой же юный парень, а не я… не взрослый мужчина.       — Ты ведь понимаешь, что если только из-за этого ты оттолкнешь меня… только если это истинная причина?! — стараясь дышать ровно, говорила я. — Это не помешает мне прикипеть к мужчине постарше, который не будет так добр ко мне. Просто потому, что это единственная причина, по которой я не нужна тебе, — глаза начало щипать от наступивших слёз, — просто чтобы доказать самой себе, что твоя причина полный бред.       — София… — тихо произнёс Тони, таким обеспокоенным голосом, что я не смогла сдержать слёз и он заключил меня в свои объятия.       — Это твоя причина? — сквозь всхлипы говорила я, прижимаясь к его плечу.       Почему то, именно сейчас это стало важно для меня. Если раньше, когда я замечала у самой себя, чувства к Тони, я всеми силами, старалась отдалиться от этих мыслей, списывая на одиночество. Но сейчас, стоило коснуться его губ, почувствовать ответное касание — чувства к Тони всплыли как оповещение о вирусе на компьютере, закрывая все остальные вкладки.       — Только потому, что я младше тебя, ты не можешь мне ответить мне тем же?! — плакала я, пока грубые руки Тони вытирали слезы с моих щек, оставляя поцелуй на каждой из них. И мой мозг отказывался работать.       — Я так давно хотел поцеловать тебя, крошка, так давно. — глядя прямо в глаза говорил Тони. — Каждый раз, когда ты заливалась смехом с моих глупых шуток, когда ты в ответ подкалывала меня, или, когда начинала нервничать и краснеть, когда что-то шло не так. Но каждый раз, когда такие мысли появлялись в моей голове, я отдергивал себя, потому что был уверен, что ты не хочешь этого. Тебе не нужен старый мужик, как я. — говорит Старк, касаясь губами моего лба, придерживая за талию.       — И что теперь, Тони? — я подняла заплаканные глаза на него. — ты боишься этих чувств, даже когда они взаимны?       — Я боюсь сделать тебе больно, крошка, ужасно боюсь.       — Тогда не делай. — уверенно произнесла я, вновь целуя Тони первой. Я так боялась, что в этот раз он сам меня оттолкнет и я была готова смириться с поражением, забыть всё, как сон, но он не оттолкнул меня. Тони сильнее прижал меня к себе, увлекая в страстный поцелуй. Его колючая щетина, его такие нежные губы и всё это в таком головокружительном объединении.       — Твоя мать меня убьет. — сквозь улыбку произнес Тони, прерывая поцелуй.       — Тогда нам стоит быть предельно осторожными. — с улыбкой ответила я, целуя Старка снова.