Педи... печеньки

Миром правят геи. Чонгук впервые осознал это, когда стоял с одногруппником возле универа, вздрагивая от прохладного осеннего ветерка, и курил в ожидании автобуса. Рядом мягко затормозил мерседес вызывающего ярко-голубого цвета, передняя дверца распахнулась, из салона выпорхнул подтянутый парень в стильном костюме, достал навороченный телефон последней модели и защебетал в трубку, обдавая остановку запахом дорогого парфюма. — Вот пидорас же, — выплюнул Чимин, провожая его брезгливо-завистливым взглядом. Чонгук молча согласился. Пидорасы были везде: снимались в журналах, смотрели с экранов телевизоров, обнимались с другими пидорасами, сидели в правительстве… И вот пока Чонгук трясся в автобусе по дороге домой, подпрыгивая вместе с железной развалиной на ухабах и уткнувшись взглядом в необъятный пожухлый бюст какой-то дамочки, пидорасы удобно устроились в своих мерседесах, попивая шампанское и подъезжая к очередному клубу. Поэтому их и ненавидели, а еще — самую малость — побаивались: с одной стороны, никакой нормальный мужик педиком быть не захочет, а вот с другой… все бы так жили! День не задался с самого утра: будильник не выдержал очередного свидания со стеной и окончательно заглох, постиранные вчера любимые джинсы безбожно сели, нормально поесть времени не оставалось, и озверевший Чонгук, кое-как одевшись, выпнулся из дома, вихляя задом и все время порываясь поправить ставшие отвратительно узкими портки. По дороге в универ он вдруг осознал, что кроме уродских джинсов натянул на себя впопыхах еще и обтягивающую водолазку, неизвестно каким образом очутившуюся у него в шкафу. Волосы встопорщились в художественном беспорядке «только что с постели», а лицо было одухотворенно-печальным, как и подобает совершенно невыспавшемуся парню, полночи резавшемуся в контру. На пару Чонгук предсказуемо опоздал. Нет, ну всего каких-то десять минут, а старый козел, который вел макроэкономику, прежде чем захлопнуть дверь перед его носом, нравоучительно попенял на непунктуальность и намекнул, что для получения зачета придется потратить ну очень много сил. Мрачный Чонгук выматерился и побрел в буфет — заедать плохое настроение и желание всех убить. Его ждало новое разочарование — любимые булочки, гордость кафетерия, были безжалостно сметены нашествием студенческой саранчи, ну а последняя… уже лежала на тарелке какого-то гада, подбиравшегося к кассе! Чонгук ломанулся вперед, расталкивая всех, и наложил на драгоценную булочку свою дрожащую руку. — Оставь ее! Она моя! — выдал Чонгук и посмотрел на похитителя. В свой взгляд он вложил всю любовь к сдобному тесту, безграничное желание обладать и поглотить… Парень от неожиданности вздрогнул, а потом чуть ли не бегом отступил, оставляя Чонгука единственным победителем. — Ты… забирай! Только ко мне не подходи! — слегка истерично выдала жертва университетского общепита и скрылась в толпе. Чонгук пожал плечами, подивился такой реакции, плотоядно улыбнулся булочке и положил на поднос еще и сэндвич. И вдруг услышал тихое «Вот же пидорас!», брошенное в спину. И Чонгука озарило! Он понял одну простую истину: чтобы покорить мир, необязательно быть пидорасом, главное, чтобы все остальные так о тебе думали! С этого дня у него началась новая жизнь. — А почему вы на меня так смотрите? — занервничал преподаватель по макроэкономике, невзначай отодвигаясь подальше. Чонгук испустил еще один печальный вздох, подпер подбородок рукой, представляя на месте старого придурка Джуну из другой группы, и взгляд его стал совсем мечтательным. — Просто я так скучал по вам, учитель Ким, я же все время опаздывал на ваши лекции, а теперь буду долго сдавать этот зачет, вы же сами обещали! А я столько всего учил! Мне так многое хочется вам рассказать! — Вы… вы знаете что… Вы переутомились, наверное. Очень. Так что… держите ваш зачет, и чтобы я вас больше не видел! Чонгук демонстративно поджал губы, взмахнул ресницами, сграбастал зачетку и, виляя бедрами все в тех же любимых джинсах, вышел из аудитории. Используя свое открытие, Чонгук добился воистину впечатляющих результатов: достаточно было подойти к любому парню, похлопать по плечу, ненавязчиво погладить по спине, как тут же и конспекты, и место за первой партой, и даже шкафчик в раздевалке — все моментально освобождалось под его неотложные нужды! Впрочем, если рассматривать данный феномен объективно, у него могло бы быть куда больше проблем, выгляди Чонгук как хлипкий блондинчик со светлыми кудряшками. Но тут природа его не подвела: Чонгук, с детства увлекающийся каратэ и боксом, комплекцию имел внушительную, любил проводить время в спортзале, тягая железо, да и на рост не жаловался. Так что гопники в переулке, завидев Чонгука в его новом облике, сначала, не разобравшись, презрительно шипели: «Педик!», и только потом, размазанные по стенам тонким слоем, вполне мирно соглашались с тем, что новая куртка ему идет. И даже обещали подогнать хороший айфон последней модели с задней панелью розового цвета по смехотворной цене. Потом Чонгук окончил институт, и стало не до звездной пидорасной жизни — он впахивал, как вол, чтобы остаться в крутой компании, куда его взяли на стажировку. И получилось — Чонгук официально стал сотрудником. Он по-прежнему много работал, но зато и получал неплохо. Правда, отношений с грудастой секретаршей Сонли так и не удалось наладить, и все его подкаты она пресекала на корню, но в общем и целом Чонгук был доволен. Пока не грянул кризис, и все вдруг заговорили о массовых увольнениях. Чонгук призадумался и с ужасом понял, что одним из первых уволят именно его — молодой сотрудник, недавно пришел… Спал Чонгук после таких мыслей плохо, но продуктивно — ему снились загребущие лапы разных пидорасов и их размалеванные рожи. Утром Чонгук, наплевав на дресс-код, достал из шкафа любимые джинсы и памятную обтягивающую водолазку. И пошел на работу. Работа встретила его ошарашенным молчанием, Чонгук же бодро прошагал, виляя бедрами, прямо к кабинету генерального, и вот там развернулся по полной и выдал все: что он больше не может скрывать свою истинную сущность, но надеется, что отнесутся к нему политкорректно (а то можно же и схлопотать за нетолерантное отношение, да), а еще насчет повышения зарплаты, не говоря уже об отдельном кабинете, ну и какое тут вообще увольнение, когда он меньшинство! Большинство слушало его, открыв рот и с округлившимися глазами, но под конец взяло себя в руки, покивало, похвалило за откровенность и отправило прочь. И с этого момента жизнь Чонгука опять круто изменилась — мало того, что его не уволили, так еще и использовали в качестве модели для рекламных плакатов и фильмов о компании, которые потом отправляли в головное подразделение куда-то в Америку, да к тому же и кабинет отдельный дали. Кроме того, ходили слухи о назначении на высокую должность… Жизнь засияла всеми красками — Сонли, прознав о его ориентации, пришла с повинной: долго извинялась, держала за руку и смотрела преданными глазами, сокрушаясь, как же она сразу не распознала в нем гея — с такими-то неумелыми подкатами! Чонгук скрипел зубами, улыбался и сдерживался изо всех сил, потому что грядущее обещало ему много всяких бонусов! И не прогадал — теперь Сонли, а вместе с ней Джису, Джури и Соль, не стеснялись обсуждать при нем любые темы, советовались по поводу подбора правильного нижнего белья и способов закадрить мужика. Чонгук выносил свое резкое суждение о чулках и лифчиках, лапал без стеснения впечатляющие округлости и наслушался такого, что, будь он одним из окучиваемых мужиков, точно стал бы импотентом. Но и узнал много всего нового. Главные плюшки обламывались ему после корпоративов — каждый раз по крайней мере одна из знакомых дам, напиваясь, затаскивала его в угол с твердым намерением сделать из гея нормального парня! Чонгук послушно втрахивал ее в ближайшую в меру горизонтальную поверхность, а потом, наутро, проспавшись, нес вдохновенный бред, что это, конечно, было прекрасно, но он же все равно гей, хотя на такую красавицу не встанет только у мертвеца. Дамочки уходили польщенные, Чонгук наслаждался горячим сексом без последствий, и среди женщин на работе пользовался репутацией крайне чувствительного существа, которое во что бы то ни стало нужно наставить на путь истинный, ну или хотя бы помочь найти парня. Чонгук пока еще отмазывался тем, что ему, такому ранимому и хрупкому внутри, сложно сделать первый шаг, и что гей-клубы его смущают, не говоря уже о том, что он все еще… девственник и не знает, как подойти к понравившемуся мужчине. Ну а тот раз, когда один истинный пидорас из соседнего отдела посмел сделать комплимент его заднице и шлепнул, а он в ответ заехал мудаку в рожу и отправил в нокаут, Чонгук честно оправдывал тем, что сработал рефлекс. Ну не может он вот так сразу, ему нужна романтика, все такое… К счастью, самоубийц на «все такое» пока не находилось, и Чонгук, чувствуя себя ну прямо очень злобным темным властелином, использовал свои таланты для устранения соперника — поговаривали, что получить место заведующего отделом может либо он сам, либо один слишком инициативный трудоголик. Вот Чонгук и старался — нарезал круги вокруг плюгавого женатика, томно вздыхая и кидая на него совсем грустные взгляды, за обедом садился рядом, приносил купленные в соседней булочной и выдаваемые за свои печеньки… Конечно, объект долго не выдержал — начал от него шарахаться, старался поменьше бывать рядом… И вот тут началось именно то, на что и рассчитывал Чонгук — всеобщая травля. Дамочки дружно объявили ему бойкот, секретарши отказывались передавать звонки и корреспонденцию, дошло даже до того, что директор лично вызвал к себе неудачника и сделал получасовое внушение — в их полностью толерантной фирме так себя не ведут! И к меньшинствам нужно относиться уважительно, на то они и меньшинства… Чонгук первым пришел проводить женатика, который паковал вещи, готовясь к переезду в другой отдел, пусть и с понижением оклада. Он грустно улыбался, вздыхал, подарил на прощание собственноручно купленный платочек с вышивкой, а внутри ликовал — получилось! Теперь на пути к воистину пидорасной радостной жизни его не сдерживает ничто! И ошибся. На должность заведующего отделом его так и не назначили, а вместо этого из Америки приперся какой-то хлыщ, видимо, чтобы остаться здесь работать! Чонгук ринулся в атаку — взгляды, печеньки, легкие ненавязчивые объятия… и ничего. Американец корейского происхождения улыбался во все свои белоснежные тридцать два, ел печеньки и общался с ним, как с остальными — подчеркнуто дружелюбно, то есть никак! Политкорректность, чтоб ее! И когда Чонгук уже был готов сдаться и признать свое поражение, подвернулась командировка в глухую дыру вместе с этим Тэхёном, чтобы рассмотреть возможность открытия там нового филиала. Чонгук радостно согласился поехать, предвкушая, как будет третировать и доводить американца и слушать потом его истеричные мольбы… А надо сказать, от такого тощего блондинчика он ждал именно слезных просьб перестать. Чонгук лучезарно улыбнулся Тэхёну и завел машину. Осмотрев все, что можно, и неприятно удивившись профессионализму американца, Чонгук остановился у единственного на весь городишко отеля. Покоцанное здание не внушало доверия, но ничего другого не было, так что пришлось согласиться переночевать здесь. Девушка на ресепшене разулыбалась, на плохом английском завела с Тэхёном беседу о местных достопримечательностях (Чонгук отключился уже на фразе «Наш музей был открыт в прошлом году»), а потом с сожалением сообщила, что номер остался только один — двойной. Чонгук оскалился в предвкушающей улыбке, заявив, что ему это очень даже подходит, и принялся продумывать свои коварные планы. Тэхён ушел с сумками наверх, пока Чонгук расписывался в бумагах, и тут девушка, наклонившись к нему с весьма таинственным видом, поведала страшную тайну — Тэхён, который приезжал сюда, оказывается, уже не в первый раз, жутко храпел, поэтому лучше бы ему найти беруши или закапать в уши что-нибудь… Чонгук ответил, что ему храп ни за что не помешает, а даже наоборот, и, оставив удивленную девушку, вступил на рискованный путь к повышению, проходящий через их совместный с американцем номер. Готовясь ко сну, Чонгук краем глаза посматривал на соседа: тот залез на свою койку и вознамерился захрапеть. Чонгук уже почти слышал, как громоподобные звуки сотрясают отель до основания… но нет, он не даст этому произойти! Чонгук одернул свою обтягивающую мини-майку голубого шелка, поправил тесные плавки и подошел к чужой кровати. — Спокойной ночи, милый, — интимно прошептал он, коснувшись светлых волос и на прощание невесомо поцеловав в уголок губ. Американец вцепился в одеяло, глядя на него просто огромными голубыми глазищами. Чонгук мысленно поздравил себя с успехом и завалился на кровать. Тэхён безмолвствовал, и Чонгук с чувством полного удовлетворения заснул. Проснулся он от весьма странных ощущений — кто-то ерзал по нему, слюнявил шею поцелуями, да и вообще… Призвав на помощь свой аналитический ум, Чонгук понял, что производить вышеуказанные манипуляции мог только его сосед по комнате — презренный американец! — и дернулся, готовясь применить коронный хук справа, но… понял, что прикован к кровати. — Ты… какого… — от нереального ужаса происходящего у Чонгука пропала способность внятно (матерно) выражаться. — Я… я кричать буду! — Такой темпераментный, — обрадовался Тэхён, продолжая свои пугающие поглаживания. — Ты… не волнуйся, мне все рассказали! И про рефлексы твои, и что боишься первым подойти! Чонгук скрипнул зубами, пообещав себе по возвращении убить Сонли с особой жестокостью. И впервые понял, чего же так боялись нормальные мужики рядом со всякими пидорасами. — Ты… ты это… Я же тебе даже не нравлюсь! — предпринял он последнюю попытку. — Нравишься, просто… я боялся тебя спугнуть, — признался Тэхён. — Кроме того, ты выглядел таким невинным, да и печеньки были такими вкусными… В общем, эта поездка поможет нам сблизиться, я так рад! А уж как был рад Чонгук, не передать словами. Он хотел попытаться, но тут американец коварно сполз вниз, стаскивая с него плавки… и Чонгук забыл, как его зовут, а единственным, что он смог из себя выдавить, стало хриплое «О, да!». Минет Тэхён делал феерично — заглатывал полностью, причмокивая, посасывая, помогая руками и не забывал про яйца, в общем, так улетно Чонгуку еще никто не отсасывал. Поэтому он даже не сразу заметил, как ощущения резко поменялись на… весьма странные. Когда Чонгук уже почти привык к пальцам в своей заднице и даже не возражал бы против еще одного такого минета, подлый американец все испортил — не дососав, оставив его мучиться от почти подкатившего оргазма и пытаться трахнуть стоящим членом хоть что-то, Тэхён придвинулся как-то вот слишком близко. Чонгук ощутил резкую вспышку боли в растянутых мышцах, а потом снова — удовольствие, Тэхён навалился на него, целуя жадно и шепча в перерывах между толчками какую-то глупую хрень. Чонгук не вслушивался. Он дергал наручники, чтобы освободить руки и убить-таки ублюдка… когда тот его дотрахает нормально! Дотрахал. Чонгук заорал бы на весь отель, но Тэхён очень вовремя втянул его в жадный поцелуй, и он кончил, а перед глазами еще долго прыгали печеньки. — Руки освободи, — прохрипел Чонгук. И отрубился. Проснулся он уже под утро, полностью свободный и изрядно возбужденный — Тэхён не терял времени даром, вдумчиво облизывал его член. Чонгук понял, что пути назад нет — пидорасы приняли его в свои стройные ряды, и теперь пора бы получать удовольствие. Ну и отомстить надо. Чонгук перевернулся, подмяв подлого американца под себя, и принялся яростно доказывать ему, что ебать он умеет, еще как! И не только мозги. — А я и не знал, что корейские пассивы такие активные, — поделился восторгом Тэхён. — И много ты тут пассивов видел? — обиделся Чонгук. То ли на то, что его пассивом назвали, то ли что американец оприходовал половину Кореи… Тэхён посмотрел на него долгим взглядом и загадочно промолчал. За это Чонгук трахнул его еще раз. Ну и потому что понравилось. — Так вам удалось нормально выспаться? — с беспокойством спросила администратор на следующий день, когда они уезжали. — Да, — кивнул Чонгук, — удалось. — Но как?.. — Ну, подошел к нему вечером, сказал: «Спокойной ночи, милый», и поцеловал. После этого он не храпел… даже не спал! — ухмыльнувшись ошарашенной девушке, Чонгук подошел к Тэхёну и потянул того к машине. На работе их встретили цветами и подарками. Пока Чонгук боролся с естественной реакцией в виде вопроса «Что за нахер?», так и просящегося наружу, Тэхён разулыбался и обнял его. При всех. — Что за нахер? — не удержался-таки Чонгук, стряхивая с себя приставучего Тэхёна. — Поздравляем с партнерством! — вышла вперед Сонли, держа в руках большой красивый торт. — С… чем? — окончательно охренел Чонгук. — Ну как же, если вы с Тэхёном вступите в официальные партнерские отношения, то наша компания предоставит вам более выгодные условия! — вступил директор. — Мы толерантны к любым видам отношений, да и это поспособствует рекламе… — А что за условия? — вдруг заинтересовался Чонгук. Ну так, чисто теоретически. — Налоговые льготы, бесплатный перелет два раза в год из Кореи в Америку и обратно, полная медицинская страховка… — начал старательно перечислять начальник. Чонгук смотрел на Тэхёна: тот как раз тщательно улыбался, демонстрируя, до каких размеров может растягиваться его рот… Ну и согласился он совершенно не потому, что Тэхён вдруг шепнул: «Я как увидел тебя на том плакате, сразу же влюбился и перевелся сюда», а просто… ну, льготы, да. А еще имидж поддерживать надо — лучше он будет лапать Тэхёна, ну и наоборот иногда, чем какие-то левые мужики… Но, справедливо посчитав, что надо прояснить кое-что еще, Чонгук мстительно добавил: — И тогда я стану заведующим отделом! — Конечно, — согласился Тэхён, — когда я стану генеральным директором! От такого хамства Чонгук охренел, и Тэхён подло этим воспользовался, чтобы поцеловать его при всех. Обратной дороги не было, а впереди ждало звездно-пидорасное будущее. И Чонгук отчего-то был не против.