he'll be waiting for you upstairs

***

— Я буду ждать тебя наверху! — резво кричит Браун, цепляясь руками за ветхие деревяшки, криво прибитые к дереву. Он взбирается в старенький домик на дереве и с деловым видом осматривается вокруг: ничего не изменилось. Все лежит на своих местах, значит, соседские дети здесь еще не бывали. Райнер выглянул в небольшой проход и взглянул на еле-еле взбирающегося Бертольда, протянул ему руку и уверенно потянул на себя, чтобы помочь залезть внутрь.       Когда отец Гувера еще мог стоять на ногах, он сколотил мальчишкам этот шалаш. Им было по пять, оба смотрели на небольшой, но уютный домик огромными, горящими глазами и искренне благодарили ворчащего мужчину. Сейчас старик слег в постель с болезнью, отказывают ноги. Берт часто уходит с прогулок немного раньше, чтобы помочь своему отцу, мать-то горбатится на двух работах, чтобы обеспечить всю свою семью.       Юноша вальяжно развалился в ветхом кресле и порылся в деревянном ящике, где находились различные комиксы, вырезки из журналов, различные книжки с яркими картинками и стикеры, которые они с Бертольдом выменяли у братьев Галлиардов на замятый журнальчик про Черную Пантеру. Темноволосый сперва был против такого бартера, но завидев глаза лучшего друга, нехотя согласился, наблюдая за тем, как Порко небрежно забирает себе комикс. Марсель лишь глупо улыбнулся и почесал затылок, глядя на младшего брата. За что-то извинился перед парнями и они оба скрылись по вытоптанной дорожке. — Смотри, что мне отдал Зик! — с довольным видом заявляет Браун и сует парню под нос колоду карт. Гувер безразлично оглядывает упаковку, вопросительно глядя на еле дышащего Райнера, а тот в свою очередь, восторженно сует ему в руки колоду. — Открой их, дурак.       Гувер ухмыляется в ответ на оскорбление и пихает его в плечо, усаживается на пол и с интересом раскрывает упаковку, вываливая карты себе в ладонь. С виду ничего необычного: простые карты в бледно-зеленой рубашке, но с другой стороны красовались всякие картинки с полу обнаженными женщинами и мужчинами. Найти такое в их городке - редкость, потому Бертольд разглядывает каждую карту, пока Браун поглядывает ему через плечо и гордо задирает голову, мол, "это я их достал".       Йегер был главарем касты эдаких "трудных подростков". Ему 15, самый старший среди ребят, но при этом постоянно таскается в окружении малолеток: те же самые Галлиарды. Задиристый Порко считал чем-то запредельно крутым общение со старшими, совместный чмор малышни во дворе и школе, а спокойный Марсель пошел следом только из-за своего брата, следя, чтобы этот баран не попал в полицейский участок в свои одиннадцать.       Еще одним членом этой сомнительной компании была Пик Фингер - на вид вечно уставшая девчонка, которая никогда не причесывает свои волосы. Когда Райнер видит ее, то постоянно думает, что у ее родителей просто напросто нет денег на расчески, либо она слишком часто их теряет. Зато она была единственной среди местных отбросов, от кого можно дождаться помощи и поддержки, не считая Бертольда.       Последним участником касты Йегера был Эрен, младший братец Зика, такой же задиристый, как и Порко, надоедливый и вечно лезущий не в свои дела. Везде таскается следом за старшим, лезет в абсолютно чужие споры и сразу же распускает кулаки, когда ему что-то не нравится. Странный мальчишка, периодически избивает себя по лицу и плачет о том, как ненавидит свой характер.       Зика чтили и уважали практически все подростки в их дворе: этот парниша мог достать что угодно, если его попросить. Часто получал с этого деньги, но с некоторых брал предметы, например, те самые карты Браун выменял на несколько комиксов. Летом блондин и вовсе умудрился стащить настойку папаши, какое-то непонятное вино Гриши Йегера, которым он отравил практически всех придурков, которые согласились хлебнуть этого пойла. Райнер со своим врожденным интересом и сам хотел отведать алкоголь, но его единственный разумный друг вовремя остановил его и предложил купить газировку с вишней. За такие выходки, конечно, Гувер отхватил подзатыльников от старшего, но у Райнера денег все равно никогда не имелось.

***

      Что касалось денег, в семье Брауна их ничтожно мало. Его мать, Карина, мало интересовалась жизнью своего ребенка. Подросток привык к вечным крикам: какой он лентяй, как грязно в его комнате, у него ужасные оценки, вырастет и станет чистить туалеты в забегаловке Маггата. Женщину часто вызывали на различные школьные собрания, отчитывали сына и говорили о том, какой он тупой. Кроме физкультуры Райнеру не давались никакие предметы, да и он не считал их сильно нужными. Молча слушал истерики и устало тер свои виски.       Карина отдавала сыну совсем маленькую сумму в виде карманных, и то, на это деньги он проживал ближайший месяц. В основном женщина покупала продукты на себя и младшую сестренку Габи, никогда не звала своего сына на завтрак, обед, ужин. Это все началось после ухода отца из семьи. Единственное, что радовало, так это скорый конец учебного года. Сдать экзамены и все, оставшееся лето подростки будут свободны. — Чего... — Отстраненно отзывается подросток, отрываясь от телефона. Он уводит взгляд вниз, на подошедшую сестру, и расплывается в улыбке, слабо кивая. Откладывает смартфон в сторону и нехотя поднимается с кровати, забирает из рук Габи чистый лист. — Конечно, я порисую с тобой, малышка. Пойдем.       Браун неумело выводит линии, пытаясь повторить за сестрой, затем нелепо улыбается результату и посматривает на детский рисунок. Младшая предложила нарисовать их семью, на что парень без оговорок согласился, хотя сам не горел желанием калякать собственную мать. Их рисунки существенно отличались. Если Габи нарисовала брата и Карину рядом с собой, Райнер криво вывел свою морду отдельно от них, с натянутой улыбкой показывая свои каракули сестренке. Она еще слишком мала, чтобы понимать всю сложившуюся ситуацию в их семье.       И пока девочка радостно бежит вешать их художества на холодильник, Браун хватается за телефон и бегло читает сообщения Бертольда с предложением прогуляться. Он быстро надевает потертые джинсы и худи, сбегает по лестнице и хватает свою джинсовку, по пути накидывая ее на плечи. — Мам, я ушел! — зачем-то кричит напоследок подросток и задерживается с ключом в руках у самой двери. Он знает, что ответа не последует. Карине глубоко насрать, пусть ее сына хоть изнасилуют за углом, перережут ему глотку в лесу, главное чтобы объявился дома не позже, чем через 3 дня.       Ребята сидят на крыше давно заброшенной психбольницы, Райнер устало курит, вглядываясь в крону деревьев, а Берт помахивает ногами, иногда поглядывая на лучшего друга. Они сидели в полной тишине около семи минут, Гувер не сдержался и все же нарушил тишину первым. Браун сидел как зачарованный, погруженный в свои мысли, но затем поднял усталый взгляд на лучшего друга. Каждый раз одно и то же. Каждый раз Берт пытается начать диалог с вопроса о семье. — Ты ведь и сам все прекрасно знаешь, — хмыкает подросток, тушит окурок о крышу. Он приподнимает колени к себе и обнимает их руками, укладывая голову сверху. — Мать перед экзаменами совсем озверела. Доебывается до оценок, все хочет найти мне репетитора. Ты же отличник, Берт, поднатаскай меня, а?       Бертольд не может отказать другу. Поэтому они запираются в комнате Райнера, где Гувер упорно пытается объяснить ему алгебру. Но в его тупую головешку ничего не вдолбишь, желания учиться нет совершенно. Черт знает как, но вскоре они оба оказались на кровати. Браун листает любимые комиксы о похождениях Питера Паркера, Гувер трется рядом и поглядывая на глянцевые страницы. С детства они оба совершенно не изменились.

***

      Ночь на первое августа. Райнеру исполняется ровно шестнадцать. Но он не радуется. Дня рождения у него нет. Гувер умудрился вытащить его на улицу прямо в четыре часа утра, на самом рассвете. Более того, еще и потащил в их старый домик на дереве, удивительно, как лестница не сломалась под их подросшими телами. Они еле-еле поместились внутрь. Подарок Бертольда был действительно трогательным: он где-то достал комикс из лимитированной коллекции, о котором Браун грезил все свое детство. В конце концов эти дружеские посиделки закончились тем, что они залпом выхлебали по бутылке какого-то дешевого шампанского, который им сперва еще и отказывались продавать в магазине. — Я не вывезу, Бертольд, — вдруг прорезает тишину подросток, поднимая пьяный взгляд на старшего. Он приглаживает свои взъерошенные волосы, и откидывается на спинку того самого старого кресла. После такого количества алкоголя потянуло на душевные разговоры. Раньше он никогда не говорил другу о своих проблемах в полной мере, рассказывал только о мелких скандалах. Райнер замечает взволнованный взгляд Гувера и осознает, что теперь ему не отвертеться. Чудесно. — Я завалил все экзамены, а мать даже не знает о том, что меня исключили еще в конце мая. Я обещал ей взяться за голову и вытянуть последний год, она так верила в меня.. А я не смог. Не оправдал всех ее надежд. Может.. Я такая обуза для нее?       Браун медленно вертит головой, отгоняя эти мысли. Робко извиняется перед другом за эти сопли, но в ту же секунду видит тень на стене — перед ним оказывается высокая фигура лучшего друга. Парень поднимает голову, глядит в бледно-зеленые глаза и ощущает на своем лице ледяные ладони. Тонкие пальцы оглаживают его ямочки, опускаются к ключицам. Бертольд не знает, что на него нашло, он просто тянется к лучшему другу и осторожно касается его губ. Тот не возражает, наоборот, чуть подается вперед и кладет свою ладонь Гуверу на тонкие запястья. "Я всегда буду рядом, Райнер", — это то, что хотел услышать Браун всю свою сознательную жизнь. Он слабо улыбается и вновь припадает к чужим губам, обвивая руки вокруг тонкой шеи.       Отец темноволосого погибает прямо в постели, так и не успев ничего сказать напоследок. Бертольд чувствует тоску, какое-то время горюет, но не плачет. У него не осталось слез. Райнер сочувствующе потирает плечо парня и уходит. Бедная мать как вне себя ревет на кухне из-за потери супруга. На похоронах были трое: Гуверы и Браун, который просто напросто хотел поддержать лучшего друга.       Время идет слишком быстро. С тех пор прошло семь лет. Все разъехались, куда глаза глядят, и парень не стал исключением. В Либерио ему делать нечего, пришлось умотать в городок побольше. Нашел себе там работу, стал офисным планктоном и завел новых друзей. К сожалению, контакта с Брауном они более не поддерживали. Райнер не отвечал на звонки, смс, сообщения в социальных сетях, да и сам не планировал контактировать со своим бывшим лучшим другом. А может, это и к лучшему?

***

      Проходит еще год. Бертольд возвращается в отчий дом, чтобы навестить до сих пор горюющую мать. Он обходит старые дома, и слабо улыбается от нахлынувших воспоминаний. Казалось бы, совсем недавно они с Райнером бежали по этой самой тропинке в их домик на дереве, чтобы почитать комиксы или в очередной раз пособачиться с компанией Зика.       Кстати, насчет Йегера и его компании. Наверное, неудивительно, но из всех в живых осталась лишь молчаливая и вечно уставшая Пик.       Зик Йегер скончался от передоза в свои двадцать восемь.       Эрен Йегер загнулся в каком-то переулке после жестокого избиения такими же подростками. Ему было всего девятнадцать.        Марсель Галлиард не дожил до девятнадцати всего пару дней, оказался сбит машиной, за рулем которой сидел пьяный младший братец.        Порко Галлиард не выдержал вины за содеянное. В двадцать его остывший труп ранним утром обнаружили на ветке дерева, о которое год назад размазало внутренние органы Марселя.        В Либерио пришлось задержаться. Всех ребят похоронили рядом, Гувер не поскупился купить цветы и посетить каждую могилу бедных друзей. По сердцу сильно ударила могила братьев Галлиардов: надгробная плита была одна на двоих, на светло-серой фотографии мальчишки лучезарно улыбались в камеру, а два небольших прямоугольника из кирпичей отгораживали лишь пара сантиметров.        Мужчина стоит у последнего гроба. Он совсем новый: черная обивка, наверняка внутри красный бархат. Жаль, что он не может заглянуть туда — ящик плотно закрыт крышкой. Бертольд наблюдает за тем, как гроб опускается на глубину двух метров и скрывается из поля зрения, затем его закидывают рыхлой землей. Из глаз неконтролируемо катится слеза. Рядом слышны всхлипы, Гувер не поворачивается на них, но нехотя оглядывается, когда чужая рука касается его плеча. — Он просил передать это тебе, — Монотонно выдавливает Карина Браун, протягивая парню небольшой листок, по размеру походивший на стикер для заметок. Темноволосый сдержанно кивает и кладет записку в карман пальто, безразлично оглядывает заплаканные глаза светловолосой. Если бы десять лет назад она не поставила крест на мальчишке, полном амбиций, они бы не стояли сейчас здесь. Но случилось то, что случилось.       Бертольд стоит до тех пор, пока гроб окончательно не заполнят землей. Он оставляет две гвоздики у самого надгробия и в последний раз смотрит на могильную плиту. Как жаль, что Гувер больше никогда в жизни не увидит этих светлых, светящихся от счастья янтарных глаз, с которыми парень так радостно рассказывал о том, как Человек-паук вновь победил какого-то там Мистерио и "зловещую шестерку".       Мужчина плетется в сторону своего участка. Взбирается по ветхим веточкам в старый домик, который уже разваливается из-за прогнивших досок. Заваливается в излюбленное кресло Райнера и достает из кармана тот листок, пробегается глазами по записке и расплывается в безумной улыбке. Всего пять слов, выведенные дрожащим почерком на мятом листике. По сердцу проходятся острыми тигриными когтями.       1 августа. Райнеру двадцать четыре года. Бертольд пропал без вести.

Ровно неделю назад.       Гувер несется по протоптанной дорожке вперед, утирает со своего лица капли дождя и пробирается через засохшие кусты, недовольно фырча из-за того, что дорогое пальто цепляется за сухие ветки. Он выходит из-за огромного ствола дуба и смотрит на небольшой домик. Краска давно потрескалась, крыша давно обуглилась после нескольких падений проводки на нее. Темноволосый устало трет свои глаза и просовывает руку через забор, пододвигает щеколду и с легкостью открывает чужую калитку.       Он стучится во входную дверь, но никто не откликается. Ни Карина, которая только рада видеть Гувера на своем пороге, ни Габи, которая всегда радостно бежала встречать лучшего друга своего братишки. Стук длился несколько минут. Бертольд неуверенно дернул дверь, и та на удивление поддалась, легко отворившись. Никто не вышел на порог, потому брюнет робко зашел внутрь и огляделся. Никого.       Бертольд знает этот дом лучше своего. Сперва он обходит кухню, затем стучится в комнату матери, сестры Брауна, но ему совершенно никто не отвечает. Гувер в смятении. Он тихо поднимается на второй этаж и слышит чей-то голос в давно знакомой ему комнате. Парень расплывается в улыбке и стучится в деревянную дверь, отворяет ее, не дождавшись ответа. — Райнер! — Радостно произносит парень, но тут же раскрывает рот в немом удивлении. Честно... Он не знает, что сказать. Но запомнит эту картину на всю оставшуюся жизнь.       Весь пол залит кровью. Багровые оттенки на полу, окнах, стенах, белоснежной кровати. Карина Браун заливается диким ревом, держась за еще не остывшую ладонь. Скорая в пути, но фельдшеры уже ничем не помогут. У ножек стула валяется старый отцовский дробовик, которым Браун любил хвастаться в детстве, обещал, что когда нибудь застрелит из него медведя. Иронично.       Берт сводит взгляд чуть ниже и прикрывает рот рукой, чтобы не блевануть прямо после комнаты. Вокруг валяются остатки кожи, кусочки мяса и напрочь расшибленного мозга. От головы не осталось ничего, кроме кровавого месива, на которое невозможно смотреть. Курт Кобейн бы обзавидовался такой картине. Восемь лет назад Бертольд твердил, что всегда будет рядом. Обещание не сдержал.

Наше время.       Спустя пару дней в лесу будут найдены мужские вещи: где-то валяется рюкзак, на ветке висит пальто, в реке утоплен один ботинок сорокового размера. "Я буду ждать тебя наверху..." — Гласит отданная Бертольду записка.