"Психотерапевтический дурак"

Саша высунул одну ногу из под одеяла. За окном автобуса рассветные лучи медленно ползли в сторону трейлер-парка. Лето 2083-го года. Прозвенел будильник. Звук, будто кто-то бил ложкой по стакану, наполнил помещение. Саша резко открыл глаза и повернулся на бок, пытаясь достать рукой до телефона. На правой руке, что тянулась к источнику звука, отсутствовало два пальца - средний и безымянный. Саша часто шутил, что сделал это из большой любви к року. На деле, конечно, всё было гораздо банальнее: после техникума Саша отпахал несколько лет на заводе. Там ему станком и прищемило. Пришлось ампутировать. Но он это не считал большой потерей и с мобильником управлялся на раз. Как, впрочем, и с другими вещами. Наконец, он схватил звенящий смартфон и выключил будильник. "Какой у нас сегодня день? О, сегодня же суббота - день дурака!" - пронеслось у него в голове. Саша приподнялся на локтях, перевёл себя в сидячее положение, и стал листать ленту новостей. В Москве, на Останкинской башне, со следующей недели начнут транслировать прямые эфиры жизни губернатора. С самого утра и до глубокого вечера. От поездки на самосдвиге в зал порядка - и до момента, пока крепкий сон не заберёт славного деятеля в свою обитель. Затем всю оставшуюся ночь будут крутить клипы звёзд эстрады. В Петербурге очередная расчленёнка. Ещё, говорят, построят четвёртый микрорайон почвоскрёбов, уходящих в землю на целый километр. Самый большой в мире. "Жду, когда они насквозь землю продырявят и вообще всю почву на многоквартирки заменят" - Саша придумал новый образ и решил его записать. Он открыл заметки и вбил следующий текст: "планета без первоначальной природы, представляющая многомиллиардноквартирный дом, летающий в космосе". Саша широко улыбался от этой мысли. Ему было весело. Отложив телефон, он потянулся, встал с кровати и пошёл умываться. Затем завтрак из кислородорастворимых яиц и кофе на ГМОшной воде. У него в запасе была ещё целая баклажка под раковиной. Надпись на этикетке гласила: "Генномодифицированная вода с амёбной фермы. Состав: амёбы (не превышает 70% от общей массы), сок генномодифицированных водомерок (не превышает 20% от общей массы), раствор хлоргексидина пятипроцентный(не превышает 10% от общей массы). Возможен осадок." Саша доел свой завтрак, взял авоську из осьминожьей кожи, прикрепил её на спину с помощью встроенных присосок и пошёл в магазин. Универмаг "Селитра" находился в километре от трейлер-парка, что располагался за полем подсолнухов, и двадцатиполосным шоссе. "Хорошо на Урале всё-таки. Природа в симбиозе с технологической сингулярностью уживается кое-как, конечно, но, всё ж, лучше, чем ничего. Приятно видеть, как первозданная красота пробивается через толстый слой самовосстанавливающегося асфальта". О последнем Саша подумал, когда увидел маленький клевер, растущий у самой крайней дорожной полосы. Он так на него засмотрелся, что машина, раздавившая маленькое растение, в том числе раздавила и весь Сашин оптимизм на тему естества. Летающий на магнитах светофор загорелся зелёным. Пока Саша шёл по переходу, в голове он пытался наметить список покупок. Выглядел он примерно так: 1. Голень форели 2. Очищенные пальцы пальцерога 3. Раствор пластмассового сока для коктейлей 4. Шестёрка кислородорастворимых яиц 5. Талая водка 6. Пакеты разных цветов для сортировки мусора 7. Газета "Послезавтра" В последней, кстати, мечтал опубликоваться и сам Саша. Собирался туда с критической статьёй о вреде мяса электроовец. Он считал, что работающие на солярке животные не только дают дурнопахнущее молоко, но ещё и мясо из них достают неимоверно вредное. Кстати, эта синяя текстура, называемая мясом, достаётся из их желудков путём открытия маленькой крышки на животе электроживотных. Оно доступно всем, цена минимальная, но после него весь язык синий и разбухший. "Травят честный народ, гады". С такими мыслями Саша вошёл в универмаг. Повсюду стояли автоматоны и предлагали купить какие-то жизненно необходимые приборы. Например, устройство для измерения температуры тела через укол в вену. Обещают великолепный результат с погрешностью в три градуса по Цельсию. Но Саша прошёл мимо, пытаясь заглушить их голос какой-то песней. В ней были следующие слова: "Огни светофоров летят неустанно, Пока догорает солома в руке. Я в тебя, дорогая, влюбился спонтанно. И важное слово на моём языке Всё лежит и лежит. Не могу я его никому подарить. Жизнь бежит и бежит. О любви не молчать, о любви - говорить." "Хорошие раньше песни писали. Не то, что сейчас - сплошной ахттлфсисчшйвр1у291-0мятлуцйщв10аф7ячмдйцр1298асячм0р12071. Нет в этом души. А говорят, мол, искусство на закате двадцать первого века приобрело вторую жизнь. Только смелый решит, что его говно это криомодерн. Да даже слово, само по себе, говорит нам о том, что началась эпоха мерзлоты. Раньше был мороз по коже, а сейчас холод в сердцах и метель в головах. Дурное, конечно." Саша брал с полок необходимые ему продукты. Когда он подошёл к стенду с талой водкой, то её там не оказалось. В расстроенных чувствах он взял обычную водку на броме. "Потом опять неделю стоять не будет. Ладно уж, Настя уехала в столицу на повышение квалификации". Настя, кстати, была уже как два года женой Саши - они познакомились на местной распродаже, схватившись за один и тот же кейс для хранения кислородорастворимых яиц. Ей тогда было двадцать четыре, а ему двадцать восемь. На днях Саше стукнул тридцатник, и он решил, что половина жизни позади. Ни с того, ни с сего к нему пришло осознание, что его сердце остановится в день его шестидесятилетия. Ровно в 13:41. Он до сих пор не понимал, почему так, но уверенности в нём было больше, чем в современном деятеле искусства. Саша пришёл на кассу и ворчливый робот-кассир, видя у него в руках осьминожью авоську, безучастно предложил ему железный пакет. - Спасибо, не надо. - С вас пятнадцать тысяч и двадцать семь рублей. - Грабёж, - Саша выгреб из кармана железные монетки и бросил их на прилавок, вместо того, чтобы положить их в протянутую механическую руку. - Вы это специально? - спросил робот, пытаясь собрать монеты своими большими квадратными пальцами. У него не получалось. - Извините. Саша сложил все продукты в авоську, стыдливо опустил голову и пошёл к выходу. "Вот я идиот. Знал же, что робот не умеет собирать мелочь. Может, вернуться?" Озвучив в голове этот вопрос, Саша обернулся в сторону кассы и увидел, как другой человек собирает его монеты и передаёт их в железную руку. Саше стало стыдно ещё сильнее, он ускорил шаг и вышел на улицу. Со стороны шоссе пахло дешёвым бензином. На восьмой полосе случилась авария - лада врезалась в мусоровоз. Ветер разносил мусор в разные стороны, а лобовое стекло виновника аварии было целиком залито жижей чёрного цвета, которая оказалась вывозимой мочой электроовец с фермы неподалёку. "Такое и за неделю не отмоется" - подумал Саша. Действительно, проще уже было целиком менять стекло. Оно, кстати, представляло собой полный круг из прозрачного материала, который опоясывал всю машину целиком. Постоянно оглядываясь на недавнее ДТП, Саша перешёл дорогу. Проходя последние две полосы, его чуть не сбила машина. Она пронеслась в нескольких сантиметрах от Сашиной спины и подняла такой ветер, что авоська слетела с присосок. Её содержимое вывалилось на просёлочную тропу. Вместе с тем, кейс с кислородорастворимыми яйцами сломался в районе замка и те, что естественно, растворились в воздухе. Александр очень нецензурно выругался. Не только на лихого водилу, но и на всё утро в целом. Собрав остальные продукты обратно, он накинул авоську и взял в руки сломанный кейс из под яиц. Он поднёс его к губам и засунул язык внутрь в надежде захватить возможные остатки, но яйца растворились все до одного. Саша немного театрально перевернул кейс и вытряхнул его, будто кроссовок, забившийся песком. Затем, тщательно осмотрев данную коробочку, он покрутил её в руках и запустил в скопление подсолнухов. Только подойдя к дому, его осенило, что он снова сделал глупость, запустив кейс в поле. "Мои прапрапраправнуки припомнят мне это, когда в соке из семечек почувствуют полижелезный вкус". Саша зашёл в трейлер и разложил продукты по ящикам. На часах было без десяти полдень. До встречи с друзьями ещё четыре часа. В это свободное время, в попытках его скоротать, Саша два раза принимал душ, обедал, листал ленту и писал новую заметку об упорядоченных частицах хаоса. В ней было следующее: "Сам по себе, в природе, хаос встретить невозможно. Многие ошибочно полагают, что ветер, разносящий листья, делает это хаотично, но всё далеко не так. Направление, физика объектов, вес предметов - это легко измеряется и мы, люди, без особых проблем можем определить в каком направлении нам использовать листьесборник. Или, к примеру, некоторые ещё думают, что извержение вулкана это тоже хаос, но они ошибаются ещё на уровне мысли. То есть, не доходя до подсчётов. У таких мыслителей слово хаос значит разрушение, но это в корне неправильное толкование ситуации. Хаос - это всегда случайность, не поддающийся логике беспорядок. И в природе такого попросту быть не может, поскольку она является высшим творением. Из чего следует вывод о её, извините за такую грубость, божественном первоначале. Люди же, наоборот, не поддаются никакой системе и не подходят все разом под какую-то одну точную категорию. Вы можете противопоставить мне несколько таковых, мол, категория людей, категория мыслящих и ещё что-то там. Но это всего лишь общественный конструкт и, как по мне, людей стоит называть хаотичными. Никак иначе. Для примера, у придорожной остановки собралась группа хаотичных в ожидании автобуса. Или вот ещё - вчера у соседей родился хаотичный. По-моему, именно так и должны определяться люди". Когда он закончил свои дела, цифры часов подобрались к числу 1532. "Большое число" - подумал Саша. Машинально, на каком-то уровне сознания, у него промелькнула мысль, что было бы удобнее, будь в часе не шестьдесят минут, а сто. Все бы говорили что-то вроде "сейчас прошла одна тысяча шестьсот минут от начала дня". Но эта идея быстро его покинула. Он взял в руки водку на броме, очищенные пальцы пальцерога и вышел из дома в сторону чёрного трейлера, стоящего в самом центре парка. Машина была больше всех остальных, и казалось, что кто-то просто взял два трейлера и сварил их вместе. Сам трейлер-парк, к слову, состоял из пятнадцати домов. Четырнадцать из них образовывали круг, а по центру стоял уже известный чёрный автобус. Он там стоял ещё задолго до того, как Саша переехал сюда из Петербурга. Иногда ему казалось, что этот чёрный дом появился тут ещё с момента зарождения жизни на Земле. Просто встал на дозаправку или отдохнуть, а другие люди решили, что здесь какое-то официальное место для заполнения территории белыми фургонами. Саша подошёл к серебряной двери. Она - единственная деталь во всём автобусе, выкрашенная в другой цвет. В полдень блестящий овал напоминал тот самый свет в конце тоннеля, где вокруг темнота и только маленький проход яростно мерцает от солнечных лучей, что отражаются на поверхности выхода. Или входа. Саша постучал в дверь. - Войдите. Он открыл дверь и переступил порог. Внутри пахло синтетической сиренью. - Перед моим приходом решили залить автобус освежителем воздуха? - Как ты догадался? - с усмешкой спросил Андрей. Справа от входа располагались приборные панели, два сиденья и руль. По центру - подобие кухни с раковиной, забитой рыбьими ушами. Слева, чуть дальше, был большой стол во всю ширину трейлера с поднимающимся центром, дававшим возможность пройти вглубь помещения. В самом конце автобуса стояла незаправленная двухместная кровать. За столом сидели Андрей "Зеркало", Гриша "Ветер" и Олег "Слизень". Последнему не очень нравилось его прозвище, но оно невероятно точно отражало его физическое и, возможно, душевное состояние. Каждый по очереди протянул руку Саше. - Располагайся, - сказал Андрей и жестом указал на свободное место, - водку пока в холодильник поставь. - Ты опять на броме взял? - с досадой задал риторический вопрос Олег, ведь уже увидел этикетку. - Да, другой не было. - Опять стоять не будет. - А тебе оно надо? - сказал Саша и слегка посмеялся. - Да не особо, - поддержал шутку Андрей. Саша убрал водку и сел за стол. Справа от него, у окна, сидел Олег. Напротив Олега, тоже у окна, сидел Гриша. Андрей же расположился напротив Саши. Всем ребятам было около тридцати. Плюс-минус несколько лет. Андрей представлял собой гуманоидное зеркало. Вся его кожа буквально была из стекла, а на Андрее не было никаких узнаваемых черт - ни губ, ни глаз, ни чего-то другого. Звук шёл изнутри, а еда с водой проникала таким образом, будто тонула в воде. Гриша был гуманоидным нечто. Он был похож на чёрный сгоревший труп, который перед сожжением крепко расстреляли. Так же, он был похож на живой кусок угля, из которого выбили человеческий силуэт. Ещё он был похож на тень в симбиозе с дуршлагом. Или, на худой конец, напоминал чёрный сыр с дырками. У него тоже не было черт лица. Дыры были просматриваемы насквозь, но процесс поглощения пищи был сродни исчезновению продуктов в тонких пространствах чёрных линий. Кличку "Ветер" ему дали потому, что он мог общаться только с открытым окном, пропуская через себя порывы ветра. В каком-то смысле он напоминал большую человеческую флейту. С Олегом было всё проще. Он был похож на светло-зелёное желе, в котором постоянно что-то застревало. Каждый мог увидеть, что он ел на обед, где у него расположены органы или сколько налички у "Слизня" при себе. Саша посмотрел на Андрея и увидел мужчину средних лет с короткими чёрными волосами и пышной бородой. Его верхняя губа немного скрывалась за усами, и Саше стоило как можно скорее их подравнять. Его брови были густыми, а тёмно-карие глаза при плохом освещении казались сплошными зрачками. На Саше была надета майка песочного цвета. Она обнажала руки с татуировками разной степени качества. Линия стола скрывала всё, что было ниже пояса, но на Саше ещё были надеты чёрные шорты, белые носки и некогда белые кроссовки. - Ну, что ж, начнём? - Андрей поймал на себе пристальный взгляд Саши. - Давайте, - согласился Олег. Гриша молчал. Андрей раздал каждому по шесть карт. Козырем была дама червей. - Женщина, да ещё и с сердцем. Не часто такое встретишь. Олег всегда умел подмечать одновременно грустные и смешные детали. Гриша поднял вверх большой палец в знак одобрения, а остальные просто рассмеялись. Игра началась. Поскольку Андрей отражал в себе всё подряд, то ему приходилось не только подставлять зеркальную руку под карты, чтобы разглядеть их в тайне от остальных, но ещё и запоминать всё с первого раза. - У меня семёрка, есть меньше? - Саша показал козырь с этой цифрой в знак подтверждения. Олег покачал головой, Гриша показал скрещенные пальцы, Андрей сказал "ходи". Раз за разом ребята кидали на стол карты. Кто-то отбивал, кто-то забирал. Целый час они играли в относительном молчании, пока Гриша не открыл окно. Подул лёгкий вечерний ветер, порывы скользили внутри и снаружи чёрного силуэта. Из угольного человека раздался звук: - Может, водочку начнём? Ребята хором согласились. Пока Саша доставал из холодильника ледяную бутылку - Андрей полез в верхний ящик и вытащил оттуда чёрную коробку. - Не часто такое удаётся найти, но жадный человек будет обречён умереть под грудой ненужных вещей. - Не томи, показывай, - Олегу не терпелось подтвердить свои догадки. "Зеркало" достал большую тарелку и поставил её на стол. Поднеся чёрную коробку к посуде, он нажал маленькую кнопку сбоку этого ящичка. Дно съехало в сторону и вниз высыпались жёлтые кристаллы размером с большой палец. - Как ты их достал? - удивлённо спросил Саша. - Места надо знать! Олег взял в руку кристаллизированное солнце и отправил в подобие рта. Будто луч фонарика, деликатес прошёл по прозрачному пищеводу, и остановился в желудке. Желеобразное, светло-зелёное тело "Слизняка" приобрело лимонный оттенок. - Как согревает. Я сейчас расплачусь. - Куда ты без водки-то начал, а? Самый большой кайф пропустил, - порывы ветра летали у Гриши в районе головы. - Ладно уж вам. Александр, разливай холодную! Тот раскинул стопки по местам и разлил водку. "Стоило бы, наверно, сначала разлить, а потом уж раздать" - подумал Саша, пытаясь дотянуться до стопки Гриши. - Ни капли не пролил, помнят руки. Саша улыбался. Они опрокинули по пятьдесят и каждый взял кристаллизированное солнце. Съели. - Будто мокрый поцелуй любимой девушки, - прошептал ветер в голове у Гриши. - Будто отдых в Крыму, - поделился впечатлениями Саша. - Словно сама жизнь крепко тебя обняла, - заключил Андрей. - Дааа, - протяжно и хором согласились ребята. На какое-то время в трейлере повисло молчание. Длилось оно не больше пяти минут, но ощущалось целым часом. Впрочем, мужчины всё понимали и без слов. - Саш, раздавай, - Гриша встал из-за стола и высунулся в окно, чтобы покурить, - я вот, что думаю. Вернее, меня кое-что беспокоит. Всё чаще я прихожу к мысли, что мой голос совсем не принадлежит мне. За меня же говорит ветер. Теперь, с годами, я перестал понимать мои ли это мысли в голове. Иногда я хочу заплакать, но у меня не получается. Или кто-то свыше этого не хочет. Не знаю. Не отпускает меня чувство, что даже эти слова записаны кем-то в мою голову. Наверно, он очень жесток, раз транслирует мне эти состояния. Или, может, я его крыса в большой клетке под названием "Земля"? Хочет ли он воспитать во мне личную волю? Или, вероятно, что-то другое, самостоятельное? Не думаю, что это возможно. Если кукловод перережет верёвки, то деревянная фигура бездыханно упадёт на сцену. Гриша очень хотел плакать, а в груди, на месте сердца, висела тяжёлая гиря. Дым от сигареты струился по всему телу "Ветра", выходил через ноги и расстилался по полу туманным ковром. Гриша выбросил окурок на улицу и посмотрел на небо. Сгущались тучи. Совсем скоро случится дождь. Чёрный силуэт высунул свою голову из окна, сел на место и налил ещё водки. - Может и так, Гриш, - Олег смотрел на розданные карты, - у меня вот другая ситуация. Все видят меня насквозь. Я боюсь что-то сказать другому человеку поперёк, ибо убить меня легче, чем приготовить кофе. Достаточно просто дотянуться до сердца и крепко его сжать. А я и сделать ничего не могу. Больше одного килограмма поднять не могу. - Таскай с собой пистолет, - подкинул идею Саша, - почему нет? - Да я пытался. Там такая отдача, что рука заживает неделю потом. - Всё же лучше, чем умереть. - Твоя правда. Надо будет купить. - А мне вот, ребят, - Саша разлил ещё водки, они выпили и он продолжил, - мне вот всё время стыдно за свои поступки. Я чувствую не проходящее чувство вины. Иногда мне хочется удавиться, когда вспоминаю свой поступок пятилетней давности. Или ещё какой-нибудь. - Не знаю, мне кажется, что тут дело в самоидентификации. Я вот не могу понять кто я такой. - Ты в безопасности, хотя бы. - Эх, наверное, я очень невнимателен к людям. Их разговор смешался в невообразимый поток жалости к себе и ненависти к уготованной им судьбе. Слова перемешались и теперь уже не было понятно, кого и что беспокоит. Вдруг раздался грохот, и все замолкли. Андрей со всей силы ударил по столу - и вся его рука до самого локтя разбилась вдребезги. - Да вы все тут невнимательные! Вы жалуетесь на жизнь, но ничего с ней не делаете! Каждый из вас хочет быть услышанным, но никто не готов слушать в ответ. Вы же тут все чувствуете одиночество, нет? Каждый сидит сейчас и думает, что его никто не понимает. Конечно, сука, вас никто не поймёт! Всё потому, что вы не хотите понимать других. Где ваша человечность?! Андрей замолчал и отвернулся к окну. Повисла большая тишина. Сложно сказать, сколько она длилась. - Простите, ребят. Я постараюсь исправиться, - Олег смотрел то на Гришу, то на Сашу. - Я тоже. Простите, пацаны, - Гриша взял новую сигарету и закурил. Саша залип в таблицу результатов по прошедшим играм, и не знал, что сказать. По общим подсчётам он выигрывал, но, почему-то, всё равно чувствовал себя дураком. - Гриша, расскажи нам, что ты чувствуешь, - Саша обратил свой взгляд на курящего друга - и заплакал. Тучи на небе стали ещё темнее, чем час назад. Кислотный дождь не смолкал до самого утра, а вместе с тем, в чёрном трейлере появился на свет диалог.