Kamisama

      Ресницы Сяо едва заметно задрожали, как крылья бабочки на ветру. Прошло несколько секунд прежде чем он медленно распахнул глаза и его взгляд сфокусировался на настенных часах, показывающих пол пятого. Сяо задержался на них, пытаясь посчитать сколько времени он спал, быстро понимая бессмысленность данной затеи.       Спал ли он вообще? Спит ли он сейчас?       Из-за первых скомканных мыслей он непроизвольно дёрнул рукой, обнаружив что что-то тёплое сжимало её. Взгляд сам собой опустился ниже, встретившись с до боли знакомым лицом — Чжун Ли. Дыхание на секунду сперло.       Живой.       Неповрежденный на первый взгляд Чжун Ли спокойно дремал, умостив голову на кушетку около ног Сяо       Чжун Ли был живым. Он был в порядке.       Сяо надрывисто вздохнул, жмурясь — в уголках глаз противно закололо. С новым, уже более ровным вздохом он бегло осмотрел комнату — белый потолок, настенные часы, жалюзи, открытое на проветривание окно. Взгляд не мог ни за что зацепиться, возвращаясь к нему.       Чжун Ли продолжал спать, его длинная челка небрежно спадала на лицо, на котором залегли тени усталости. Он явно не выспался. Наверное новый важный проект, к которому тот готовился несколько ночей на пролет, не жалея себя. Интересно, как скоро он отправиться в командировку. Не задерживает ли Сяо его сейчас, находясь в таком заурядном положении. Сможет ли Чжун Ли остаться с ним немного подольше. Хотя бы один день. Одного дня будет достаточно. Сяо обязательно выслушает все новые истории, которые расскажет Чжун Ли. Чжун Ли вообще может молчать и ничего не говорить, даже так будет хорошо. Самое главное, чтобы он не уходил. Пусть остаётся здесь, пусть отдохнёт как следует и наберётся сил. Уходить не нужно. Не нужно уходить так, как это сделал Моракс. Не нужно покидать лишь потому что он что-то вспомнил. Не обязательно оставлять из-за его возможности двигаться дальше самостоятельно. Можно остаться. Можно остаться хотя бы на один день. Пусть Чжун Ли и дальше спит. Пусть Чжун Ли не оставляет его одного. Он так не хочет быть один. Он так боится остаться один.       Сяо, не замечая того, слегка сжал ладонь Чжун Ли.       Глаза увлажнились, щеки намокли — слёзы катились из его глаз.       Сяо только через некоторое время понял, что звуки надломленного дыхания были его собственными, и сейчас он тихо всхлипывал. Ошарашенный данным открытием, он не успел ничего предпринять, так как Чжун Ли медленно открыл глаза. В них за мгновение пронеслось несколько сложных эмоций, в то время как брови лишь слегка нахмурились. Чжун Ли в полной мере очнулся ото сна только когда Сяо, пытаясь вытереть свободной рукой слёзы, размазал их по лицу. — Сяо? — голос звучал хрипло и неуверенно из-за навязчивого ощущения, что происходящее — очередной кошмар, играющий с ним в жестокие игры.       Ответом была тишина. Поджав губы и стараясь избежать прямого зрительного контакта, Сяо отвернул голову к окну. Чжун Ли, не придав этому значения, справлялся с нахлынувшими на него чувствами радости. Порывы обнять и прижать к себе были первыми, пришедшими на ум, но он сдержался. — Ты в порядке? Ничего не болит?       В ответ ему слабо покачали головой, продолжая вытирать ослабевшей ладонью слезы. — Сяо, — Чжун Ли от безысходности, продолжая удерживать чужую ладонь, уселся на кушетку. Следом за этим он принялся вытирать глаза Сяо подушечками пальцев свободной руки. — Все в порядке, я рядом.       Не зная причины слёз нельзя излечить израненное сердце. Самостоятельно отпустив не перестаёшь страдать из-за последствий. Каждому из них было тяжело, и присутствие друг друга одновременно спасало и делало больнее. — Я…я в номере, — голос был слабым, но слышимым. Для большей убедительности Сяо обхватил запястье Чжун Ли, собираясь сказать что-то ещё, но с трубками в дыхательных путях говорить было неприятно, и он поморщился — Подожди, я позову врача.       Дрожащая рука усилила хватку, в следующий момент сталкиваясь с пустотой. Что бы ухватиться хоть за что-то Сяо сжал простыни, повернув голову к окну — лишь бы не видеть. Лишь бы не видеть, как он уходит вновь и вновь.       За окном садилось солнце, озаряя комнату последними лучами дня. Вдалеке раздавалось щебетание птиц. Сяо не знал, что чувствовал, но в носу противно защипало. Если у Чжун Ли будет время, они могли бы погулять. Не нужно ходить куда-то далёко. В прошлый раз, когда он лежал в больнице, им разрешили выходить во внутренний двор. Может и тут есть нечто подобное.       Из раздумий Сяо вывели медсестры. Они убрали трубки и поставили капельницу. Присутствие заботливых людей казалось ему чуждым и непривычным. С пересохших потрескавшихся губ сорвалось тихое «спасибо», предназначенное не только медицинскому персоналу.       По возвращению Чжун Ли в палате повисла тишина. Сяо не не решался смотреть на него, рассеяно глядя перед собой. Однако взгляд снова и снова притягивался к сидящему на прежнем месте Чжун Ли. Легкая улыбка на его губах вызывала у Сяо тупую боль в груди.       Стрелки настенных часов показывали начало шестого, когда большая ладонь накрыла меньшую, а чуть погодя слегка её сжала. Этот жест не мог остаться незамеченным, заставляя Сяо отказаться от попытки избежать зрительного контакта. Их взгляды встретились — впервые за два года. — Я рад, что ты очнулся, — слова прозвучали тихо, но были полны искреннего облегчения. — Я… — Сяо не был уверен, сможет ли сказать то же самое. Тепло руки Чжун Ли придавало ему уверенности, но тени сомнений все еще оставались. — Как… Как долго я спал? — гортань пересохла, слова вырывались с трудом. Ему хотелось впиться пальцами в горло и расчесать его изнутри, чтобы облегчить боль. — Две с половиной недели, — взгляд Чжун Ли оставался неподвижным, изучающим. — Как давно ты здесь? — Сяо говорил сдавленно, сдерживая позывы кашля. — Я приехал в Шанхай за пару часов до того, как ты попал в реанимацию.       Брови Сяо дернулись, затем на мгновение нахмурились. Всё указывало на то, что Чжун Ли вынудили приехать в срочном порядке. Если это так, то угрозы, услышанные им от тех людей могли быть… — Сяо, всё в порядке? Ты весь дрожишь, — заметил Чжун Ли, его лицо стало ближе, и он, поднявшись, надвис над кушеткой. Его лоб коснулся лба Сяо, проверяя температуру.       Неожиданная близость перехватила у Сяо дыхание. Сердце колотилось в груди, и он поспешно замотал головой: — Всё в порядке.       Чжун Ли отстранился с серьёзным выражением лица и бросил на него строгий взгляд: — Я позову врача. Сяо, с этим нельзя шутить. — Я не шучу. Всё правда в порядке, проверь температуру ещё раз. Я просто… — он попытался приподняться на локтях, сжимая шею. — Я просто во… — Позывы кашля сбивали дыхание, — волновался о тебе.       Первые попытки откашляться вызывали рвотные позывы, словно в горле запутывался тугой узел. Сяо не видел ничего перед собой, сосредоточив все усилия на попытке сесть. Сильные руки приподняли его, а после одна из них переместилась на спину, поддерживая его, пока он пил из протянутого стакана с водой. — Со мной всё в порядке, тебе не о чем переживать. — Я рад, — Сяо постарался выдавить из себя подобие улыбки, но снова зашелся в кашле. Как только приступ прекратился, он устало облокотился на подушку. Чжун Ли больше не придерживал его, стоя возле кушетки и параллельно ставя стакан на прикроватную тумбочку. Их взгляды на мгновение встретились, но Сяо быстро отвел глаза, будто чего-то опасаясь.       Иррациональный страх не был новым для человека с такими травмами, как у него. Но на протяжении всей жизни Сяо научился игнорировать это чувство, лишь в редкие моменты позволяя ему вырваться наружу. Он привык опасаться неизвестности, переживать за безопасность Чжун Ли и глубоко в себе хранить страхи о том, что когда-то им придётся разлучиться. Но он никогда не боялся самого Чжун Ли.       Сяо заставил себя вновь взглянуть на Чжун Ли. Он не смел страшиться его. Это должно быть ошибка или недоразумение, плод не до конца оправившегося рассудка. Что угодно, но только не он сам. Сяо никогда бы не смог бояться Чжун Ли.       Чувство страха было ему чуждо, когда он смотрел на того, кто был для него всем. Но все же Сяо слегка дернулся, когда Чжун Ли коснулся его волос. — Тебе больно? — Чжун Ли выглядел озадаченным и готовым в любой момент позвать врачей. Его рука замерла в ожидании ответа. — Нет, нет, всё в порядке.       Чжун Ли понимающе кивнул, но не стал возобновлять попытку прикоснуться, сложив руки на коленях. В этот момент внутри Сяо что-то болезненно натянулось. Неужели Чжун Ли увидел страх в его глазах? Спросить об этом он не решился, ведь это означало бы признать, что он действительно боится его.       Молчание между ними длилось не долго. Сяо, под грузом собственных мыслей и пережитых эмоций, не мог долго оставаться в сознании. Веки тяжелели, и держать их открытыми давалось всё труднее. Окончательно засыпая, Сяо ощутил, что ему чего-то не хватает. Чего-то теплого. Он бессознательно пододвинул ладонь к читающему книгу Чжун Ли. — Отдыхай, — тихий голос окончательно убаюкал, а родная рука, слегка сжавшая его собственную, ощущалась тем самым недостающим элементом.

***

— Как долго он пробудет в подобном состоянии? — Чжун Ли хотелось побыстрее выбраться из душной комнаты и закурить. — Около недели, если не больше. Его организм слишком слаб и нуждается в отдыхе. И вам, мистер Чжун Ли, он тоже бы не помешал. — Не беспокойтесь обо мне, — он сдержал порыв отмахнуться от врача, как от назойливой мухи, и выйти на улицу, не попрощавшись. Неконтролируемое желание курить нарастало. — И все же, за этот месяц вы покинули клинику всего несколько раз, и то меньше чем на пару часов. Мы бы не хотели, чтобы ваш сын нервничал, увидев вас в подобном, — врач указал на Чжун Ли раскрытой ладонью, — состоянии. — Что не так с моим состоянием? — Извините за мою бестактность, но мистер Чжун Ли, как давно вы смотрели в зеркало? — Тц, — Чжун Ли нахмурился. Он прекрасно понимал, о чем говорил доктор, и все остальные, кто навещал Сяо. — Смотрел недавно. Ничего примечательного или нового я не заметил, — руки непроизвольно потянулись к внутреннему карману, однако короткий уставший вздох врача прервал их. — Я знаю, что вы серьезный человек и переработка с недосыпом для вас — нормальное явление. Но если вы продолжите в том же духе, боюсь, в больнице окажетесь уже вы. Если вам все равно на ваше здоровье, подумайте о сыне. Вы устали, едва держитесь на ногах и крайне раздражены. Будет ли он рад видеть вас в таком состоянии?       Чжун Ли сжал кулаки, чтобы не выйти из этого душного, затхлого, пропитанного медикаментами кабинета, громко хлопнув дверью. Нескончаемая головная боль и желание курить все только усугубляли. Он находился в этом состоянии слишком долго, чтобы соображать здраво и слушать чьи-то советы. Все всё знают лучше его: как ему стоит поступить, куда сходить и что сделать. Чжун Ли осознавал, что в нем говорит дикая усталость, но был не в силах с ней бороться. — Мистер Чжун Ли.       Зрение, как обычно за эту неделю, расплывалось, но в этот раз он не предпринимал попыток его напрячь. Однако, он уловил взгляд врача, в котором было что-то между пониманием и сочувствием. Чжун Ли не знал, казалось ли ему это или было взаправду, но он разжал кулаки. — Послушайте моего совета, — чужая рука легла на плечо Чжун Ли из-за чего он вздрогнул, — поезжайте домой и отоспитесь хотя бы пару дней. — Но… — Мы позаботимся о вашем сыне и обязательно свяжемся с вами, когда он окончательно придет в себя. — Он просыпаться и засыпает в разное время, находясь в сознании не больше полу часа, — Чжун Ли выдавливал из себя слова, борясь с духотой, что душила его все сильнее. — Как я могу уйти, когда он плачет, каждый раз, как открывает глаза? Доктор, порой он смотрит на меня как на незнакомца и называет чужим именем, — Чжун Ли повел плечом, сбрасывая чужую руку. — Он нуждается во мне, как никогда раньше, а вы предлагаете мне уйти. — Я предлагаю вам совершенно не это. Через неделю, когда Сяо полностью придет в себя, вы будете не в состоянии даже сидеть рядом с ним. Вы говорите, что он нуждается в вас как никогда, но в будущем, во время реабилитации, Сяо будет нуждаться в вас больше всего. Однако, из-за своей упрямости вы не сможете даже проведать его.       Чжун Ли молчал. Голова все ещё безмерно болела, а руки уже достали сигарету. Врач никак не прокомментировал данный жест, лишь бегло глянул на настенные часы. — Вы не первый человек, которого захватывает беспомощность, но люди пересиливают себя и свои страхи ради близких. — Я не сплю не потому что не хочу, доктор. Я не могу. Как только я ложусь, то сразу же просыпаюсь, и так до бесконечности, пока я просто не отключусь. Извините, но если мы продолжим этот диалог, я не сдержусь и закурю прямо в этом чёртовом кабинете, — Чжун Ли резко развернулся и, не оглядываясь, быстрым шагом вышел прочь. Пропади пропадом все, кто сунет нос не в свое дело. Он осведомлён, чем чревато недосыпание, но любые попытки уснуть в плате Сяо оборачиваются бесконечным мучением. Но уйти? Он слишком долго уходил, чтобы покидать его сейчас.       Когда он курил, ему не стало легче. Наоборот, грудь сжало из-за никотинового дыма, но он выкурил ещё три сигареты подряд. Из-за всевозможных эмоций, что переполняли его и не могли выйти наружу, он закончил целую пачку, безразлично выкинув ее в мусорный бак.       Он вел себя как неразумный подросток, отдавая себе об этом отчёт. Чжун Ли понимал, почему делает и говорит, то чего не стал бы никогда делать, будь он в себе. Врачу не нужно было пояснять, к чему приведут его безрассудные действия и обычное нежелание покидать Сяо. Страх покидать его больше чем на пару часов.       Причин бояться с каждым днём всё было больше. С опасением, что Сяо не очнётся, он справился с помощью положительных прогнозов врачей и поддержки коллег. Личные переживания и чувство вины разделил с Бэй Доу.       Но он не мог поделиться с кем-либо своим глубоким страхом, что однажды Сяо окончательно перестанет его узнавать.       Как обычно проснется на пару минут, осознанно осмотрит комнату, будто убеждаясь, что он там, где был и раньше. В конце концов, взглянет на уставшего, едва улыбающегося Чжун Ли и что-то изменится в его глазах. Некий рычажок в голове переключится, и спокойный изучающий взгляд измениться на отчужденный.       Как будто Сяо ожидал увидеть кого-то другого.       Не Чжун Ли.       В такие моменты янтарные глаза наполнялись слезами каждый раз, когда он понимал, что перед ним снова Чжун Ли. Он отворачивался, не желая встречаться взглядом, не желая видеть его. Когда Чжун Ли пытался перебрать пряди его сильно отросших волос, Сяо отстранялся, как от чужого человека. А затем, засыпая, все же брал его за руку, словно искал утешение в этом невыносимом противоречии.       И так по кругу.       С каждым разом взгляд по переключению рычажка наполнялся все большим отчаянием и осознанием чего-то, что мог понять только Сяо. Чжун Ли было не дано осознать. Он мог лишь держать его за руку, которая неизменно находила его собственную. Это было тем единственным, что ему позволял Сяо.       Чжун Ли ощущал, как теряет Сяо с каждым мгновением, проведённым рядом. Каждая попытка приблизиться, каждый жест, каждая улыбка встречались непониманием и отрешенностью. Чжун Ли чувствовал себя лишним, ненужным, будто его присутствие приносило Сяо только боль.       Он никогда не ощущал себя настолько паршиво.       Сяо говорил с ним все меньше. На вопросы о том, почему он плачет и что случилось, отвечал лишь одно: «все в порядке», сразу же интересуясь, все ли хорошо у Чжун Ли. В такие моменты Чжун Ли хотелось сжать руку Сяо и не отпускать, пока тот не откроется и не скажет, чем ему можно помочь.       Как можно помочь, когда Сяо отворачивался, заметив любой намек на беспокойство? Поэтому Чжун Ли старался улыбаться и реагировать как можно спокойнее, скрывая свою тревогу за маской уверенности. Но за этой маской скрывалась бездна боли и беспомощности, разрывавшая его на части.       Страх, что один раз Сяо проснется и рычажок в его голове навсегда переключится, заставлял задыхаться.       Врачи говорили, что для недавно отошедшего от комы пациента подобное поведение нормально — перепады настроения, апатия, кратковременная потеря памяти. При должной реабилитации Сяо должен был прийти в норму.       Но Чжун Ли все равно боялся.

      ***

      Юношеские губы растянулись в улыбке, перехватив дыхание входящего в палату Чжун Ли. Всего на мгновение он замер, детально рассматривая искривленный изгиб губ на расслабленном лице Сяо, не в силах поверить увиденному. Он мог бы и дальше, притаившись в углу комнаты, созерцать как меняется мимика и движения Сяо, когда рядом с ним были другие люди. Но тихо захлопнувшаяся за спиной дверь оборвала эту возможность. — Ох, Чжун Ли, мы не думали, что ты вернёшься из офиса так быстро, — Бэй Доу мягко кивнула в знак приветствия, не подымаясь со стула. В своей руке она сжимала чужую ладонь, обладатель которой, последовав её примеру, слегка поклонился. Чжун Ли не сводил с него взгляд, пока их глаза не встретились. Сяо не сразу, а слегка погодя все же отвел их, не собираясь принимать участие в диалоге. — Я не помешал? — Слегка, я как раз заканчиваю одну историю о своей яркой молодости. Ты зашёл на кульминационном моменте. Не хочешь присоединиться и послушать? — Боюсь, я знаю все выдающиеся и не очень истории о тебе, так что развлекайся с новой аудиторией, — он подмигнул им двоим и вышел из палаты, направившись на задний двор больницы. Вскоре Бэй Доу присоединилась к нему, молчаливо подсев на лавку. — Спасибо, что приезжаешь к нему в моё отсутствие, — Чжун Ли глубоко затянулся, после выпустил дым, струшивая пепел с сигареты. — Ему с тобой… — он замолчал, прикрывая глаза, — хорошо. — Мне только в радость, — увесистая рука легла Чжун Ли на плечо. — Как твои головные боли? Ты снова не можешь уснуть? — Нет, всё… Всё нормально, я уже привык, тебе не стоит волноваться, — он встал, туша окурок об мусорный бак. — Я пойду к Сяо, — Бэй Доу поднялась в след за ним, преграждая путь. — Мое молчание в этой ситуации не означает, что я тебя поощряю. Чжун Ли, ты почти валишься с ног и крайне редко бываешь где-то за порогом палаты Сяо. — Где ты предлагаешь мне находиться? — Чжун Ли хотелось побыстрее закончить диалог, от чего он отступил в сторону. — Я не готов сейчас на поучительные нотации. Пожалуйста, пускай наш диалог закончится на положительной ноте. — Тебе не нужны нотации. Ты прекрасно понимаешь траекторию, по которой пойдет твоё здоровье если ты так продолжишь и дальше. Может Сяо и не настолько разговорчив как раньше, но всё же он очень переживает. И поверь, видеть тебя в таком убитом состоянии ему не в радость. — Он тебе сам об этом сказал? — Не веди себя как ребенок. Ты знаешь его характер. Если уж не отходишь от его палаты постарайся хоть как-то ее разнообразить. Принеси что-то, что подымет ему настроение. Ты видел, как он сегодня улыбался. — Я подумаю об этом. — Будь так любезен, — Бэй Доу зашагала прочь, на прощание невесомо коснувшись его спины. Покинутая фигура еще долго стояла в тени, отбрасываемой высокими стенами больницы, никуда не торопясь. Вскоре погодя она уселась на лавочку, несвойственно для её ровной осанки сутулясь. Чжун Ли тяжело вздохнул, опираясь локтями на колени, и пряча лицо в ладонях — виски сдавливало пульсирующей болью из-за которой он едва мог стоять на ногах.       После пробуждения Сяо подобные приступы участились. Вместе с этим, краткий, чуткий, прерывистый сон Чжун Ли стал за эту неделю почти вдвое короче. Он просыпался от каждого шороха, звука медперсонала за дверью и телодвижения на койке, готовый в любой момент позвать на помощь. Постоянный стресс быстро истощал его организм. Чжун Ли был вынужден согласиться на принудительные капельницы, пока Сяо проходил физиопроцедуры, просто, чтобы сохранять сознание. — Принести что-то…что заставит его улыбаться, — в уставшем голосе едва уловимо проскальзывал смешок. От гула, стоящего в ушах, глаза непроизвольно замкнулись. Голова болела все сильнее, словно с каждым мгновением её обхватывал стальной обруч. Но мысли о Сяо не оставляли его даже сейчас.       Чуть погодя, обрывочные воспоминания, одно за другим, заполнили его разум. Чжун Ли не знал, был ли это сон, сотканный из множества лоскутков, или же вихрь несвязанных между собой мгновений из его жизни. Абстрактность происходящего в них не давала понять, что происходит, но шум, который невозможно было ни с чем спутать, давал понять — основная часть отрывков была связана с набережной.              Чжун Ли приоткрыл глаза, приходя в себя. Солнце уже почти село за горизонтом, погружая задний двор больницы в еще большую темень. Во всю пели сверчки, а прохладный ветерок ласково касался его лица, принося облегчение. Первые пару секунд мысли Чжун Ли были хаотичными, неясными. Он пытался сосредоточиться, но головная боль мешала ему думать. Постепенно, с каждым вздохом прохладного воздуха, обрывки воспоминаний начали складываться в более чёткую картину. Он понял, что, а точнее кто объединял на первый взгляд малосвязанные отрывки сна.              Чжун Ли медленно поднялся, опираясь на спинку лавочки и проверяя, может ли он стоять на ногах. В это время Сяо готовился ко сну, получая порцию лекарств от дежурной медсестры. Впервые за всё время, проведённое в больнице, Чжун Ли не спешил возвращаться к нему. Нашлось нечто более важное, чем его постоянное присутствие в палате.       Молча, шаг за шагом, Чжун Ли направился к парковке, где его уже ожидала машина и водитель, заранее получивший сообщение. На вопрос, куда следует ехать, он тихо произнёс адрес, не раскрывая его назначения.       Воспоминания, увиденные во сне, были особенными. Даже их абстрактность не могла сокрыть того, что Чжун Ли жаждал увидеть больше всего сейчас — улыбку Сяо. Уже наяву он вспоминал их прогулки по парку, когда они шли рука об руку среди цветущих деревьев, наслаждаясь простыми радостями жизни. Как Сяо ждал его каждый вечер с работы, улыбаясь краешками губ, когда он наконец-то приходил. Особенной ясностью перед его глазами встал момент их первой встречи. Тогда, он дал ему обещание и подарил одну-единственную лилию — символ доверия и чистоты.       Внутри зародилось тёплое чувство, смешанное с болью и тоской по тем дням. Цветы… Он помнил, как белые лилии когда-то приносили Сяо улыбку. Может быть, они смогут сделать это снова.       В магазине он самостоятельно выбирал каждый цветок, протягивая их продавцу, который заметив его тщательное отношение к выбору, не удержался и спросил: — Для кого такой букет?       Чжун Ли на мгновение замер, прежде чем ответить: — Для самого дорогого человека в моей жизни.       Когда букет был готов, и Чжун Ли держал его в руках, головная боль вновь напомнила о себе, сдавливая виски. Но он лишь сжал зубы, думая только о том, как Сяо улыбнется, увидев эти цветы.       Поздно вечером он вернулся в больницу. В палате царила тишина, Сяо крепко спал: его дыхание было размеренным и спокойным. Отросшие волосы спадали по плечам, мягко обрамляя лицо. В тусклом свете ночника, стоящего на тумбочке, черты его лица казались еще хрупкими и уязвимыми.       Чжун Ли остановился у двери, ненадолго задержавшись, чтобы наблюдать за Сяо. Его сердце сжималось от боли и тоски при виде столь безмятежного, но изможденного выражения на лице Сяо. Он медленно подошел к кровати, стараясь не издавать ни звука, и осторожно поставил букет белых лилий на прикроватную тумбочку.       Склоняясь над ним, Чжун Ли заметил, как несколько прядей отросших волос упали на лоб Сяо, заслоняя его лицо. Не удержавшись, он медленно протянул руку, чтобы убрать их. Пальцы слегка дрожали, когда он аккуратно отодвинул волосы, стараясь не разбудить его. Кожа Сяо была теплой и мягкой на ощупь, и это прикосновение наполнило его сердце еще большей тоской.       Он сел рядом на стул, продолжая смотреть на Сяо. Вместо руки Чжун Ли он сжимал одеяло. Чжун Ли тихо вздохнул и, не выдержав, прошептал: — Я рядом.       Он не был уверен, но отдаленно надеялся: завтрашнее утро будет другим. Проснувшись, Сяо посмотрит на него, и его взгляд не станет отрешенным. Страх Чжун Ли не оправдает себя.       Если они не смогут поговорить, то хотя бы Сяо не будет избегать его взгляда, не будет отворачиваться, когда Чжун Ли находился прямо перед ним.