Уголёк

— При-вет…за-ай… — язык заплетается и кружится голова. Фонари напоминают огненные шары. А кусты-собак. Ммм… Третьякова прекрасно, дошла до пика, то плачешь, то пьёшь. И остановиться не можешь. (Я посмотрела по сторонам) Тут всё так поменялось с прошлого моего появления. Она всё-таки посадила эти цветы, как я и хотела. А звезды, как же было великолепно смотреть на звёзды с балкона, поздней-поздней ночью — Лу-кина…откры-вай, ой, двеееерь… — дурацкая икота ещё появилась. Немного же выпила, уф… Ну вообще, немного это когда вот так, где-то в такую ширину, нет, чуть меньше и вот так, да наверное вот это немного. А вот бутылка там, бутылка с той, бутылка с этой не совсем помещается в данные нормы. — Блять, Лаура!!! — Ааааааа, какая же я дура! Опять всё по-накатанной. Она подумает, что я постоянно пью. Да, это так, но ей то не надо это знать. У меня же всё хорошо, хорошо…хо-ро-шо… Аххах, сама себя пытаюсь обмануть. Сука, опять эти слёзы. Почему ты постоянно вызываешь у меня слёзы. Блять, Лукина, оставь меня уже, отпусти! Она всё равно не слышит, никогда бы не смогла ей это сказать прямо в глаза. В ее голубые глаза. Они всегда такие понимающие и нежные. А когда она злиться они становятся еще светлее. — Ла-У-Ра!— я билась кулаками об дверь. Руки краснели, сбились в кровь. Упала на дверь и медленно, как это бывает в кино, скатилось по ней вниз. Аххаха, напоминает тупую русскую мелодраму. С чего я вообще решила, что она дома. Может в Калининград уехала. Калининград, наши первые выходные, самые сладкие поцелуи и самые жгучие укусы. — ОТКРЫЫЫ…!!! Дверь резко открылась и я упала на порог. — Атымодешьнетакрезкооткрывать… — так, это я уже на цыганском каком-то. Она только проснулась. Заспанные глаза и растрёпанные волосы. Зачем ты появилась в моей жизни, зачем все это надо было. Отпусти! — Маш, тебе удобно так? — Да, вид отличный. — вид действительно отличный, смотреть на неё снизу вверх… — Что ты хочешь? — ее голос грубел с каждой секундой, я чувствовала как она злилась. Видимо стала осознавать ситуацию. — Я…ой… — ну давай, давай, топи себя дальше — Мария, вы очень пьяны — в эту ночь она мисс очевидность, как и всегда. Я ждала от неё этого. — Нетнесовсем — сама не разберу что говорю. Да, я в хлам. Во мне три бутылки. Она помогла мне встать и посадила на диван. В этом доме ничего не поменялось, только фотографий наших нет. Вот тут было фото с первого отпуска. На столе раньше стояло наше свадебное фото…теперь тут просто свеча. — Маш, какого черта? — ты любезна, особенно этой ночью. Прошлые разговоры были другие. Я не могла смотреть тебе в глаза, а сейчас не могу оторваться от них. В них слёзы. — Уйди из моей головы — эту фразу я сказала спокойной, как будто бы даже и не пьяна. — Прошел год, Мань… Мария — ты случайно запнулась и вспомнила старое, Мань, так назвала меня только ты. — Я ушла из твоей жизни, как ты того хотела. А теперь ты очередной раз приходишь ко мне. Не глупо ли? — да, глупо, я и сама это понимаю, но ничего не могу поделать. Ей надо будет что-то ответить, но я не могу, ее глаза говорят другое и мои мысли не могут собраться. Весь фокус на ней. — Может и ты теперь меня отпустишь, оставишь…пожалуйста — это слово, оно звучало по-другому. Она устала от этого всего. И я, эти вечные походы пьяной. Это все сны с ней. Да я всегда чувствую твою руку на своём плече. А теперь это надо как-то сказать. — Я… — я хотела ей ответить, но увидела слёзы на ее глазах. Она не из тех, кто часто плачет. А сейчас… Я подвинулась поближе и обняла ее. Ничего не могу с собой сделать. Она мне нужна, как и я ей. — Прости, прости меня Лар… — она уткнулась в меня носом и ее взорвало. — УЙДИ, ПОЖАЛУЙСТА, УЙДИ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! МОЕЙ ГОЛОВЫ! ИЗ МОИХ СНОВ! — вся боль выходила из неё — Я ТАК БОЛЬШЕ НЕ МОГУ, ПОЙМИ, МАНЬ, Я ЧЕРТОВСКИ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ.ДА, ЭТО МОЯ ОШИБКА! ИСЧЕЗНИ! ИСЧЕЗНИ! ИСЧЕЗНИ! — НЕТ! — в этот момент я всё поняла. Я точно не уйду и не оставлю её, никогда. Та сора, те слова, они ничего не значат. Я была виновата, но мне было сложно. Модели, работа, ревность. Сейчас я отрезвела — Почему ты меня преследуешь. Зачем тебе это всё. Ты же ушла. — Я люблю тебя. — Чушь, Маш, это все чушь. — НЕТ! — зачем я кричу на неё. Не знаю. Слышу как бьется ее сердце. Как оно меняет ритм и ускоряет его. — УЙДИ! УЙДИ ИЗ ЭТОГО ДОМА! НИКОГДА НЕ ВОЗВРАЩАЙСЯ! пожалуйста — я не могу оставить ее, но и остаться. Ей надо остыть. Я отпустила ее и пошла к двери. Ее лицо резко поменялось, всё, это не нежный котёнок. Теперь передо мной Лаура Альбертовна. Я вышла и она закрыла за мной дверь. Сегодня я сплю на крыльце. Никогда не отпущу ее и не уйду. Тут холодно… Дверь вновь открылась через пару минут, уже я почти уснула. — Заходи… — она впустила меня, опять, в своё сердце. — в спальне можешь взять вещи и принять душ. — я вошла в нашу спальню. Так вот где все фотографии, делала вид значит. На кровати та самая пижама. Когда мы решили съезжаться пришлось ее купить. Видимо перед уходом я ее оставила. А она сохранила. В душе я провела немного времени. Я вышла, а на одной половине кровати уже спит Лаура. Я тихонько легла рядом. И укрылась. Она спала спиной ко мне, я решила поступить также. — Ты сказала правду? — сразу поняла о чем речь. — Да. Только тебя и никого больше. — спиной я почувствовала тепло. А потом её объятья. Наконец-то она меня обнимает. Зачем все сначала. А если опять больно. Если повторится. — Не думай об этом, Мань — она всегда читает мои мысли. И всё знает. От ее слов всегда спокойно и…она лучшее в этой жизни. Мы уснули, всю ночь она меня обнимала и что-то бормотала во сне. И я поняла, что без неё я умру. А с ней буду тлеть как уголь. У неё всё точно также.