Бросая вызов

***

Первое, что увидел Эрен, проснувшись, была спящая на стуле Микаса, уснувшая в весьма неудобной позе. Разлепить веки оказалось не очень-то и легко: глаза никак не хотят реагировать на его действия, поэтому потребовалось, как минимум три минуты, чтобы настроить свою рефлекс-систему для использования. Наконец разомкнув сначала один глаз, потом второй, парень болезненно поморщился, медленно и аккуратно поворачивая, ещё не пришедшую в целость после ударов капитана, голову в противоположную, от сверкающей в окне молнии, причины, по которой он не мог раскрыть глаза, сторону, стараясь совершать, как можно меньше движений и получить, как можно меньше боли при этом. Негромко кашлянув, парень прошептал девушке, у которой был на редкость чуткий сон: — Ми...каса, в...воды, - кашель, глухой, судорожный, болезненно выбивающийся из лёгких. - п...пожалуй...ста... Девушка, как только заслышала голос брата, вскочила со стула и бегло осмотрела его. — Ты как? Где болит? - потом поняв всю глупость вопроса, под вопросительный взгляд Эрена, в недоумении поднявшегося густые, темные брови, рассеянно оглядываясь, добавила: — А, да, ты хотел воды... Побежав вглубь подсобного помещения Ханджи, где лечился весь разведкорпус, и часто проводились опыты над Эреном, да и в общем над титанами, Микаса вернулась с небольшим чайничком, служившим пристанищем воды, в хаосе, устроенном Зое во время ученых исследований титанов. Взяв из шкафчика обычный, пожелтевший от грязи стакан, совсем не походящий на те, из которых пьёт капитан Леви, то бишь красивых, изящно вырисованных, фарфоровых, Микаса налила в него немного воды, не первой свежести, но всё же годной для питья. Йегер попытался подняться, но его спину, да и в общем тело, пронзила, словно стрела, резкая боль, сопровождаемая периодическими судорогами. Парень упал навничь, и такими темпами в скором времени оказался на полу, если бы не Микаса, вовремя удержавшая его от удара. — Чёрт, - тихо выругавшись, Аккерман уложила парня обратно на кушетку, — Эрен, что за ребячество? Ты серьезно побит, тебе вообще нельзя шевелиться. Куда ты встаёшь? Я могу тебя сама напоить! Девушка аккуратно, с любовью и трепетностью в движениях, поднесла стакан, с белеющей в нём трубочкой, ко рту парня. — Пей, осторожно, не торопись. Возможно, будет больно. Потерпи, хорошо? - Микаса искренне улыбнулась, надеясь этим подбодрить братишку, и постаралась принять такое положение, чтобы Эрену было удобно пить. Внезапно, Эрен, собрав силы и превозмогая боль, оттолкнул чашку, так, что та, улетела и разбилась о стенку, разнося содержимое по всей комнате, обливая при этом Микасу. Его глаза налились злобой, во взгляде читалось отвращение. Руки сжались в кулаки, побелели костяшки, что так сильно виднелись под тоненьким слоем кожи покрывавшим руки, которые несколько лет назад, так нежно обвивались у горла Микасы, отдавая ей всё тепло, либо же вновь повязывая алый шарфик. Объятия были их с братом традицией, но теперь девушка и вспомнить не могла, когда в последний раз они обнимались. Теперь, эти нежные и дорогие её сердцу руки, сжимались у её горла, вдавливая в кушетку, заставляя захлебываться в своих же слезах и просто бездействовать, ибо сердце любит. Любит и не желает дать отпора, позволяя мальчишке окончательно задушить её. Ей нет разницы на собственную судьбу, жизнь, будущее... Есть он. И счастье, безмерное счастье, которое она хочет подарить ему же. Слёзы непроизвольно катятся из глаз, обжигая кожу, скатываясь на подушку, попадая в рот, пытающийся поймать хоть грамм воздуха. Но руки лишь сжимают простынь, так бережно постеленную Микасой на медицинском столе и не хотят слушать разум, который твердит ей о надобности принять определённые меры против Эрена, будто обезумевшего, горящего желанием задушить, убить свою сводную сестру, что так горячо его обожает и души в нём не чает. Всё происходит очень быстро, но Микасе кажется, что часы, висевшие над неким лабораторным сооружением, состоящим из пробирок и колб, конусообразного построения, замедлились, или вообще, остановились. Девушка понимала, что отбой уже наступил и ждать помощи не от кого. Она ничего не замечает, кроме изумрудно-бирюзовых глаз Эрена, впивающихся в её шею неумолимой ненавистью, такой несуразной и непреодолимо большой, что узкие, будто щёлочки, глаза девушки, которая находится на последнем издыхании, и не в состоянии даже заплакать, расширяются и глядят на любимого сводного брата с детской наивностью, и непониманием всего сейчас происходящего. — Ненавижу тебя, дрянь. Всегда ненавидел, с того самого момента, когда спас и приютил тебя. Дрянь. Забрала любовь родителей, из-за твоего бездействия они погибли. Но ты и тут, решила испортить мне жизнь. Тварь. Постоянно бегаешь за мной, как мамочка. Позоришь. Заставляешь терпеть все унижения. А потом, так просто и спокойно, поишь водой? - зло прошипел парень ей на ухо, не в состоянии сдержать неконтролируемое желание убить свою сестру. Прямо здесь. На этой, чёртовой, кушетке. Голыми руками. Разодрать её горло в клочья. Заставить её кровь забрызгать всё вокруг. Окрасить её лицо под цвет того самого шарфика, даренного им ей, будь он трижды проклят. Он прекрасно понимал: сестра с легкостью может сбросить его с себя и запросто убить. Но также, он знал её единственную слабость, коей является он сам. Не сможет. На себя руки наложит, но его убить не сможет. Слишком преданная, дрянь. Вечно она всеми любимая. Её обожали родители. Его родители. Эрена даже перестали воспринимать. У них же теперь появилась дочь. На сына они забили. Просто наплевали. Он и вспомнить не мог, когда мать в последний раз заговаривала с ним. Всё, чёртово, внимание было направлено лишь к ней. Дрянной девчонке, оставшейся без собственных родителей, убитых шайкой чёрнорабочих. Которая забрала у него всё, сама этого не зная: родителей, их любовь, внимание, привязанность, его комнату, друга, место за партой, лучшие результаты в школе, похвалы. Он хотел выделиться в военной академии, но и тут «cестричка» опередила его. Он терпел. Долго терпел. Думал, хоть после академии она поступит в полицию и оставит его. Но она, под предлогом, что это всё для его же безопасности, поступила не в полицейский корпус, а в разведку. В разведкорпусе она заняла его место. Оказалась лучше него. Стала лучшей ученицей, иногда даже выступала на миссии за главную, находясь среди главнокомандующих: однажды, даже сам Эрвин дал ей задание. Сам капитан Леви, являющийся его примером для подражания, и тот кого Эрен просто боготворил и мечтал стать похожим на него, чью похвалу получить просто невозможно, изредка обучал Микасу и даже похвалил. Тогда Эрен был вне себя от гнева и собирался уже наброситься на свою сводную сестру, что с отвращением говорила о том, что «... это мерзкий коротышка сегодня опять заставил меня тренироваться с ним. Представьте, его дамское величество, даже похвалил меня. Вот придурок. Ничего-ничего, мальчики, вот придёт день и я, наконец, отомщу ему за то, что он постоянно избивает тебя Эрен. И за его насмешки над Армином. Ты же помнишь, как он при всех назвал тебя «прекрасной миледи с чихуахуа в сумочке»? Над тобой же потом вся разведка смеялась... Как только закрываю глаза, сразу же вспоминаю его отвратительно-хмурое лицо. Представляю, как буду избивать его, - девушка вскинула руки в сторону, делая небольшие грозные вымахи, представляя вместо воздуха, капитана. - Сначала выбью из него всю спесь, а далее уже скормлю титанам Ханджи. Я думаю, она тоже будет не против прикончить этого коротышку...». Он тогда еле сдержался. Армин остановил его, совсем не понимая причины злости друга, и хлопая своими поистине женскими глазами, морща изящные девичьи черты лица, попросил о разговоре по душам. Эрен лишь отмахнулся, мол ничего такого, просто гормоны играют, хотя ни он сам, ни Армин, не поверили этой чуши. Да и какая разница Арлерту, что думает Йегер о Микасе. Даже он, Армин Арлерт, по призванию его бывший лучший друг, оставил его, перестал общаться, и перешёл на сторону к Микасе, уделяя ей внимание. Эрену хотелось раздавить её горло, почувствовать, как трещат её кости, выместить на ней всю злобу, скопившуюся за эти шесть лет. Она же, умоляюще смотрела на него, прося остановиться. Девушка уже начинала терять сознание, как вдруг двери с грохотом открылись, и в помещение вошли Армин и... капитан Леви, тот кого она совсем не ожидала здесь увидеть. Как и Эрен, в принципе. — Да где же эта чертовка? Отбой уже наступил. У меня к ней серьезный разговор. Я ненавижу, когда опаздывают, и ты это прекрасно знаешь, Арлерт. - капитан зло хлопнул дверью, мгновенно останавливаясь у порога, вопросительно глядя на открывающуюся ему картину. — Капитан, честное слово, я не знаю где она. Должно быть зде... - Армин остановился на полуслове. Флуоресцентное мерцание выхватывало из мрака только крупные очертания. Леви прищурил, свои и без того узкие, глаза и вгляделся получше. На врачебной кушетке, наспех сооружённой очкастой Ханджи, лежала Микаса, а Эрен, несколько часов назад валяющийся на полу столовой без чувств, сидел на её бёдрах, сжимая руками её горла, вталкивая в лежанку. Глаза парня горели ненавистью и злобой. Он остановился. Мгновенно ненависть сменилась страхом. Слез с Микасы и встал у кушетки, отдавая честь старшему по званию, по совместительству предмету своего обожания. Микаса, на трясущихся руках поднялась с медицинского стола, и начала громко кашлять, забирая, как можно больше воздуха в свои легкие. Резко схватила с пола упавший шарф, и обвертела вокруг посиневшего горла, с чёткими отпечатками ладоней Эрена. Также судорожно продолжила вдыхать злосчастный воздух. Опомнившись вскочила, отдавая честь. — Здравствуйте, капитан Леви. Вы пришли проведать меня? - спросил Эрен с радостью в голосе. — Со мной, как видите, - вздохнул и посмотрел на юную Аккерман, — ...всё в порядке. Капитан, медленным шагом, подошёл к Йегеру, похлопав по спине. — Ну, и как ты, Йегер? Всё в порядке? Надеюсь, сегодняшних побоев тебе хватило, - вопросительно повёл бровью в сторону, смотрящей в пол, Микасы. Повернулся обратно к Эрену. — Да, капитан. Всё в порядке. Мы уже разобрались. Даже, Микаса? - с нажимом произнёс парень. — Д...да. Простите за небольшой беспорядок, капитан. - в обычной ситуации Микаса бы никогда не извинилась. Никогда и ни за что. С каких пор она должна преклоняться перед этим карликом. Из-за того, что он выше по званию? Плевать она на это хотела. Так было бы в любой ситуации, но не в данной, сложившейся. Она была разбита. Морально и физически. Сердце раскололось на тысячи осколков. На глаза навертывались, всё те же, солёные слёзы. Грудь прерывисто вздымалась. Разглядывая носки своих армейских, тяжёлых сапог, она даже не смела поднять взгляд на Леви. Ужас и страх сковывал её. Она задавалась весьма щепетильным для неё вопросом: если бы не Армин и капитан, перестал бы Эрен душить её, или же всё такое убил? Размышления рядовой прервал низкий, спокойный голос, отдававшийся хрипотцой. Микаса мгновенно узнала голос Леви. — Так значит всё в порядке. Понятно. - он было развернулся по направлению к выходу, а Эрен напряжённо выдохнул. Резкий разворот, удар. Йегер столкнулся со стеной и упал на пол, вопя от боли. Микаса быстро задирает голову к верху, и сразу же направляя её в сторону. Волна угрызений захлестнула её после того, как она увидела Эрена, лежащего на полу, после удара об стену. Обернувшись назад, туда где стоял капитан Леви, девушка впилась в него колючим, пронзительным взглядом, немо спрашивая: зачем? Прерывистое дыхание, вновь избитого Эрена, нарушало тягостное молчание. Армин подбежал к нему и помог подняться. Аккуратно взяв «друга» под локоть, он провёл его на злосчастную кушетку, на которой Эрен так опрометчиво поступил, пытаясь задушить свою же «сестру». Глухо кашляя, Эрен присел, попросив у Армина воды. Арлерт тот час же побежал за новой чашкой, ибо что произошло с первой чашкой он уже увидел. Микаса хотела сорваться и побежать за Армином вдогонку, чтобы налить Эрену воды, но остановилась, тая обиду на сводного брата, от которого никак не ожидала такой ненависти к собственной персоне. Пока светловолосый копошился в глубине подсобного помещения Зое, между Леви и Микасой соблюдалось молчание, сопровождаемое всхлипами девушки. Капитан же облокотился о косяк двери, пристально наблюдая за ней. Ему было интересно, всё таки дура эта Аккерман или хоть четверть мозга в ней есть. Он хотел врезать ей. Врезать по её сердцу, что так отчаянно любит придурка Эрена. Конечно, он понимал, что девушка спокойно могла сбросить с себя, обезумевшего от злости, Йегера. Она в десять раз сильнее этого сопляка. Да и его положении, при намеренном удушье, было удобным для сброса на пол и удерживания в хватке. Но она этого не сделала? Почему? И зачем он ударил Эрена? Ему то, что с этого? Это никоем образом его не касалось... Зачем и почему... Два вопроса засели у него в голове, тем самым обеспечивая капитану бессонницу и размышления, прерываемые шумом тяжёлых сапог, слоняющихся из угла в угол и так по всему кабинету. Арлерт, наконец, нашедший чашку, залил в неё воды и просчитался, ведь вода начала выливаться на пол. Пробормотав что-то наподобие: «потом вытру...», он поспешил к Эрену, иссыхающему от жажды и нетерпения. Оба Аккермана, то бишь Леви и Микаса, всё ещё сохраняли зрительный контакт, испепеляя друг друга взглядом. Сунув чашку в руку Йегера, Армин собирался отойти и поинтересоваться самочувствием Микасы, но Эрен, неловко крутя чашку в руках, чуть было не уронил её. — Ммм, Армин... - всё также тяжело выдохнул парень, — Я...я не могу поднять её... Леви, уже сидевший на табурете, ибо устал стоять, зло цокнул языком. — Тц, да ладно. Сил душить Аккерман тебе хватило, а с чашкой справиться на можешь? Идиот. - под негодующее обращение Микасы в его сторону, добавил капитан. Армин, взяв чашку из рук друга, приставил её к его рту. Эрен начал жадно глотать воду, пытаясь избавиться от сухости во рту. Жидкость лилась через нос, по подбородку, стекая на одежду и кушетку. Армин неумело поднимал жидкость в стакане ещё выше, тем самым обливая Эрена ещё больше. Капитан Леви лишь брезгливо наморщил нос. Резкое движение со стороны девушки, и он грубо перехватывает запястье юной Аккерман, сильно сжимая, толчками выгоняя в темный, освещаемый керосиновыми лампами, коридор. Микаса испуганно таращится на капитана, не совсем понимая причину его злости и такого обращения к ней. Не будь она сейчас морально и физически разрушена, Аккерман бы сопротивлялась, а не повисла в хватке Леви, не в состоянии даже стоять на ногах. Легкий выпад в сторону, сделанный для видимости, мол она сбежать пытается от капитана, прокатил. Девушка не хотела, чтобы старший по званию видел её боль, скрытую за маской безразличия. Тем более ненавистный Леви. Мужчина пересёк её «деланную» попытку скрыться и прижал девчушку к деревянной стене, обхватив её запястья и припечатав их к стене, через которую сквозь щели проходили мелкие капли дождя, всё также лившегося, как из ведра. Холод просачивался с улицы, невзирая на преграду в виде досок, охлаждая чувствительную кожу. И уже во второй раз за день, девушке показалось, что время тянется невыносимо долго. Капитан замер, явно ожидая действий сумасбродки, не понимающей, что её только что чуть не убил собственный брат, которого она, ценой своей жизни, периодически защищает и даже готова умереть за него. Чёртова мрачная девчонка. Микаса выдерживала его взгляд. Отвести глаза, значит проиграть. Проиграть, значит показать слабину. Показать слабину, значит отдать первое место в соперничестве мелкому коротышке – капитану. Тому, кто едва ей достаёт до подбородка. — Слушай сюда, дьявольское отродье. Повторюсь в последний раз: хватит. Оставь этого тупицу в покое. Он хотел тебя убить. И убил бы, если бы не Арлерт. Пойми, наконец, и заставь поселиться в своей мрачной головёнке ту мысль, что... - спокойно прошептал мужчина, опаляя пламенем чувствительную мочку уха, разнося мурашки по коже. Презрительно постучал ей по голове. — Не нужна ты ему. Всё, вашей дружбе, как и родству пришёл конец. Микаса судорожно сглотнула. Дрожащий голос выдал бы её, показывая, что она на грани истерики, но девушка заговорила. — Капитан... В...вас это не должно касаться. Это м...моё личное дело. Мужчина ухмыльнулся. Он прекрасно понимал состояние девушки, но чёрт тянул его за язык, заставляя довести её окончательно. — Да ладно. В следующий раз, когда Эрен захочет убить тебя, а ты не сможешь ему отказать в этом, позовите меня. С удовольствием посмотрю это зрелище. — Простите, сэр... Микаса, плача, ловким движением рук откинула грубые, отвратительные, мозолистые руки своего капитана, и оттолкнув Леви, побежала в свою комнату, глотая слёзы, которые уже никак не получалось сдержать. — Чтобы через двадцать минут была в моей кабинете. Не придёшь – выломаю дверь, и силой притащу.