Наследник

К старинному, но ухоженному особняку подъехала неприметная карета. Из неё вышел молодой человек в тёмном кафтане. Небо заволокло тучами, начал покрапывать дождь. Камень особняка потемнел от воды, от чего здание казалось ещё более зловещим. Но молодого человека это не волновало. Он вполне свободно чувствовал себя в такой жутковатой атмосфере, и, будто, сливался с ней: высокий рост, бледная кожа, недлинные каштановые волосы, вытянутое лицо, прямой нос, тонкие губы и, несвойственный холодной красоте его внешности, яркий, даже горячий, взгляд карих глаз. Совмещение холода во внешности и движениях с горячим взглядом пугало и завораживало. Таким был и по характеру этот человек. Бондарь Филипп. Юноша поднялся по лестнице, смахнул со своих волос дождевые капли и вошёл в особняк. Там его встретил дворецкий – неприметный мужчина преклонных лет. - Князь Щербаков ждёт Вас в своём кабинете, - сообщил он Бондарю. Филипп услышал, но не обратил на мужчину внимания. С безразличным и немного удрученным выражением лица Бондарь поднялся по лестнице, попетлял по мрачным коридорам и очутился около небольшой двери. Открыв её, юноша увидел богато обставленную, но не очень большую комнату и своего двоюродного брата, по чьей просьбе Филипп и приехал. - Добрый вечер, Филипп, - поприветствовал его хозяин комнаты. Юный князь Щербаков был ровесником своего кузена. Высокий, очень худощавый, с красивым лицом, мягкими губами, чуть вздёрнутым носом, недлинными черными волосами и прекрасными серыми глазами с оттенком зелёного и голубого. - К чему такая срочность? – хмуро и даже сурово спросил Филипп. - Я всего лишь отправил тебе письмо с просьбой приехать, - спокойно ответил юноша. Двоюродный брат Бондаря настораживал своим спокойствием. Его безразличное лицо, отстранённые движения и вместе с тем тысячная доля заинтересованности пугали. Этот юноша с одной стороны был удивительно похож на Филиппа, с другой – они были чуть ли не противоположными. Огонь в глазах и резкость решений Бондаря натыкались на безразличный взгляд и отстранённость ко всему Щербакова, из-за чего между родственниками часто возникало непонимание. Филипп опасно сузил глаза: - Павел, - обратился он к Щербакову, - хоть ты и князь, который может занять трон, но у меня нет времени исполнять каждую твою прихоть. Паша даже не отреагировал на эту реплику. Он взял графин вина и два бокала. - Будешь? – не глядя на Бондаря, спросил он. Филипп стиснул зубы: - Не пью, - сдерживая злость, сказал он. - Вот как? – апатично спросил Щербаков, пригубив вино. Его взгляд, избавился от ледяной корки безразличия, но всего лишь на мгновение. - Я пригласил тебя как брата, - продолжил Паша. – И я хотел поговорить с тобой как с братом. - «Как с братом»? – едва заметно удивился Бондарь. – Мы с тобой никогда не общались как братья. Да, мы вообще не общались. Когда я приезжал к тебе погостить в детстве, ты либо учился, либо убегал в лес, а я оставался один и играл в солдатиков. Так, с чего же это ты решил пообщаться с братом? Щербаков молчал, безразлично глядя на стену. А потом, медленно растягивал слова, предположил: - Может, потому что надоело общаться с бутылкой? Только тут Филипп заметил чересчур замутненный взгляд кузена, красное пятно от вина на ковре и несколько пустых бутылок в углу. Бондарь усмехнулся: - Неужто что-то столь сильно повлияло на моего брата, который всегда был апатичным лентяем, что он спился? Раздался стук в дверь. - Войдите, - четким голосом произнёс Павел. В комнату вошла девушка невысокого роста. Она была одета в простое платье, у неё была загорелая кожа, огрубевшие руки, овальное лицо, длинные золотистые волосы, заплетённые в косу, пухлые губы, небольшой нос и большие зеленые глаза. Девушка несла господам чай. Филипп заметил, что в движениях этой миловидной особы была какая-то скованность, нерешительность и даже забитость. Но тем невероятнее казался взгляд этой девушки. Дерзкий, открытый, непокорный и, в то же время, умеренно тёплый. Её глаза были живее взгляда Щербакова, но не столь дикие, как глаза Бондаря. Девушка поставила поднос с чаем на столик возле кресла, в котором сидел Паша, и молча ушла. Оба юноши проводили её взглядом. - Понравилась? – взглянув на кузена, спросил Щербаков. Филипп помолчал: - Твой отец всё так же наказывает слуг? - Порет, конечно, - безлико ответил Паша. Бондарь замолчал. Ему были чужды наказания слуг. Сам он безучастно относился к работникам. - Понравилась? – снова прозвучал вопрос Щербакова. Филипп задумался. - Глаза яркие, - сказал он. - Да, - согласился Паша. – Из-за её глаз я и спился. Бондарь нахмурился. - Ну, так что? – спросил князь. – Послушаешь? Филипп удрученно вздохнул и сел в кресло. - Весь внимания, - хмуро произнёс Бондарь.