Война и обещание

Начнём с того, что между Сукуной Рёменом и Итадори Юджи всегда была вражда и буквально третья мировая война за тело, которое они успешно делили. Да и не то что бы им не нравилось драться друг с другом и спорить. Двуликий от скуки поддавался, а Юджи дрался в полную силу, к тому же набираясь опыта после каждой встречи на "линии фронта", которой оба прозвали внутренний мир Сукуны. Споры были на буквально изнасилованную под сотню раз тему о том, кто получит контроль над телом в следующий раз, или победит в очередном сражении. Пускай ответ знали на оба вопроса, спорить не прекращали, с каждым разом жёстче убеждая друг друга в своей правоте. Бывали даже спокойные разговоры, во время которых Рёмен рассказывал что-то о своей жизни до того как обратился в проклятие, пока юный маг сидел на небольшой кучке черепов напротив трона рассказчика и внимательно слушал, вникал в слова, иногда всё-же замечая некоторые на древнеяпонском, пускай и привык к этому. Парню не хотелось признавать, но всё-таки когда знаменитый Король Проклятий спокоен – он вполне себе хороший рассказчик, которого приятно слушать. Перемирия пускай и были у них редкостью, но Двуликий устраивал их когда Юджи выматывался, позволяя ему передохнуть от тренировок, которыми и являлись их битвы. Иногда даже Итадори рассказывал что-то из детства, иногда рассказывал как прошёл день, даже зная что Рёмен и так всё знает. Двуликий же не возмущался что ему рассказывают то, что он и так знает. На удивление голос мальца менялся в лучшую сторону когда он что-то увлечённо рассказывал, при этом звонко смеясь, что как-никак нравилось всем, будь то людям, проклятиям или животным. Ну а Сукуна не исключение. В некоторые моменты маг останавливался чтобы проверить слушают ли его вообще, вопросительно смотря на слушателя на собственном троне, на что тот всегда на вздохе отвечал "— чего умолк? Давай продолжай". Порой оба вели мысленное обсуждение того, что приготовить на завтрак, чтобы к вечеру не умереть с голоду после заданий, были и споры, так как у каждого разные вкусы. Один сладкоежка, другой конечно тоже тот ещё сладкоежка, но прикрывается тем, что любит острое, что лишь отчасти было правдой. Ну, как говорится: "лучшая ложь – это та, в которой есть частичка правды." , с этим согласен и Рёмен, споривший с Юджи на счёт того, готовить ли сегодня кремовые булочки с ананасом, или донбури. Итадори знал, как второе "я" любил эти булочки, но яро спорил из-за некого стыда перед сосудом, противореча и себе, и своим желаниям. Парнишку это забавляло на том же уровне, как и мужчину утреннее, сонное лицо, и позы в которых чаще всего спит маг. Это было до жути смешно, особенно когда он путался в одеяле, сонно ворча: "— что это одеяло себе позволяет, фу уберись немедленно. " с самым серьёзным лицом ребёнка. С каждым днём становилось легче общаться, вражда продолжалась, но перемирия случались с каждым разом всё чаще, пока Юджи задавал по середине обсуждения чего-то занудного Двуликому глупые вопросы не в тему, вызывая у второго ужасный хохот из-за их глупости, под непонимающий карий взгляд, несущий весь мир и свет своим золотым блеском. "— малец, ты серьёзно? Не думал что настолько глупые вопросы существуют, но видимо ты меня переубедил. " – вечный ответ на глупые вопросы, конечно перед ответом и подробным объяснением даже для самого глупого и туподоходящего ребёнка. Итадори всегда благодарно улыбался, когда ему подробно, на удивление терпеливо объясняли, и вникал в каждое слово, запоминая все объяснения. Голос Рёмена навсегда запечатлелся в памяти совсем ещё зелёного мага, как и его приятно улыбающееся лицо. — Сукуна, ты ведь ещё помнишь? Прошло два года, осталось совсем недолго... - начал было Итадори, после очередного спора ни о чём, в миг погрустнев. В кровавые глаза смотреть при таких словах не хотелось. — помню. Нас казнят, совсем скоро, малец. Кто бы смог забыть о том, что вот-вот умрёт? Тем более я, великий Король Проклятий. - Рёмена не очень обрадовала новая тема для разговора, из-за чего ответил не сразу, не как обычно, но он и раньше думал об этом. Поэтому с какой-то стороны он был даже благодарен своему сосуду за то, что сам осмелился начать столь серьёзный разговор. Спустя ещё несколько секунд после своего ответа, Сукуна продолжил дальше. — тебе страшно? Умирать не хочешь? Или поскорее смерти моей хочется? - от такого потока нежеланных слов, Юджи скривился в лице, еле сдерживая слёзы, что безмолвно кричали о чувствах владельца, буквально запрещая и звук вымолвить. — я... Сенсей Годжо сказал что нашёл способ сохранить мне жизнь, но... - вытирая слёзы, что уже предательски скатывались по щекам, падая на колени, парень тихо, и прирывчато всё же ответил. — чего тогда ноешь? Ты же будешь жить и дальше, это разве не хорошо? - Двуликий внимательно наблюдал за мальчишкой рядом, действительно не понимая причины его слёз. Разве новость о том, что он будет жить – плохая? Проклятию это действительно не было понятно. — я не хочу оставаться один. Я не хочу, я не могу... - слезливый, позолоченный карий, но заплаканный и полный горечи взгляд всё же поднялся снизу вверх, к алым, острым глазам, что всё ещё не понимали в чём же дело. Сукуна не ответил, так как не смог найти слов. В таких ситуациях он полный ноль, ведь не знал что делать, говорить, как будет лучше, а как хуже. — я не хочу чтобы ты исчез, я же уйду следом, когда наш привычный шум сменит тяжесть тишины... Я не выдержу - слёзы уже градом капали на колени, а маг одним своим взглядом умолял о том, чтобы над ним сжалились. — для меня это сродни смерти, я не смогу - пока Итадори плакал, впервые эта тяжёлая, чужая, но тёплая и по-своему нежная рука упала на персиковые волосы, успокаивающе поглаживая. — я уже устал от человечества. Я научил тебя всему, что сам умею. Я передал тебе почти всю свою силу, и когда я всё-таки уйду – я все равно буду рядом. Главное что-бы ты меня помнил. Не важно каким, я просто хочу чтобы меня помнили, паршивец. Поэтому не смей сейчас реветь, я ещё здесь. Побереги слёзы для завтрашнего дня. - Король Проклятий не злился, поняв причину слёз так полюбившегося человека. Он знал каково сейчас Юджи, он не винил его, ведь и сам чувствовал тоже самое. — почему мне всегда так не везёт? Только посчастливилось найти общий язык с тобой, только я смог довериться тебе, а ты уже хочешь проститься?! Вот так ты поступаешь?! Я не хочу этого! Ты подумал обо мне вообще?! - сосуд сорвался, начиная кричать, глотать слёзы, но кричать. — я слишком привык к тебе! Прошу, просто смилуйся надо мной, впервые по-настоящему. Ты ведь можешь! — нет, мой паршивец, я уже давно ослаб, у меня нет ничего кроме тебя и прекрасных воспоминаний о тебе. Пожалуйста, просто не думай о моём уходе до момента моей казни, не думай о том, как тебе плохо. Вспоминай самое лучшее, и просто уходи. - слабая, но счастливая улыбка засияла на устах Сукуны Рёмена, прежде чем он вытолкнул из своих владений Юджи. — ты сможешь сюда вернуться, я оставлю тебе больше воспоминаний о себе. Чтобы ты не забыл. - уже и Двуликий не сдержался, пустив несколько слёз на прощание, и громкий плач парня, которого так хотелось пожалеть и прижать к груди, успокаивающе погладить по голове и поговорить о чём-то весёлом, дабы отвлечь от того, что так убивает изнутри. Никто не знал обо всём, что творилось на душе у этих двоих, никто даже не подозревал, пока в тот самый момент, когда Сукуна отделился от Итадори в подвале, буквально состоящем из печатей, с самым печальным лицом, которое у него вообще когда-либо было. — я готов к собственной смерти, и жалею только о том, что не смог остаться с собственным сосудом, которого смог полюбить за эти два года, что длились дольше чем та тысяча лет, что я был запечатан. Юджи, чёрт тебя побери, не смей идти за мной. Просто береги себя. Я до боли люблю тебя! - последний, любящий возглас, и такой же острый алый взгляд, посвящённый только одному Итадори Юджи, что изнутри разрывался на части, не чувствуя привычного тепла второй души в груди. Голова Сукуны Рёмена упала с его же плеч к ногам своего сосуда, с мягкой улыбкой, что видел только его паршивец, прежде чем исчезнуть, не оставив и пылинки. В тот день карие, с отливом золота глаза поблекли до конца его вечности, которую подарил ему его любимый Двуликий, бывший Король Проклятий, вместе со своей ужасной силой и знаниями. Бывшие владения Сукуны были наполнены его запахом, трон был нетронут, согревая оставшуюся душу парня, что так тосковала. Сотни записок, книг, одежда Рёмена остались, как он и говорил Юджи напоследок. Каждая ночь, все уже прожитые сотни лет проходили там, под чтение уже заученных книг, воспоминания историй Рёмена, его касания и приятный голос. Он его не забудет, и будет ждать всю эту вечность, пока не найдёт. "— я чертовски скучаю по тебе, грёбанный Двуликий. Здесь слишком тихо без наших споров. На этом троне слишком пусто без тебя. У моей души не хватает твоей, а на голове твоей большой руки. Знаешь как скучно без нашей личной войны за тело, наших перемирий? Я скучаю по нашим бессмысленным спорам. Я ужасно скучаю по тебе, и всё ещё жду. Ты меня слышишь?! Я держу обещание, и не забываю тебя!"