Мокрая шерсть

      Игорь рвёт и метает пытается найти дрожащим рукам место. Бывало так, что он хватался за что-то и так даже искать легче. Гром уже не удивлялся новому увлечению Разумовского. Увлечению.       Майору кажется, что он забывает как дышать. И чувствует себя дураком, плакать хочется.       — Что это? — голос звучит неправильно, хрипло и грубо.       Сергей вздрагивает, словно от пощёчины. Закусывает нижнюю губу, норовясь порвать, и дрожит, плечи и колени ходуном ходят, весь дрожит, как осиновый лист. Или правда перед Игорем вину чувствует, да только — за что? Или знает что-то, чего не знает Гром. И дрожит похлеще комка, который к груди прижимает и виновато смотрит на майора. Гром закатывает глаза и выдыхает, прекрасно зная, что именно под слоем куртки. Кто именно.       Сергей задержался. Он должен был вернуться в девять, а завалился в офис к одиннадцати. Игорь чуть волосы на голове не рвал, дрожа от нервов. К десяти маячок миллионера пропал с камер и даже Марго больше не имела доступа к местоположению мужчины. Вернулся промокший, озябший, виновато опускавший голову. Куртку в руках держат, к груди прижимает и кроссовками хлюпает. Ноги намокли так, что в обувь можно запускать резиновых утят, а часы залило. Вот почему он пропал.       Разумовский прикусил губу чуть сильнее и стрельнул взгляд на Игоря, замирая. Решившись, Сергей аккуратно хватается пальцами за края полов куртки и приподнимает, поднимая в комке новую волну дрожи. В желании успокоить, мужчина чуть сильнее прижал маленькое тельце.       Щенок. Мокрый, грязный, с квадратной мордой. Игорь уверен — у него здоровые лапы. Здоровые грязные лапы. И глазки-бусинки подкупили Сергея, а вот на лапы он глянуть не подумал. Дворняга же, Гром это даже по морде щенка видит. Расставляет руки по бокам, взяв упор в бёдра, и прикрывает глаза, тяжело выдыхая.       — Слушай, Игорь… Это случайно вышло, честно, — рыжеволосый облизнул пересохшие губы и виновато заломил брови, — Глянь какой ужас за окном. Жалко животинку на разрыв погодных условия оставлять…       — И что вот теперь с этим, — он указал на щенка, — делать? — майор вскинул на сжавшегося Разумовского вопросительный взгляд и измученно выдохнул.       Сергей казался совсем разбитым, подавленным и испугавшимся, словно нашкодивший щенок. И Гром даже помыслить о том, чтобы наехать на промокшего до нитки Сергея, не мог. Сам животину в детстве домой таскал, знает, какого это. А вот Серёжа — не знает. И чувствует себя виноватым, чуть ли не слёзы сдерживает. Игорь роняет очередной выдох, подходит близко и отодвигает куртку дальше, хватаясь за мокрую лапу.       — Серый, он будет здоровый, как… — прочистив горло, Гром пытается поймать виноватый взгляд, — Пошли уже, чего встал? Отмывать и отогревать вас будем.       Разумовский вскинул на мужчину удивлённый взгляд и уронил челюсть. Криво усмехнувшись, Игорь потрепал щенка за ухом и развернул рыжего за плечи, толкая в спину по направлению к ванной комнате.       Щенок дрожал и скулил, кутался в уже мокрую и холодную куртку, неожиданно ластясь к сухим рукам майора. Полицейский не удивляется, когда щенок, удерживаемый им в ванной, спокойно уселся под горячими руками и тёплыми струями воды. Продрог до костей, бедная животинка. А руки у Серёги холодные, так ещё и тонкие. В них не согреешься.       Уже довольная морда покоился в крепких руках, едва бил хвостом и оглядывался, шурша полотенцем, в которое его завернули. Игорь прислушивался к шуму из ванной, надеясь, что Сергей не заболеет, и опустил голову вниз, рассматривая полотенце. Щенок вывернул голову и поднял глаза-бусинки на Грома. Да, Игорь бы тоже на них повёлся… Майор замер от стрельнувшей в голову мысли. Пёс же голодный! Оставив свёрток из полотенца на кушетке, мужчина рванул на кухню. Должно быть что-то, что могло бы сойти за еду для голодавшего на улице щенка.       Звонкий смех за спиной заставляет Игоря чуть ли не головой о полку холодильника удариться. Полицейский оглядывается, недовольным взглядом сверлит Сергея, вышедшего из душа, и слышит мелкое цоканье. Опускает взгляд на пол и вскидывает брови. Щенок выбрался из свёртка и гордо зашагал на слабых лапах вслед за майором. Ему не больше двух месяцев, лапы ещё не держат, а сам кутёнок чуть прижимается к полу, намереваясь рявкнуть, но животное оказалось умнее — назад выпрямлялся и едва заметно двигая хвостом из стороны в сторону.       — Игорь, я уже заказал корм. Прекрати терроризировать холодильник и удели внимание ребёнку.       Гром в очередной раз закати глаза к потолку и поднял кутёнка на руки, подходя близко-близко и любовно улыбаясь.       — Какому из? Их тут как минимум два.       Разумовский задохнулся от возмущения и фыркнул, ощутив на боках горячую ладонь. Надув губы, Сергей погладил щенка по холке и тепло улыбнулся, прижавшись лбом к крепкому плечу.       — Спасибо…       — За что?       — Я думал, что ты будешь злиться… — рыжеволосый чуть пожал плечами и прикрыл глаза, переходя с холки за ушко.       — Боже, Серый… Все таскали домой животных. Не парься ты так, — Игорь обронил смешок, — тем более Муха спокойный.       — Муха? Что? — мужчина оторвался от плеча майора и вскинул брови, — Ты ему имя дал что ли?       — Он не против. Да, Муха? — мазнув пальцем по шее засыпающего щенка, Игорь получил довольный тявк в ответ и улыбнулся шире, — Вот видишь?       — Игорь-Игорь… — Сергей хмыкнул и довольно улыбнулся.