Белоснежные колготки.

Антон — это не только бесплатный минет за деньги, но ещё и творение самого господня. По крайней мере, так считает Роман. Ему нравится наблюдать за ним, и облизывать свои пересохшие губы шершавым языком. Как-то раз, Ромку прозвали котом из-за его языка. Ведь настолько приятных ощущений получить без Ромы куда сложнее. Уважение в посёлке к нему растёт медлительно, ведь заниматься сексом с парнями здесь неприемлемо. Роману посчастливилось, что он встретил Петрова. Задумываясь о серьёзных отношениях, Пятифан тушит сигарету о пепельницу, тяжко вздыхая. Совместное будущее — траты, а на втором месте — чувства. Он не знаком с Антошей так хорошо, как хотелось бы. Поэтому судит по тому, что видит. А видит он вульгарщину. Спать только из-за статусности и популярности Антона? А что? Шатен не так плох, чтобы получать негатив в свою сторону. Он старается максимально, но не в финансовом плане точно. Бывший задира школы целует Петрова перед выходом в школу. Готовит ему еды. Видя поникший взгляд, прижимает к себе и успокаивает. Для кого-то это парень мечты, а вот для блондина — милый парень. Не более. Рома грустит, чувствуя, что процентность симпатии не равна. Но это противоречит ситуациям которые, изредка, но встречаются. Антоша, который будит, целуя в макушку и принося завтрак прямо на мягкую кровать. Утренний минет. Разве этот парень уже не прекрасен? Его глаза, словно кроличье — наивные и добрые. — Мне так нравится смотреть на тебя. — улыбается Рома, иногда простанывая от умелого языка на своем члене. А в ответ лишь усмешка, и хлюпающие звуки выступающие с горловины. — А ты никогда не задумывался о чувствующем сексе? — промурчал Пятифан, поглаживая голову. — Милаш. — Нет, — наконец отстранившись от пениса, произнес Антон — Мне это неинтересно. — Почему? Разве это не классно быть с любимым человеком вместе? — вяло отвечает Рома, наконец натягивая трусы — Судя по твоему бывшему, я бы не сказал — дерзко ухмыльнувшись, промямлил Петров, поднимаясь с грязной плитки — Минет в клубном туалете — полная хуйня. — А ты разве не привык? — хмыкает шатен, застегивая ширинку — я в обиде. — Пойди поплачь в соседнюю кабинку, — сплюнув на пол, продолжая — Завтра планируешь встречаться? — Да, хотелось бы. — спокойно ответил Ромка, доставая из кармана пятьсот рублей. Устало зевая, Антон ловко берет пачку денег в руки, и улыбается: — С тобой приятно иметь дело. Но Рома не хочет иметь дело. Он хочет любви со стороны Антоши. Хочется нормальных отношений. Но ты ведь сам их зачинаешь, а после разрушаешь полностью. — Так кто из вас акти-и-ив? — интересуется Бяша, показывая свою конскую улыбку — Я — гордо заявляет Петров — Нагибаю эту сучку ежедневно. — Никого ты не нагибаешь. — хмуро выдал Рома, — Нет. нагибаешься, чтобы мой хуй себе в жопу засунуть. — Не правда. — обидчиво плюнул блондин — Ебать копать вас моль поела, на! Педики решают кто сверху, ха-ха-ха! — громко смеется бурят, пробивая чьи-то ушные раковины гиенским смехом. — Моль это Антон в постели, — продолжает шатен, поджигая сигарету — Такая же хуйня. — Пошел ты, уебан! Сам мне штуку дает, а потом хуесосит! Не по понятиям! — рявкает Петров — А ты где понятием научился? Если в садике тебя кашей обливают, это далеко не понятие. — закончил разговор Рома, поджигая сигарету и уходя в глубину леса.       Ему нравилось вот так проводить время. Гулять себе, ни о чем не думая. Ждать, пока сигарета сгорит, поджечь новую. Это как райский отдых, только вот, версия села. И ничего зазорного он в этом не видел. Успокаивало его душевное состояние, после недавнего расставания. Пятифан поставил точку в отношениях, а потом сам же начал из-за нее локти грызть. Антона он воспринимал странно. В какие-то моменты, ему хотелось дать подзатыльника и научить горькому опыту. Хотелось помочь, и отнестись как к ребенку. Будто проявляя свою отцовскую и теплую любовь. А иногда от него требовалось только удовлетворение животных потребностей. Проще говоря, использовал, а потом сам же страдал.       Пропивая курс назначенных таблеток, в голове словно туман, дурманящий все сознание. Галлюцинации уходят, вместе с пожеланиями матери сладких снов. Лежа на кровати, Рома читает комиксы. Ах, эти стандартные книги. С хорошим концом. Будто старые мультики, где всегда побеждает добро. А в жизни так не бывает. Это злит Ромку, он слишком озабочен. — Почему детей не готовят к жестокости? Навязывают им стандарты добра и зла. Глупые. — говорит в пустоту шатен, откладывая рвотный комикс.       Мнение о том, что добра и зла нет — заблуждение для окружающих. Как так? Пятифан считает, что на все плохие поступки есть мотив — а мотив этот появился либо от заболевания, либо не от хорошей жизни. Раздражают выводы о том, что маньяков надо убить — вы ведь поступаете также, в чем смысл? Он бросает пустые мысли прочь, и забывается на кровати. Засыпает. Утро у Ромы одинаковое уже 4 года. Шприц с лекарством, вводящим в вену. Прием таблеток. Ничего не меняется, только школьные дни. И то, расписанием. Старшая школа, которая дает только знания. Неинтересные и скучные, наполненные грустью. Забываясь где-то у клуба, шатен негодует. Не хочется повторять судьбу наркоманов. Местные больницы, как шквал отбросов. Совсем все не для людей. Диагностика происходит смешные, словно квнским образом — " — Жалобы есть? — Нет. — Здоров. " Разве больной может знать? Особенно, душевнобольные. Поджигая сигарету, и садясь на мокрую от дождя скамейку, он видит знакомый силуэт. — Привет. — холодно произносит Антон, закрывая Пятифана зонтиком — Привет. — молчаливо отводит взгляд, и берет того за подбородок — Ты где-то поцарапался? — Ах. у нас появился кот. Он случайно. — смущенно улыбаясь, ответил Тоша — Ясно. — коротко чмокнув, фыркнул Рома — Почему ты не идешь домой? — интересуется Петров, присаживаясь к тому на колени — А не слишком ты сел? Ахуел чтоли? — визгнул шатен — Не хочу. Я занят. — Чем же? Поеданием мысленного говна? — усмехается блондин — Ладно, у каждого свои тараканы в голове и это нормально. Все будет хорошо, не смотря ни на что. — Тебе легко говорить, ты слишком беззаботный, хотя очки носишь. — С каких пор очки показатель чего-либо? — недовольно сказал Тоша, обнимая хулигана за шею Рома молча соприкасается губами с Петровым, иногда мыча от усталости. Поцелуй простой, и скучный. Нет того жара, той искры, возбуждения. Они словно пара пенсионеров, которые следуют за молодежью. — Иди домой, Рома. — тихо шепчет Антоша — уже поздно. — Сначала я провожу тебя.