Теперь мне есть о ком заботиться

      "Теперь мне есть о ком заботиться".       Всего одна секунда разделяла эти слова и выстрел, рассёкший воздух. Всего одно мгновение от понимания, что теперь он больше никогда не будет один, до ужасного осознания, что Вселенная не позволит ему эту роскошь.       Как бы долго он ни отрицал, что ему нужен кто-то рядом дольше, чем человеческая жизнь или её часть, он лгал. Эта мысль была слишком соблазнительна и уже обосновалась глубоко в его подсознании. Он глупо, упрямо внушал сам себе, что до Малкассайро не верил, что это возможно.       Была причина тому, почему он так боялся. С детства ему внушали, что всё "неправильное" опасно и от него нужно избавляться. Пространственно-временные разрывы в ткани реальности страшили повелителей времени, и фиксированные точки часто служили этому причиной. То, что Джек не был стандартным случаем, только сильнее пугало Доктора.       Год на Вэлианте изменил многое. Их объединила общая боль. Доктор заново учился доверять Джеку и окончательно осознал, что это всё тот же невозможно храбрый капитан, которого он оставил на пустом Спутнике-5.       Всё стало только сложнее.       Он мог взять его с собой, но в момент, когда его накрыла мощная волна слепой радости, что Мастер будет с ним на Тардис столько, сколько он захочет, он стал одержим этим желанием. Один поворот судьбы разрушил всё. А отказ Мастера от регенерации, чтобы избежать пожизненного заключения с ним, ранил Доктора так глубоко, что потребность в постоянном спутнике обострилась до предела. Внезапно мысль об одиночестве повергла его в дикий ужас.

***

      Когда вытекли последние слёзы, его взгляд оставил бездыханное тело и нашёл пропитанные отчаянием глаза его преданного человека. Тот отвечал, но неуверенно; кусая кровоточащие губы. И его словно током ударило. Он разрывался меж двух огней. Одно его сердце тянулось к другу детства, другое – к верным спутникам.       Взгляд затравленно метался между ними. Руки лихорадочно стискивали плечи Мастера. Грудь подрагивала от недавних рыданий. Мокрые щёки высыхали: он больше не мог плакать. Он чувствовал себя таким беспомощным. Он не знал, что ему теперь делать. Всё потеряло смысл. Всё, за что он боролся.       Его взгляд замер на Джеке. Взгляд, полный безмолвной мольбы. Его спутник был разбит. Тяжело дышал, бессильно прижимая руки к груди. Всё его тело покрывал толстый слой грязи и крови. Одежда была замарана и порвана. Доктор видел, что он едва стоял на ногах. Взгляд перешёл на Марту. Она обнимала свою семью так крепко, словно они могли исчезнуть в любой момент. На её щеке блестела слеза.

***

      Он стоял у погребального костра. Он настоял, чтобы тело Мастера сожгли. Оно было слишком ценным, чтобы его ДНК попала в корыстные руки. Доктор не дышал, когда подносил горящий факел к поленьям, которые в мгновение охватил огонь, накрывая худощавое тело пламенным одеялом. Глаза защипало от искр и жара, но он не смел опускать взгляд.       Джека и Марты не было с ним. Он хотел сделать это один. И не хотел обременять их похоранами существа, который превратил их жизнь в ад на один безумно долгий год.       Джек ждал его у Тардис, тяжело прислонившись спиной к синей обшивке. По-прежнему вымученный и молчаливый. — Марта ушла... домой, – он сглотнул, потерянно глядя ему в глаза. Тело Доктора пробрала дрожь. – Её семья... — Да, я понимаю... – сбивчиво произнёс он. Доктор избегал его взгляда, теряясь в лесном мраке, но краем глаза видел, как дрожат руки капитана, крепко сцепленные на животе. — Боюсь, я не смогу в одиночку разобрать машину парадоксов. Я отпилил кое-какие детали, но Тардис послала мне сигнал... – он суматошливо жестикулировал. – Ей больно, Доктор...       Тайм лорд в миг оживился, бросив на Джека встревоженный взгляд, и поспешно забежал в Тардис, скидывая пальто. — Тише, родная, – он гладил её там, где консоль была свободна от решётки. – Я всё исправлю. Обещаю. — Мы исправим.       Доктор неуклюже обернулся. Джек стоял у двери. Он был серьёзен, а на дне глаз залегла глубокая печаль. Доктор бездумно смахнул пыль с рычага, выступающего над клеткой, медленно проводя пальцем по линии стыка. — Нужно поднимать одновременно с двух сторон, так что... — Сейчас её нельзя трогать. Это только навредит ей, пока она восстанавливается.       Их взгляды встретились. Джек закивал, опуская голову, и сделал невольный шаг назад. — Джек, – порывисто выдохнул Доктор, неосознанно подавшись вперед. Джек прижался спиной к стене, широко распахивая глаза, словно за спиной тайм лорда стоял он. – Ты можешь сказать мне... Я там был, ведь... я пойму.       Рука потянулась к запястью Джека. Сердца стучали в горле. Он знал, что такое не могло пройти мимо, не оставив след. Но Доктор даже представить не мог, насколько глубок этот след. Им овледела сильная потребность в том, чтобы поскорее смыть всю эту боль вместе с грязью с плеч его прекрасного спутника, которого он так долго оставлял позади, пренебрегая им, заставляя его чувствовать себя ничтожным. И помыкал им, как своим охотничьим псом, который был готов покорно лежать у его ног и бросаться в любую опасность, если только он отдаст приказ. Доктору стало нехорошо. К горлу подступила тошнота, выворачивая желудок наизнанку.       Превозмогая лихорадку, он нетвёрдо взял его за руку, выводя из консольной. Джек покорно шёл за ним. Доктор чувствовал дрожь, пронизывающую его крепкое тело. За все полчаса, что галлифреец провёл у костра, Джек так и не переоделся и не привёл себя в порядок, и от этого Доктору было ещё тревожнее. За весь путь капитан не проронил ни слова. Даже не спросил, куда они идут.       Тайм лорд завёл его в ванную. Джек пусто смотрел по сторонам, находясь глубоко в своих мыслях. Он тонул в них. Но внимание Доктора было полностью сосредоточено на нём. Теперь он видел свет в конце этого ужаса.       "Теперь мне есть о ком заботиться. И всегда было".       Он не позволял себе думать о Мастере. О его смерти, о боли и пустоте, что она оставила после себя. Он повзрослел. Нет. Он был очень стар.       Доктор снял с него рубашку, отбросив в угол ванной. Она была испорчена. Джек в неверии смотрел на него, не в силах даже моргнуть. Все мысли покинули его голову. Остались только ощущения и неверие в происходящее. Доктор неторопливо стянул с него футболку. Он не смотрел ему в глаза, и Джек с замираением сердца наблюдал за его действиями. Мышцы груди были напряжены, как и всё тело. Всё покрыто грязью и пятнами крови. — Он не давал тебе мыться.       Не вопрос – утверждение. Доктор бегло заглянул ему в глаза. Джек коротко кивнул, накрывая обнаженную грудь, словно ему было неловко стоять так перед другом. Руки тайм лорда опустились на пояс брюк, и Джек неосознанно накрыл их ладонями. Доктор отступил.

***

      Слабая струя воды мерно наполняла дно ванны, охлаждая ноги Джека. Он вёл себя скованно. Доктор выдавил в ладонь внушительное количество шампуня, растирая между ладонями до пышной пены, и массирующими движениями нанёс на волосы спутника. Джек забывал дышать. Он притянул колени ближе, обхватывая их руками, и опустил подбородок, позволяя Доктору нанести шампунь на затылок. Руки легко соскользнули по шее на плечи. Мягкие пальчики надавливали на напряжённые мышцы спины, перебегая на грудь, заставляя Джека откинуться назад.       Плеча коснулась мягкая махровая ткань, неторопливо заскользив по коже, стирая всю грязь и запекшуюся кровь. Джек медленно расслаблялся. Ресницы подрагивали при каждом сильном нажатии. На губах расцвела улыбка. Внизу живота накапливалось тепло, заменившее недавний узел тревоги.       Он прогибался и расслаблялся под сильными руками Доктора, пока тот не опустился с бортика ванны на колени, тщательно оттирая вьевшуюся грязь с ног. Влажная ткань соскользнула в воду, и Доктор продолжил массировать руки Джека намыленными ладонями, встречаясь с ним неловкими взглядами.       Теперь капитан видел закатанные рукава синей рубашки и перекинутый через плечо галстук. Доктор смочил руки в воде, неотрывно глядя в лицо Джека, и аккуратно опустил ладони на его щеки, растирая круговыми движениями. Капитан прикрыл глаза, когда Доктор мягко провёл пальцами по лбу и векам, пока кожа не порозовела и не стала чистой. Он столкнулся с пронзительно-голубыми глазами и провёл большими пальцами по уголкам губ, заставляя их растянуться в улыбке. В уголках глаз протянулись радостные морщинки. Джек издал тихий смешок, прикрывая рот тыльной стороной ладони.       Доктор включил душ и осторожно, стараясь не попадать в глаза другу, смыл всю пену и грязь, мягко поглаживая гладкую блестящую кожу. Джек невольно сжался от прикосновения, томно щурясь, чем напомнил Доктору котёнка. Он не мог не улыбнуться этим мыслям. Он легко провёл ладонью по влажным волосам, избавляясь от остатков шампуня, и выдернул пробку.       Джек развернулся в его сторону, хватаясь руками за бортик и следя за спутником. Доктор снял полотенце с держателя и вернулся к нему, высушивая волосы, пока они не начали беспорядочно торчать во все стороны, что вызвало у тайм лорда смех. — Что? – Джек невольно усмехнулся, вскидывая голову, чтобы видеть лицо спутника. Доктор весело помотал головой, накрывая другим полотенцем плечи. Джек не спеша переступил бортик ванны, стряхивая воду с ног. Широкая улыбка не желала сходить с лица. Он и подумать не мог, что его страдания окупятся таким образом. Приятная слабость окутала его тело, заставляя живот сладко сокращаться. Он наспех вытерся и повязал полотенце вокруг бёдер. — Спасибо.       Почти беззвучно, но Доктор услышал и нежно улыбнулся.       Теперь ему есть о ком заботиться. И он знает, что о нём будут заботиться в ответ с неменьшей самоотдачей.