Гарем

/ Эрих, разминая шею, вальяжно вступает в свои покои – и сразу подмечает произошедшую в его отсутствие перемену. Пока он нежился в душе, с пробежки успели возвратиться трое из шести его сожительниц: поджарая и томная «латинос» Валентайн, спортивная отличница и вечно себе на уме; одержимая фитнесом на пару с круассанами, стриженная под каре ванильная блонда по имени Даффодил; и муза здешней команды американского футбола – Кэссиди, этот взбалмошный вихрь головокружительных форм, с веснушками на щеках, зелеными глазами и сметающей всё и вся волной каштановых волос. Свежие, бодрые и разогретые вначале пробежкой, а затем и совместным приемом водных процедур, трое вновь прибывших расположились на своих обычных местах – и похоже, больше никто здесь никуда не спешил. Вся честная компания была в сборе, включая, таким образом, и самую неугомонную и взрывоопасную её часть. Но встречают Эриха пристальными взглядами сразу все шестеро – взглядами слишком неравнодушными, чтобы это можно было счесть за совпадение. И он понимает: сегодняшний выходной – особенный день. Он смутно ощутил нечто ещё сразу по пробуждении. «Что-то моему другу с утра неймется», только и подумал он тогда. Но теперь… Пространство между коек звенит от напряжения: как будто сам воздух в комнате превратился в спортивную майку, надетую на влажное голое тело. В душ ходить не поможет: ЭТОТ запах не перебьешь. Это может вылиться в драку и скандал со швырянием предметов… а может кончиться разнузданной оргией с участием всех. Появление особи мужского пола среди дам срабатывает как зажженный фитилек на пороховом бочонке. По вспыхнувшей искорке трудно судить о масштабах грядущего взрыва, но что-то подсказывает Эриху, что события в ближайшее время будут развиваться подобно стихийному бедствию. Предательское затишье перед бурей. При желании в тишине можно услышать прерывистое дыхание всех шестерых; или же представить, как ошалелые сердца в эту самую минуту взбивают жгучий гормональный бленд, который у них заменяет кровь – распределяя всё больше в пользу интимных мест, но никак не головы. Сегодня у них приключились «опасные» дни. И да, Кэссиди давно и надежно «синхронизировала» всех. А эти чертовки ужасно зависимы от своего репродуктивного цикла. Поодиночке его сожительницы, может, и поразмыслили бы, стоит ли заводиться лишний раз оттого, что в комнату входит парень с рельефным торсом в одном полотенце – тем более что многие из них видятся с ним ежедневно вот уже почти год. Но вместе они начинают волей-неволей хотеть его уже потому, что каждая в полете фантазий подозревает в этом других; налицо кумулятивный эффект, и восходящая на диаграмме их возбуждения грозит с минуты на минуту вытянуться в стройную вертикаль. Сегодня в этих четырех стенах набралась поистине критическая масса отягченных негой молодых грудей и призывно округленных ягодиц. Похоже, на этот раз Эриху не дойти до койки, не обнаружив иными частями естества самый непосредственный интерес к таковым у других. Прибавить к вездесущим округлостям полуобнаженных тел ряд блудливо переминающихся ножек и оголенных пупков – и у тебя нет шансов. - Доброго утречка! – вскидывается Кэссиди, хлопая на Эриха густо подведенными глазами. Её голос, такой располагающе-уязвимый, сходу бьет ниже пояса. Что ж – не успев заявить о себе, самоконтроль уже потерян. Эрих как ни в чем не бывало улыбается всем от уха до уха. Центр тяжести начинает плавно смещаться от головы в область тела, схваченную банным полотенцем... У него есть несколько секунд, чтобы спастись, но он нарочно не сходит с места. Хорошо бы несколько из них – не все, а только самые внимательные и настырные – заметили это. А потом он спокойно пройдет мимо них, возьмет свой плеер и унесется на музыкальной волне отсюда куда подальше; дамы же – особенно Кэссиди – останутся наедине с мыслями о том, какие они, всё-таки, распущенные и озабоченные. «Помилуй, - говорит он себе, - кого ты хочешь пристыдить? Лишняя пара глаз – и тебе придется объясняться со всеми». Вообще-то в их безмятежной коммуне царит легкомыслие и весенний дух свободной земной любви. Но сегодня даже воздух как-то особенно сладок, и привычная легкость обращается судорогой мучительной неудовлетворенности. Девушек, собственно, шесть – и так уж стали звезды, что у всех – прелести, от которых, случись им устроить в коридоре засаду эксгибиционисток, отвалилась бы челюсть у любого из обитателей блока. Здесь представлены размеры от второго по шестой, но все они по-своему безупречны. Слухи гласят, что дамы нарочно сбились вместе именно поэтому; в любом случае, набор в общину закрыт – а из парней только Эриху довелось разделить с ними место жительства. Да, он обожает это гендерное равенство, и ему плевать, что о нем думает команда колледжа. Теперь, когда кто-нибудь из шести временно одинок, Эриха дружным советом коммуны призывают страждущей на помощь. Двое из нимфеток, правда, влюблены друг в дружку – но это не мешает им время от времени переключаться на него. И только черноволосая Валентайн, старшая в компании, смотрит на этот обычай с высокомерной отрешенностью. Но когда все пять красоток рядом с ней входят в раж, даже Валентайн приходится браться за взрослые игрушки, вплетая свои яростные крики в общую симфонию безумия. Настроение на секс в этой тесной комнатенке слишком заразительно, чтобы кто-то мог подолгу оставаться непричастным. Эрих немного неуклюже проходит к своей постели мимо Валентайн на верхней койке и краснеющей маленькой Сьюзен под ней; минует пустую койку Даффодил напротив, затем – логово Кэссиди, которая неотрывно пялится на него; последними огибает вечно смешливых и не в меру любвеобильных Шейлу и Венду. Его кровать – в самом конце, в тупике. Здесь Эрих садится и озирается на них. Даффодил, ветреная блондинка с цветочным именем, кстати сказать, трусит на беговой дорожке на расстоянии вытянутой руки. Как будто пробежки на улице для неё одной оказалось недостаточно. Её спортивный агрегат занимает в коморке на семерых непозволительно много места, поэтому сожители вынуждены бегать попеременно, чтобы тренажер вполне оправдывал свое существование. На спортсменке – белоснежная футболка с декоративным капюшоном да крохотные трусики-бикини, открывающие взорам сногсшибательный вид на пару упругих, высоко посаженных ягодиц. У обитателей коморки принято, невзирая на финансовое положение, круглый год поддерживать свое тело загорелым во всех местах. Эрих с радостью исполняет это требование, чтобы нравиться Им – а у Даффодил получается лучше всех. Её блещущий шоколадный зад выглядит в высшей степени эффектно. Рядом с Даффодил, раззадоренные одним её присутствием до края приличий, целуются взасос Шейла и Венда: грива и хвост – две связки лоснящихся, вылизанных до блеска черных волос; влажные от похоти глаза, лица в испарине и неизменно сальные шутки. Их огромные пошлые рты скалятся и причмокивают, а голодные взгляды мечутся между изгибами тела Даффодил и Эрихом, не зная, на кого им наброситься и съесть. - Как водица? – заводит разговор Шейла, опасно глядя на его полотенце. - Мокро, - ответствует он, тряхнув головой. - И горячая есть? – предсказуемо любопытствует Венда, состроив бровки домиком в очаровательно глупенькой рожице. - Спроси у Кэссиди, - Эрих откидывается на койке, стараясь расположиться так, чтобы контуры полотенца не выдали его с головой. - Ну а как напор? – не унимается Шейла и медленно проводит рукой по своему плечу и линии ключиц, смахивая вниз капельки пота; её ладонь скользит по смуглой коже, покуда не нащупывает знакомую округлость левой груди. Обрадованная такой находкой, она, ехидно облизнувшись, крепко сдавливает грудь в ладони, будто выжимая спелый плод манго. Такие недвусмысленные вещи Эрих уже не может не принимать всерьез; промеж ног у него тоже всё серьезней некуда. По-видимому, только сейчас отчетливо углядев, что с ним творится, Венда хохочет и приглашающее кивает ему на трущиеся ягодицы Даффодил, синеглазой блондинки. Эрих одобрительно кладет ладонь на левую половину. Смущение Даффодил неизвестно; она сбавляет темп и переключается на энергичное дефиле, нарочито выпятив зад. Бурные овации Шейлы с её названной сестрой привлекают внимание рыбы покрупнее; это, конечно же, снова Кэссиди – заводила всей честной компании. Теперь – заметно более возбужденная, чем какую-то минуту назад. Сладкоголосая недотрога Валентайн, отборный четвертый размер. Сьюзен – почти третий, аккурат ему в ладошку. Шейла и Венда – второй и третий, оба с приятным плюсом, при этом – самых восхитительных очертаний. Даффодил, с четвертого на пятый – сейчас в опасной близости от его лица. Соски – как маленькие блюдца, розовые на коже оттенка кофе с молоком. Эрих пару раз невольно заставал её за любованием собственным телом, когда кроме них в коморке никого не было. Однажды это обернулось для него неожиданным сексом, подобного которому у Эриха не случалось перед тем довольно давно; затем леди Нарцисс накинула блузку на голое тело, пристегнула к поясу коротенькую юбчонку, позабыв о трусиках – и не попрощавшись удалилась. Как она сказала, на свидание. Это была для неё, черт возьми, репетиция к свиданию! Что до Кэссиди, то у неё полновесный шестой, которым она пользуется с видимым удовольствием – и которым дорожит, как фамильной ценностью. Какой бы образ жизни она ни вела, её вес распределяется только в грудь и бедра. Чертовка Кэссиди. По другую сторону комнаты на своей подвесной койке шикарная Кэссиди, прирожденная чирлидерша с вьющимися каштановыми волосами, одаряет Эриха затянутым взглядом, наматывая на пальчик искристый и наверняка благоухающий локон. Она делает вид, что доселе была занята увлекательным чтивом, но манящие глубины собственного декольте, по-видимому, заботят её куда больше – иначе поза не вышла бы столь откровенной. - У вас, я гляжу, потеха, - мурлычет она, как будто лакомится словами. – А Сьюзен скучно. Примите её в свой кружок, чего вам стоит… Сью на своей нижней койке у двери, конечно, не ожидает такого обращения и в ответ лишь молчит, вжавшись лицом в спасительную планшетку. Пряди жестких волос, крашенных в самые фантастические цвета, укрывают её от хищных взоров более зрелых сожительниц. Наверняка бедняжку застали за просмотром наивной мультипликации японского производства, где мужской персонаж сосредоточенно оестествляет, по выражению Валентайн, вечно одурманенную героиню – скромницу на первый взгляд, как и Сьюзи – но, конечно, необычайно охочую до низменных наслаждений в глубине, так сказать, души. - Кэсс, ты нервируешь девчонку, - шикает Валентайн и ласково треплет Сьюзен, свесившись к ней с высоты. – Ты же знаешь, она и сама себя займет. Увы и ах, собственный бархатный голос не повинуется ей. Её реплика будто говорит совсем не то, что она сказала; вместо этого она заявляет во всеуслышание, что Валентайн и сама даже очень не против, чтобы её развлекли. Самая сдержанная из них, она, похоже, теперь возбуждена как бы не больше всех. А если не против уже и Она – все остальные могут с чистой совестью сорваться с цепи. Милашка Сью, в свою очередь, как всегда оказывается слабее других. Видимо, Кэссиди рассчитывала на этот эффект; ей нужен был только повод, чтобы всё покатилось кувырком. Сьюзи, не выдержав накала страстей в оглушающих её голосах, демонстративно снимает трусики и, так ничего и не ответив остальным, начинает бешено теребить хилой ручонкой свою совсем уже мокрую промежность, смешно разинув рот и безвольно прикрыв глаза. - Вечеринка! – в один голос воют Шейла и Венда; их скудные одежонки взлетают в воздух – и двое остервенело бросаются друг на друга. - Я, кажется, сбилась с пути, - лопочет Даффодил, сойдя с дорожки и беззастенчиво становясь перед Эрихом на колени. Тот ничего не успевает сообразить, как по звонкому шлепку от соскочившей с места Кэссиди блонда со стоном срывает с его бедер полотенце – и без промедленья охватывает его член руками и губами. Оказывается, всё это сговор двух озабоченных бабенок; что ж, Эрих совсем не против поучаствовать в покушении на его член – даже если остальные, ни в чем не повинные, тоже будут вовлечены. Кэсс тут же закидывает Сьюзен на плечо и отдает её беспомощное тельце на растерзание двум лесбиянкам. Венда хватает за шиворот уже саму Кэссиди и разоблачает всем на радость её груди. Та без тени сомненья окунает Венду в них лицом. И тут случается невиданное: латинка Валентайн, добыв откуда-то огромный, цвета фуксии фаллоимитатор, обрушивается с ним на Даффодил, чей оголенный виляющий зад и так уже слишком долго мозолил всем глаза. - Шалим, - цедит она, одной рукой отстегнув свой кружевной бра и демонстрируя сожительницам пару запотевших от волнения грудей – надо сказать, весьма знаменательной величины. Другой рукой она сбивает набок трусики Даффодил и накрепко всаживает в неё искусственный член. Слышно, как оголодавшее влагалище блонды с готовностью схлопывается на нем. Эрих тоже хочет видеть, что происходит с той стороны, но сказочно умелый ротик держит его крепче любых оков. Шейла тем временем по уши занята вылизыванием клитора стонущей Сьюзен, каким-то образом лихо угнездившейся у неё на лице. Искушенная Венда миниатюрным дамским кулачком опекает ненасытное лоно раскрасневшейся Кэссиди, чей рот в скором времени находит свое применение под седалищем мастерицы. Кэссиди – само прилежание; она с готовностью отдается, но всегда получает больше. Даффодил хрипит и отставляет зад, чтобы Валентайн было удобнее потчевать её мясистые половые принадлежности толстым резиновым членом. Эрих начинает подталкивать миловидную головку Даффодил к себе – но та, решив, что осчастливила его довольно, выхватывает дилдо у своей благодетельницы, чтобы комфортно расположиться с ним у Эриха на койке. Широко раскинув ноги и вывалив из-за пазухи тяжеловесные груди-мячи, она своими руками направляет фаллос во влагалище, разбухшее и содрогающееся изнутри. Какое-то время член медленно погружается в неё, сминая на своем пути толщу податливой плоти; затем она с нарастающим стоном принимается что есть силы таранить своё молодое тело. Валентайн, позаботившись о том, чтобы не портить Эриху обзор, бросает на пол свои трусики-«стринг» и запрыгивает на него. С удивлением Эрих понимает, что это его с ней первый раз. Заводит его, правда, не это – а лишь мысль о том, что остальных он успел перетрахать без счету. Брызги и победные вопли сигнализируют о том, что Сьюзен достигла своей цели. Её финалы ярки, как свет новорожденных звезд; увы, после них Сью зачастую валится без сил. Однако, судя по выражению её лица (такой горячечной одури Эрих не видел даже в порно), в этот раз её точно хватит на большее. Воодушевившись её героическим примером, почти сразу же вслед за Сьюзен подходит к финишу Даффодил; вообще, нет другой такой девушки, которая кончала бы так легко. Эрих как-то раз слышал от Кэссиди, что Даффи приловчилась незаметно или почти незаметно для других получать оргазм до восьмидесяти раз на дню (и да, она отмечала свои рекорды). Что любопытно, десять или двадцать раз она переживает, не сходя с беговой дорожки: она добивается этого трением бедер. Кажется, у неё сверхнормальный прилив крови к тем местам, или что-то типа того; и с этим ничего не поделаешь – приходится чаще давать себе волю. Но оргазм, которому Эрих становится свидетелем, отнюдь не походит на эти маленькие затаенные радости жизни. Даффодил трясется и закатывает глаза; всё её тело багровеет и блещет от пота ратных трудов на безнадежной войне с собой. Её лицо превращается в маску самого грубого, неразборчивого желания. Ноздри расширены, рот с припухшими губами отверст в низком утробном крике. Одним оргазмом она не ограничится, даже если в этот самый момент отнять у неё краденый фаллоимитатор и связать её расшалившиеся ручонки у неё за спиной. Что правда, их беспорядочные движения уже не способны облегчить её муки. Не желая отвлекаться от схваченных им ягодиц Валентайн, Эрих велит ей сделать с Даффи хоть что-нибудь. Латинка, не сбавляя темпа, вырывает свой дилдо из ослабевшей хватки Даффодил и швыряет фаллос, разбрызгивающий в полете её вагинальный секрет, в сторону Венды. Та как раз занята тем, что пригвождает Кэссиди своим маленьким кулачком к её койке – ибо кулак этот сейчас глубоко у Кэсс в животе. Возможно, фаллоимитатор ей понравится больше. Избавив себя и Даффи от кажущейся ей никчемной резиновой пустышки, Валентайн двумя пальцами поддевает разбросавшую ноги блондинку и начинает остервенело долбить. Бедрами она по-прежнему добивается своего; «своё» – это Эрих, чей одеревеневший член бейсбольной битой ударяется в её матку. Наконец, когда с дружным визгом кончают Шейла и Венда, а Кэссиди, затеявшая весь бедлам – дважды или больше, подходит черед Валентайн. Её бедра неистово молотят Эриха, замешивая вязкий коктейль из пота и естественного лубриканта. Эрих держится – и не живи он с шестью девчонками, если бы не сумел. Бестия всем алчущим нутром открывается ему навстречу, и он две дюжины раз, не снизив амплитуды и не отбившись от ритма, с силой загоняет ей до упора, прижав её корпус к себе и впечатавшись в её полные уста затяжным поцелуем. Валентайн сползает с него и падает по левую руку Эриха, напротив Даффодил, которая приходит в себя после контакта с её железной хваткой. И тут, не давая Эриху времени на передышку, к нему, освободившись от Венды и отправив её захваченным фаллоимитатором в долгий нокаут, выходит Кэссиди. Её переспелое, до нитки вымокшее тело с бедрами и грудьми первобытных Венер просто создано для секса – и требует его безапелляционно. Эрих решает, что драть её в таком состоянии нужно только сзади и жестко, максимально естественным способом. Он поднимается с членом наперевес и, обхватив демоницу за бедра, брутально вторгается в неё. Кэссиди прогибается над его многострадальной койкой и томно целует Даффодил в губы. Та, неожиданно резко сообразив, что к чему, перебирается на место, где только что был Эрих – и, с привычным гостеприимством раскинув ноги, склоняет Кэссиди головой ко входу в своё пламенеющее лоно. Кэссиди не может и не желает ей отказать. Покуда Эрих сотрясает её собственное нутро, она будет любить весь мир. Утренняя оргия только разразилась и не думает прекращаться. Эрих понимает, что все надеются на него – и успех целого предприятия зависит от его выносливости. Такое бремя заставляет его сохранять хладнокровие, насколько это возможно. Венда, очнувшись от сонного блаженства, запирает двери на замок и, коротко обменявшись любезностями с Шейлой, своей избранницей (которая по-прежнему силится угомонить разошедшуюся Сьюзен), увлекает на пол обмякшую Валентайн. Девы сцепляются в змеиное кольцо, где каждая из змей кусает соперницу за хвост. Издавая приглушенные стоны, они ерзают на лицах друг у дружки, стиснув головы друг друга между бедер и осыпая поцелуями нежные лепестки трепещущих орхидей. Шейла тоже стаскивает с койки опьяневшую Сьюзи, чтобы сцепиться с ней ногами, спиной касаясь горячего тела Валентайн. Эрих добивает Кэссиди; та опадает, как виноградная гроздь, у его ног и тоже ползет на гипнотический зов змеиных колец. Тут оживляется Даффодил, которую отчего-то перестали лобызать – и валится в дружную кучу вместе со всеми. Её, взгромоздившую тяжкие груди на ещё более достойные прелести Кэсс, Эрих и настигает; припав на одно колено, он приставляет свой детородный орган к ложбинке между скользких ягодиц – но в последний момент опускается вниз, чтобы вновь погрузиться в Кэссиди, чей бутон расцветает прямо под ними. Кэссиди, кажется, даже не удивлена – она лишь расплывается в самодовольной улыбке. Но Даффодил с отчаянным всхлипом оттесняет Эриха назад, понуждая войти в неё, а не в другую. От вида её выпуклых больших половых губ, зажатых между бедер, он теряет своё право выбора. Даффодил всё же лучшая из них. И ей нужно больше. (...) /