Control

Лайя Бёрнелл была абсолютно безбашенной, своевольной... и крайне строптивой девушкой. Возможно, если бы не угроза, нависшая над ней и её сестрой, она бы к чертям разнесла этот замок, а вместе с ним и Влада, и всех прочих его обиталетей. Внутренний огонь, казалось, не угасал в ней ни на миг, и она поддерживала это пламя своими выходками. Иной раз Влад останавливался посреди коридора и прислушивался к подозрительным звукам из глубин подземелья. Разумеется, Лайи там быть не могло, но кто знает, на что способна эта чертовка и как далеко она пойдёт в погоне за нервным срывом Влада Цепеша. В конце концов, к его счастью, она знала, на что способен он. И это немного, но сбавляло её обороты. Совсем немного... Этим жарким летним вечером они ужинали на террасе. Вдвоём, без свидетелей: в истеричном требовании сменить обстановку Милли выпросила ночёвку у Сандры. При любых других обстоятельствах Лайя была бы только рада отсутствию младшей сестры, ведь это даровало бы им некоторую... свободу, раскрепощенность, возможно, безрассудство, которого ей так не хватало. Но сейчас, находясь под прицелом весьма недвусмысленного грозного взгляда и сгорая от чувства вины где-то глубоко в душе, она молилась о том, чтобы откуда-нибудь из воздуха материализовался кто-то, кто смог бы смягчить гнев хозяина замка. С другой стороны, она была... в предвкушении. — Ты рылась в моих вещах, — констатировал он, крутя в руках ножку бокала и поворачивая тот на лунный свет. Красное вино сверкнуло угрожающим блеском. — Нашла что-нибудь? Лайя втянула носом пьянящий запах летней ночи, прислушалась к стрекотанию сверчков в саду и на секунду прикрыла глаза. А, открыв их, вскинула подбородок. Даже если она и чувствует угрызения совести, то сейчас не время и не место раскаиваться о содеянном. В конце концов, у неё ведь не оставалось выбора! — Да. Рылась, — она подтвердила свои слова слабым кивком и почувствовала, как внизу живота органы уже начинают скручиваться в тугой узел. Влад посмотрел на неё исподлобья: в синих глазах блеснуло нескрываемое восхищение. Но гримаса абсолютного равнодушия снова вернулась на его безупречное лицо, и Лайя свела колени под столом, отводя взгляд в загадочную лесную даль. Пейзажи притягивали. Ночью всё вокруг приобретало её любимый, темно-синий оттенок, такой же, как его глаза. Замок был оборонен горами со всех сторон, густым лесом и рекой, бурлящей где-то под широким каменным мостом. И утром, когда горящее алым рассветом солнце появлялось откуда-то из-за острых макушек елей, зрелище становилось невероятным... Прокашлявшись, Влад вновь притянул её внимание. — Судя по выражению лица, с которым тебя застали врасплох в моем кабинете, ты ничего не нашла. Лайя безучастно пожала плечами, изо всех сил игнорируя разрастающееся где-то в своих глубинах пламя. — Смотри на меня, когда я задаю вопрос, — проскрежетал он. — Здесь? Сейчас? — Бёрнелл слегка усмехнулась и выгнула бровь, откладывая вилку в сторону. — Прекрати, мы оба знаем, чем все это закончится. Он все понял. Ещё тогда, войдя в свой кабинет и обнаружив Лайю, восседавшую на его столе посреди ею же устроенного хаоса из книг. Да ничего она, черт возьми, не искала. Девчонка нарочно вышагивала по краю пропасти, понимая, что рано или поздно прилетит злодей и столкнет её на острые скалы. Она знала, что он ненавидит, когда кто-то роется в его вещах, пытаясь докопаться до истины, даже если у него для неё не осталось тайн, знала и все равно пошла на это. Жалела ли Лайя? Нисколько. Но, возможно, ей было немного, самую малость... страшно. — В мою спальню, — отрезал Влад, смотря на неё таким взглядом, от которого её ноги тотчас же превратились в желе. Минуя дрожь в коленях, Лайя встала. Не было никаких сомнений в том, что Влад услышал её участившееся сердцебиение, однако и она, и он прекрасно понимали: это не паника. Томительное. Сладостное. Предвкушение Оно неслось по венам, разливая внутри тягучее тепло, перерастающее в жар. Ей хотелось запечатлеть это ощущение где-то в глубине своего тела, похоронить его там, как множество других ощущений. Но Лайя знала: рано или поздно их станет так много, что она попросту лишится рассудка. А это, разумеется, означало полный отказ от Влада. К такому она вряд ли была готова.

***

Волнение, точно мотылёк, трепыхалось где-то между рёбрами, отчаянно стремясь вырваться на свет, однако Лайя изо всех сил сдерживала внутренний порыв, стискивая зубы и сжимая кулаки. Так сильно, что ногти впивались в ладони. Она была одна среди целого ансамбля свечей. Они определённо заигрывали с ней: яркое пламя страстно танцевало перед глазами, у её ног, за спиной. Этот огонь не был свободен, однако такое положение, как ей казалось, его вполне устраивало. Но что будет, если опрокинуть канделябры, сбросить свечи, позволяя пламени коснуться пола? Оно побежит, понесётся, куда ему вздумается, уничтожая все на своём пути, и ни при каких обстоятельствах не вернётся обратно. Лайя невольно задумалась о себе: если Влад решит отпустить её — она побежит?.. Казалось, ответ был очевиден... даже слишком. Свободолюбивая Лайя ни за что не упустила бы возможности сбросить с себя все оковы, выпорхнуть на свет, жадно глотая воздух и ликуя от счастья. Но была и другая её часть... она настырно пряталась в тени. Она и была тенью. Влад не появлялся. Лайя бродила по его спальне, замечая все новые детали мрачного готического интерьера. Здесь всё, начиная тяжёлыми чёрными портьерами и заканчивая едва заметной трещиной на голой каменной стене, ему подходило. Он был столь же отчужденным и холодным, а огонь его страсти пробуждался только в редкие моменты... и только под контролем. Снова. Оглядев себя, обнаженную и абсолютно беззащитную, в огромное антикварное зеркало, Лайя нахмурилась. Красные полосы на бёдрах и животе, засосы на груди, следы зубов на шее... как она могла добровольно пойти на это? Подсесть на во всех смыслах слова острую иглу удовольствия, стать покорной для него, даже будучи пленницей? Когда стерлась последняя грань её отчаянного желания сбежать и болезненно ощутимой зависимости от него? Она никогда не забудет тот день. Влад был вне себя от ярости, когда Лайя забрела в его подземелье, а она кричала и била его ладонями в грудь. Электричества между ними накопилось так много, что произошло замыкание, и пожар тотчас же вспыхнул, опалив их тела поистине безумной страстью. Он не был груб, но во второй раз... и в третий, и в четвёртый... Лайя стонала и кричала от опьяняюще острой боли, вызванной встречей паддла и нежной кожи её ягодиц. Тогда Влад и раскрыл свою сущность. «Если я защищаю тебя и твою сестру, это не значит, что моя душа полна света. Там одна тьма. И если ты надеешься на романтику и томные серенады на ухо во время нежного секса, то можешь быть свободна. Принуждение — не моя прерогатива». Но было слишком поздно. Она не хотела уходить, у неё и в мыслях не было слезать с этого наркотика, ведь последствия могли быть ужасающи — отвыкание от зависимости, терапия... рецидив. Лучше играть до конца и погибнуть. — Почему ты не на кровати? Голос прогремел за её спиной хриплым громом. Она вздрогнула, отвела взгляд от зеркала и повернулась к Владу. Его брови тотчас же сошлись к переносице, нижняя губа оказалась зажата между зубами. Влад бесстыдно разглядывал изящное женское тело: длинную шею, острые ключицы, грудь со светлыми ареолами и маленькими горошинами сосков, исполосованный живот, узкие бедра, гладкий лобок... и снова со следами от стека. Взгляд затуманился. Сегодня ему не хотелось растягивать удовольствие. Он мог взять её прямо на этом холодном полу. Потому что до сегодняшней ночи не видел Лайю три дня, потому что изголодался... во всех смыслах этого слова. Она сама нарвалась. Каким-то образом взломала дверь в его кабинете, навела там жесточайший хаос, перевернув все вверх дном. Влад не был идиотом и понимал, что это не просто попытка привлечь его внимание даже за четыре сотни километров. Это протест. «Улетел, не предупредив меня? Или думаешь, что я и за пределами этой спальни останусь безвольной куклой?» — кричали разорванные в клочья страницы древних писаний. Да ничего он, черт подери, не думал. Лайя слегка опешила, когда поняла, что ошиблась днями, и Влад застал её прямо на месте преступления. О, наказание обещало быть беспощадным... Но, возможно, не сегодня. — Сэр, я должна..? — На колени. Не отрывая от Влада прочного взгляда из-под густых ресниц, она опустилась на колени и задержала дыхание. Наконец-то. Влад обошёл её кругом, впиваясь взглядом в изумительную картину. Член требовательно дернулся, но мужчина прошёл к выдвижной стене и надавил ладонью на выпирающий камень. Когда стена с грохотом и скрежетом отъехала в сторону, он критично оглядел полки со стеками разной длины, паддлами, флоггерами, зажимами и верёвками. Выбор остановился на последних. Пока что. Бесшумно подойдя сзади, он опустился рядом с ней на колени и заставил её завести руки за спину. Лайя сглотнула и выполнила его просьбу, почувствовав, как грубый волокнистый материал коснулся кожи запястий. Верёвка была перекинута через плечи, огибала грудь, и тугим узлом завершала свой порочный путь на пояснице. Оглядев свои старания, Влад довольно хмыкнул. Его с ума сводила одна лишь мысль о том, что своенравная и взрывная девчонка становилась такой... уязвимой, когда они оставались за закрытой дверью его спальни. Губы Влада остановились возле её уха. — Подойди к комоду. И нагнись. В животе затрепетало тепло, перерастающее в знакомое пламя. За все это время Лайя почти ни разу не встретилась с ним взглядом, но в этом и не было необходимости, чтобы почувствовать, как горит её кожа. С трудом встав и пошевелив плечами, чувствуя, как крепко она была связана, девушка прошла к комоду и легла грудью на холодное дерево. С губ невольно слетел рваный вздох. Щека оказалась прижата к гладкой поверхности, взор ей открывался на дверь. Владу в этом смысле повезло больше: он смотрел на её промежность, уже истекающую соками, на ягодицы, ожидающие наказания, на ровную линию на спине... в холодной спальне стало уже привычно жарко. Он опустил взгляд на свой пульсирующий болью член, стиснул зубы и закатал рукава. — Двадцать ударов... — взгляд мужчины метнулся к его нескромной коллекции, и он зажал губу между большим и указательным пальцем, размышляя. В конце концов, выбор остановился на чем-то в его понимании весьма небанальным. Влад подошёл к девушке вплотную, прижимаясь затвердевшим членом к промежности, погладил ладонью упругие ягодицы, ухмыльнулся и внезапно с силой шлепнул по бледной плоти. Лайя вздрогнула и сглотнула. — Ладонью, — слетело вместе со вздохом с её искусанных губ. Едва она успела сказать хоть что-то ещё, когда Влад снова её ударил. Сердце Лайи подпрыгнуло в груди, улыбка неосознанно украсила губы. Это... большая честь. Он никогда не шлепал её ладонью. Влад был резок, груб, использовал флоггер, стек, паддл, все, что угодно, только не свои ладони... боль была обжигающей, приятной и совершенно не острой, несмотря на то, что Влад не был нежен. Впервые ей захотелось выпутаться из веревок, повернуться к нему и прижаться к сильному мужскому телу, вдыхая его запах и ощущая каждый дюйм его кожи. Но, во-первых, сам Влад был в одежде, а во-вторых, здесь и сейчас она не могла позволить себе этого сделать. Иначе ладонь быстро сменится чем-то менее... привлекательным. — Считай, — прохрипел он, ударяя девушку с умеренной силой. Лайя запуталась в ощущениях, прижалась щекой к поверхности комода и сдавленно простонала: — Три. — Считай сначала, — снова удар. Брови в возмущении взметнулись вверх, но она сдержалась, когда Влад снова её шепнул. Между бёдер становилось так горячо и влажно, что она с силой свела их вместе и глубоко вздохнула. — Считай, Лайя. — Один, — выдавила она с трудом. Лайя сбилась со счету, но точно знала, что не прошло ещё и двадцати ударов. Она вздрагивала, сводила ноги, чувствуя сладкие судороги внизу живота, тяжело дышала и ждала, когда Влад возьмёт её, натягивая волосы на кулак и грубо вбиваясь сзади, доставая членом так глубоко, что это непременно вызвало бы отрезвляющую боль. Однако он не торопился, как бы велико не было его ответное желание. Влад проводил ладонью по её позвоночнику, плавно опускаясь ниже, ласкал рукой влажные складки, проникая внутрь и ловя томные стоны, останавливая собственные губы в дюйме от уха девушки и хрипло шепча: — На кровать. Как только он отстранился от Лайи, её ноги предательски подкосились. Положение затруднялось верёвкой, сковывающей всю верхнюю часть разгоряченного тела. Ей было жизненно необходимо прямо сейчас почувствовать его в себе, но, стиснув зубы и минуя жгучую боль на коже ягодиц, она направилась к кровати. Однако вдруг остановилась, заметив блеснувший металл у самой подушки. Воспоминание яркой вспышкой мелькнуло перед глазами: прикованная к изголовью Лайя, капли пота, сияющие на его матовой коже, грубые, размашистые движения... тогда дрожащими руками он остегнул наручники, перевернул девушку на спину и продолжил вбиваться сзади, так глубоко, что у неё перехватывало дыхание каждый раз, когда член вторгался в её тело. Сейчас же зловещая улыбка коснулась алых губ, и, оглянувшись через плечо, она заметила Влада, направляющегося к стене. Это был её шанс. Забравшись на кровать и повернувшись к Владу лицом, она улыбнулась ему и слегка отклонилась назад, забирая наручники. Лёгкий звон заставил её испуганно вздрогнуть, но, кажется, Влад не услышал его. Ухмыляясь и раздеваясь на ходу, он направлялся к кровати. Сев коленями на жёсткий матрас, Влад потянулся руками к её телу и ослабил верёвки, заставляя девушку выбраться из этого жёсткого плена. Она осеклась, замерла и в эту же секунду позволила себе нарушить их неизменный регламент: наклонилась и впилась поцелуем в губы Влада. От неожиданности он слегка отстранился, но девушка свободной рукой схватила его за плечи, уверенно толкаясь языком между губ и плавно меняя их положение. Она знала, что последует за этой дерзостью: наказание. Об этом уже говорили его руки, грубо сжимающие её бедра, его рваное дыхание... Лайя решила подсластить пилюлю. — Укуси меня, — прошептала она ему в губы и слегка отстранилась, вскидывая голову, чтобы предоставить обзор на манящую шею. Глаза Влада тотчас же вспыхнули алым. Он тяжело задышал, рассеянно оглядывая молочную кожу с едва заметными следами его клыков. Горло сдавила жажда. Мужчина бросил неуверенный взгляд на неё, и Лайя ответила ему кивком. Последний раз был немного... провальным. Он с трудом сдержался, чтобы не иссушить ее до последней капли, разум затмил восхитительный вкус темно-бордовой крови. Лайе было чертовски больно, и на время они прекратили это. А сейчас... неужели она снова готова сделать это для него? — Пожалуйста, Влад, — прошептала Лайя, устраивая ладони на его затылке, чтобы приблизить к себе. — Я очень хочу этого. Конечно, она не лгала. Ей нравилась острота этих ощущений, нравилось, когда его зубы вонзались в её нежную кожу... нравилось чувствовать степень зависимости Влада от неё в этот момент. Они становились неразрывным целым не тогда, когда он до упора в неё входил и заполнял её своим семенем. Их тела, их души сливались при иных обстоятельствах. Влад приблизился. Его ладони по-прежнему лежали на её бёдрах. Он коснулся носом каштановых волос, отодвигая прядь и вдыхая дурманящий запах кожи, парфюма и крови, соблазнительно пульсирующей в жилке за ухом. Коснувшись губами этого места, Влад почувствовал внутреннюю дрожь Лайи, но отступать было уже поздно. Жажда застелила ему глаза, он едва мог дышать и держать себя в руках, но все же держал, из последних сил держал, приоткрывая рот и выпуская острые клыки, чтобы в следующее мгновение несильно вонзить их в пьянящую шею. Лайя дернулась и тихо застонала, ощущая, как кровь приливает к месту укуса и медленно покидает её тело. Рука за спиной сжала металлическую цепь наручников, голова слегка закружилась. Влад сжимал бедра девушки и в удовольствии мычал, выпивая её, и когда боль усилилась, он почувствовал это и отстранился. Глубокий синий взгляд в это же мгновение впился в её лицо. Она улыбалась. Как же он был красив в этот момент! Чувственные губы стали бордовыми от её крови, несколько алых капель застыли в уголках, а лицо мужчины выражало полное удовлетворение, даже несмотря на то, что этой дозы ему, разумеется, было чертовски мало, чтобы утолить жажду. Но Влад сдержался, он пересилил себя, нашёл их общий предел и смог доставить удовольствие обоим... невероятно. Почувствовав, как капли крови стекают по шее, она тряхнула головой, позволяя длинным волосам спрятать место укуса. Влад по-прежнему находился в лёгкой эйфории, и Лайя воспользовалась этим, обхватывая его за плечи и резко меняя их положение. Теперь Влад сидел спиной к изголовью, и, не теряя больше ни секунды, она выудила наручники, схватила его за запястье и резким ловким движением приковала к толстому металлическому пруту. Влад отстранился от неё с гневом, пылающим в его синих глазах. — Какого черта? — голос опустился до хриплой угрозы. Он дёрнул рукой, и когда сорвать преграду не вышло, откинул голову назад, закрыл глаза и усмехнулся. Едва ощутимая тяжесть на бёдрах заставила его сфокусировать взгляд: Лайя уже восседала на нем, упираясь ладонями в грудь. — Я всё ещё подчиняюсь вам, сэр, — прошептала она ему в губы, наклонившись так, что её острые соски касались его сосков. — И я хочу отблагодарить своего Господина как следует. Вы можете приказывать мне. Я по-прежнему верна каждому вашему слову. Знакомое дьявольское пламя вспыхнуло в его глазах. Влад поднял бедра, вдавливая в её промежность свой стоящий колом член, все ещё находящийся в заточении брюк, и она закусила губу, поерзав на нем. — Тогда ты знаешь, что делать. Облизнувшись, Лайя сползла ниже, но подняла на него свой затуманенный поволокой взгляд и сжала пальчиками внушительную выпуклость на брюках. — Сними их, — приказал он, наблюдая за ней. Лайя расстегнула молнию и спустила брюки вместе с боксерами до щиколоток, в считанные секунды освобождая мужчину от одежды. Внушительной длины член дёрнулся, бордовая головка с каплей смазки на кончике и синие ленты вен делали его достоинство особенно красивым... желанным, заставляющим все внутри сжаться от бешеной в нем необходимости. И снова: взгляд, требующий дальнейших указаний, будто она без них ни за что бы не справилась. — Оближи головку... обхвати её губами... проведи языком по длине, — Влад снова поднял бедра, и она охотно принялась выполнять его приказ. Кончик языка слизал смазку, пробуя жемчужную каплю на вкус — мускусный. Губы плотно обхватили головку, и она закружила острым языком по бархатной коже, в удовольствии прикрывая глаза. С губ Влада слетел тихий вздох, когда она спустилась чуть ниже и повторила языком контур всех вен. Когда Лайя остановилась, он продолжил: — Возьми его в рот и соси, черт возьми, я хочу кончить тебе в рот. Голова у Лайи закружилась от предвкушения. Едва ли за пределами спальни от интеллигентного холодного Влада можно было услышать подобное. Надо пользоваться моментом. И она непременно сделала это. Сомкнула губы на его члене так плотно, что он немедленно выпустил первый глубокий стон. Рука, которая не была прикована к изголовью, легла на её голову. Влад любовался открывшейся перед ним картиной — тёмная макушка Лайи между его бёдер, активные движения головой, острые соски, жаждущие внимания... и отдавался ощущениям — казалось, не было ничего прекраснее, чем его член, толкающийся в её горло. Она двигала головой активнее, скорее, из эгоистических соображений как можно скорее довести его до исступления и получить свою порцию удовольствия. Это, конечно, возымело должный эффект: член Влада запульсировал у неё во рту, и горячая струйка ударила прямо в горло. Лайя не отрывала восхищенного взгляда от его искаженного гримасой удовольствия лица, пока он извергался в неё, и, проглотив все до последней капли, она отстранилась, чтобы позволить ему прийти в себя. Чтобы позволить себе прийти в себя. Боже. Неужели она и правда сделала это? Ослушалась его? Какие же последствия теперь её ждут? Об этом Лайя уже не думала. Она слегка потянулась к нему и, улыбнувшись, стала покрывать поцелуями — где-то нежными и порхающими, а где-то настоящими засосами — кожу его бёдер, живота, груди... Всё внутри неё горело жаждой близости, но она терпеливо ждала, когда он будет снова готов для неё. Перекинув бедро через его ногу, Лайя потерлась об неё влажной промежностью и ухмыльнулась, когда Влад распахнул глаза. Он впервые посмотрел на неё так... будто прежде никогда не видел. И улыбнулся, прошептав: — Ты ещё долго будешь так сидеть или получишь уже, наконец, свое? Дважды ему повторять не пришлось. Лайя буквально засветилась от счастья и едва сдержала радостный писк, усаживаясь на него сверху и раздвигая бедра. Она обхватила рукой его все ещё твёрдый член и слегка сжала, направляя в себя. Все это время Влад прожигал её одному ему известным взглядом, закусив губу и тяжело дыша. Когда головка требовательно толкнулась в её вход, она вскинула голову, застонала и плавно опустилась на всю длину. Угол проникновения в таком положении был невероятным: её стенки плотно обхватили член, и она чувствовала весь его рельеф, плавно утопая в удовольствии. Когда Влад потянулся свободной рукой к её подпрыгивающей груди, она отдернула мужское запястье и сама обхватила упругие полушария, пропуская через пальцы острые соски. Это немедленно вывело мужчину из себя: он начал активнее поднимать бедра, даже в таком положении забрав весь контроль, проникая в неё глубоко и резко, но она, к счастью, ничего не имела против. Их стоны заполонили, кажется, весь замок, наполняя ледяное царство общим бешеным огнём, сжирающим все на своём пути. Пламя разрасталось так стремительно, что они совсем скоро почувствовали стягивающееся внизу живота узлом удовольствие, эту натягивающуюся нить, что угрожала немедленно лопнуть. Оргазм не застал её врасплох, но совершенно точно лишил рассудка. Почувствовав, как туго её сокращающиеся стенки сжимаются на нем, Влад кончил вслед за ней, изливаясь вязкой тёплой жидкостью и выпуская хрилые гортанные стоны. Лайя впервые слышала их — даже сквозь дымку абсолютного удовольстия — и ей тотчас же захотелось испытать все это вновь. Она улыбнулась, легла ему на грудь и позволила им обоим отдышаться. Мысли шестеренками метались в голове, останавливаясь на одной, самой пугающей. Оторвав налившееся свинцом тело от его тяжело вздымающейся груди, Лайя испуганно ахнула и потянулась к цепочке на наручниках, к которой был прикреплён маленький ключик. — Прости... кхм, простите, сэр, — сокрушалась она, понимая, что ей эта дерзость с рук не сойдёт. Сердце бешено загрохотало в груди, и она с дрожью в пальцах освободила запястье мужчины. — Такого больше не повторится. Влад размял затекшее запястье, выпустил протяжный вздох и, подняв на девушку свой отчего-то улыбающийся взгляд, ответил: — Только посмей такое больше не повторять. В конце концов, я очень ценю... самодеятельность. А теперь, пожалуйста, поднимись выше, разведи ноги в стороны и позволь мне тебя как следует отблагодарить.