Совсем ничего, точно?

      Матильда стояла на балконе и смотрела вдаль, оперевшись на перила. Её сводная сестра, Клавдия, делала растяжку, сидя на ковре на кухне. Кухня и была помещением, из стены которой выступала площадка, именуемая балконом. Тем самым балконом, на котором находилась девочка по имени Матильда. Так уж получилось, что когда Клавдии с Матильдой было по девять лет, у первой умер папа, а у второй умерла мама. В один и тот же день. Одна осталась с матерью, а вторая — с отцом. И вот, когда им было по одиннадцать, отец одной девочки и мать второй случайно встретились в цветочном магазине. Женщине нужно было купить цветы для своей тёти, а мужчине — для мамы. В итоге они заговорили друг с другом, узнали о похожей истории с супругами и случилось так, что поженились спустя несколько месяцев. Вскоре они все начали жить вместе — мама Клавдии, папа Матильды, а также сами девочки, которые, как выяснилось позже, родились в один день. Ещё одно совпадение. С тех пор Клавдия и Матильда начали ходить в одну школу и каждый учебный год (правда, прошло всего два года, как учебных, так и обычных) всё, чем они занимались — это следили за другими ребятами, собирая информацию повсюду и запоминая абсолютно все сплетни. Дома у них есть возможность заняться чем-то другим. Но что делать, если все книги перечитаны несколько раз, все любимые игры пройдены и те, что без сюжета — надоели, новых серий мультфильмов нет, при просмотре фильмов сложно сосредоточиться, какое аниме посмотреть — непонятно, бродить по улицам и игровым площадкам стало скучно, а любимым занятием всё же остаётся игра в разведчиков и сбор информации? Действительно, всё предсказуемо, всё надоело уже давно, ни в чём нет смысла. Но если сложно получить информацию об этом мире, которая, возможно, и не пригодится в жизни никогда (на самом деле, Клавдии с Матильдой просто было лень пытаться что-либо изучать, ведь так не хочется запоминать что-то сложное), то нужно искать способы начать разведку на летних каникулах. Здесь точно только всё самое новое и интересное: свежие новости и продолжение старых историй! Девочкам, конечно, ещё всего лишь по тринадцать лет, но они уже давно твёрдо решили, что станут детективами. Хотя, бывает, мечтают стать и шпионами. Ну, а когда «расследуют» или «шпионят», то сами называют себя и теми, и другими. Клавдия выглядела сосредоточенной, но Матильда точно знала: дело вовсе не в растяжке, её сводная сестра думает о том, как же, всё-таки, можно проследить за кем-то в это время года. Второе июня. Каникулы длятся уже три дня. Скорее бы сентябрь! Девочка вспомнила, как сегодня утром, когда она только проснулась, а Клавдия уже сидела на кухне и смотрела на стену таким злобным взглядом, будто бы это она отделяла её от любимого занятия, мачеха подошла к своей дочери. — Доброе утро. Как спалось, как дела, как настроение? Что делаешь? — Забросала позитивная женщина, у которой, по всей видимости, как и всегда, было очень хорошее настроение, вопросами угрюмую девочку. — Доброе. Плохо, плохо, плохо. Сижу, смотрю на стены и жду сентябрь. — Сказала в ответ Клавдия. — Да как же так можно ждать! — Воскликнула женщина, разведя руками. — Ты эту стену целый час своим взглядом сверлишь, на нас уже скоро соседи жаловаться начнут! Но на этот раз Клавдия не ответила. Матильда тем временем уселась на кровати, зевнула и начала медленно переодеваться. Сколько же секунд этого надоедливого лета уже прошло, пока она неторопливо перкодевалась из пижамы в свою домашнюю одежду? Никто не знает. И что делать всё лето — тоже никто не знает. Так и начался этот день. Теперь он продолжается, время медленно тянется, а Матильда стоит на балконе. Нет. Нет, нет и нет! Хватит стоять на этом балконе и ничего не делать для своего ближайшего будущего. Надо начинать действовать, чтобы не умереть от скуки. Что же делать? Куда идти, кого искать? Просто выбрать кого-то, стоять возле его дома и ждать, пока он не решит пойти гулять? А кого именно выбрать? Пол. Конечно, девочки сплетничают гораздо больше, но это лишь потому, что они всегда могут спокойно начать кого-то обсуждать. Но и среди мальчиков тоже полно сплетников, от которых чаще можно узнать что-то правдивое, но если они рассказывают не так много, то девочки, в чьих словах тоже есть доля правды, могут преподнести большее количество информации, хотя и разобраться потом будет сложнее, тогда кого же всё-таки выбрать? Возраст. За детьми наблюдать, конечно, может оказаться весело, но разве же происходит среди них столько интересного, сколько происходит среди подростков? Тот, кто распространяет слухи или напротив, жертва сплетен. Несмотря на то, что отправиться нужно на поиски новостей, от жертвы сплетен тоже можно узнать какую-то информацию, хотя бы, правду о нём или о ней говорят, или же нет. Тот, о ком всё сплетни, можно сказать, правдивые? Здесь и говорить не о чем, правдивые сплетни — вот что интересно, если Клавдия и Матильда об услышанном ещё не знали. Тот, кто кому-то не понравился и все истории были сильно приукрашены, если не сказать, что одна и та же история каждый раз была рассказана так, будто это насколько разных? Таким людям Матильда могла бы посоветовать начать собирать информацию, которую потом можно было использовать против неприятелей, но она понимала, что не всем такое подойдёт. Многие эту личность знают или нет? Да, информация о самых тихих учениках — вещь, казалось бы, ещё более ценная, однако, сейчас её добыть практически невозможно, да и разве так интересно это, как о популярных? А из-за чего человека знают? За хорошие поступки, за плохие? А может, за то, что, несомненно, нужно называть плохими, но Клавдия и Матильда между собой называют их «смешанными»? Всё-таки, как вообще выбирать? Так как этих вопросов было столько же, сколько людей можно было найти в округе, Матильда уже хотела в отчаянии упасть на колени и начать биться головой об перила балкона, как вдруг вспомнила кое-кого. Девочка резко развернулась и запрыгнула на кухню, после чего-то вприпрыжку обошла кухонный стол и остановилась возле Клавдии. — Тащи нашу жёлтую тетрадку. — Деловым тоном сказала она сводной сестре. — Что ты хочешь сделать? — Спросила Клавдия. — Бес. — Сказала в ответ Матильда. — Я так и не поняла, что ты хочешь делать дальше, но поняла, что мне делать сейчас. — Сказала, поднимаясь с пола, Клавдия. — Где мы на этот раз спрятали тетрадку? — Я не знаю. — Ответила Матильда. — В то утро её прятала ты, а я пряталась сама. — Поняла. — Коротко ответила Клавдия, немного помолчав. Когда сводная сестра убежала, Матильда в целях безопасности закрыла балкон, а потом подошла к дверному проёму, который вёл в коридор. В скором времени на кухню прибежала Клавдия, в руках у неё была тетрадь с жёлтой обложкой. Надпись на обложке гласила, что в данной тетради девяносто шесть листов. Это было правдой. Клавдия и Матильда никогда не вырывали листы из этой тетради. И из красной не вырывали. И из оранжевой тоже. Да и из зелёной. Не вырывали и из голубой. И из синей. Из последней, фиолетовой, тоже не было вырвано ни одного листа. Но иногда девочки могли зачёркнуть все слова на странице, а потом и на следующей. Но количество листов не менялось, хотя это и не главное в этой истории. — Нашла! — Весело крикнула Клавдия. — Бес есть, значит, рядом… — Сказала Матильда, протянула последнее слова, намекая Клавдии, что надо закончить сказанное. — Лес. — Быстро сообразила сводная сестра. — Да! — Подтвердила Матильда. — Лес? Угадала? Но в смысле? — Не понимала Клавдия. — В том смысле, что мы будем прятаться. — Попыталась без подробностей объяснить той сводная сестра. — Открывай тетрадку! — Надо было писать в зелёной. — Пробормотала Клавдия, перелистывая страницы в поисках нужной информации. Сводным сёстрам потребовалось всего несколько секунд, чтобы отыскать нужные страницы. — Нашла! — Второй раз за очередной скучный день крикнула Клавдия, показывая пальцем на одну из страниц тетради. — Бабай Елисей Султанович. Дата рождения, адрес, школа, класс, список парт, за которыми сидел, список родственников, список друзей, список тех, кого можно считать просто его приятелями, список подарков на праздники, табель успеваемости, ещё один табель успеваемости, табель успеваемости, который мы не закончили, номер телефона, ссылки на все новые аккаунты в социальных сетях, на старые… — Быстро начала читать Матильда, закрывая головой обзор сводной сестре. — У тебя появился грандиозный план или здесь не хватает информации о чём-то? — Саркастичным тоном спросила Клавдия, пытаясь остановить Матильду. — Прости, просто мы не перечитывали эти тетради целых два дня и пять часов, мне стало интересно. — Сказала в своё оправдание Матильда. — Нам нужен только адрес и места, в которых он бывает на каникулах. На летних или не на летних — не очень важно. — Адрес есть, но… — Начала Клавдия. — Лес. — Не дала ей закончить Матильда. — Леший Емельян Сулейманович… — Начала говорить дальше Клавдия, взяв обратно из рук сводной сестры тетрадь. — Подожди! — Остановила её Матильда, снова не дав закончить говорить. — Лес не такой. Женский. — Что? В смысле? Такие есть только в младшей школе, их две. — Всё ещё не могла понять Клавдия, что задумала сводная сестра. — А нам и не нужны его друзья, просто мы скроемся под другим именем. Лапша Евангелина Соломоновна. У нас же есть лишний аккаунт, сменим имя. А потом пообщаемся и спросим, что он делает летом и почему чаще всего находится дома. — Рассказала свой план Матильда. — Но он же не знает ни одну Еву… — Засомневалась Клавдия. — Нет ничего страшного в том, что он не знает никакую Еву, страшно будет, если окажется, что он помнит Клаву и Мотю. — Ответила Матильда. — А отчество ты ей зачем придумала? — Не поняла Клавдия. — На всякий случай. У меня ещё есть другая информация о нашей несуществующией Еве. — Сказала в ответ Матильда. — Ладно. Распусти волосы. — Скомандовала Клавдия. — Зачем? — Не поняла Матильда. — На той странице ничего, кроме картинок из аниме, которые мы даже не смотрели, нет. Значит, нам нужна фотография настоящей девочки. — Сделала Клавдия нелогичный вывод. — У тебя каре, я всегда хожу с высоким хвостом. — Начала понимать Матильда. — Да. И чёлку убери, я тебе заколки дам, с помощью которых раньше свою убирала, когда она была. — Кивнула Клавдия. — И переоденусь во что-нибудь, в чём никто меня никогда не увидит. — Дополнила Матильда. — Я сделаю фотографию с такого ракурса, чтобы казалось, будто бы у тебя волосы не до лопаток, а длиннее. — Заверила Клавдия. — Встану возле шкафа сбоку, чтобы на других фотографиях этот шкаф никто не узнал. — Добавила Матильда. — И отредактируем фотографию в фоторедакторе. — Закончила Клавдия. — Всё? — Спросила Матильда. — Всё. — Ответила Клавдия.       Елисей ответил девочкам, которые притворялись какой-то Евангелиной, только на следующий день, вечером. Те написали ему, будто бы «Евангелина» знала человека того же возраста с такими же именем и фамилией, когда была младше. После этого они спросили его, не помнит ли он её. Когда он ответил, что не помнит, девочки предложили диалог от имени «Евангелины», рассказывая, как она проводит лето, с кем общается, где гуляет. А потом спросили, что делает он. Но юноша ответил, что ничего не делает. Клавдии с Матильдой это показалось подозрительным, поэтому они начали расспрашивать его. Как это — ничего? Как можно ничего не делать, тем более три месяца? Как это понять надо? Что же он тогда делает, рассматривает стены, как Клавдия вчера утром? Так они едва не устроили настоящий допрос бедному Елисею. Но тот упорно уходил от ответа, поэтому, не смотря на то, что девочки очень старались всё разузнать, они в результате не получили совершенно никакой информации. — Что же он там у себя дома делает на каникулах? — Недоумённо спросила Матильда. — Сверлит стены взглядом, как ты вчера утром? — Не знаю, почему он так написал, но я ему не верю и точно знаю, что он что-то скрывает. — Уверенно заявила Клавдия. — Согласна. — Согласилась Матильда. — Завтра начинаем расследование? — Спросила Матильда. — Начинаем. — Ответила Клавдия.       На другой день Клавдия и Матильда, проснувшись рано утром, сделали все свои утренние дела и, не думая о завтраке, выбежали на улицу. Прибегая мимо игровой площадки, Клавдия остановилась сама и остановила сводную сестру. — Стой, стой, стой, подожди! — Громко сказала она. — Что они все здесь делают в семь часов утра? — А мы с тобой здесь что делаем? — Весело спросила остановившаяся Матильда. — Отправляемся на шпионские задание. — Деловито напомнила Клавдия. — У них, наверное, тоже есть причины, чтобы здесь находиться в такое раннее время. — Предположила Матильда. — Кто там? — Не знаю, я очки дома оставила, а без них не вижу. — Ответила Клавдия. — Вор! — Выкринула Матильда. — Валенок Одетта Ратиборовна. — Расшифровала Клавдия. Одетта была обычной двенадцатилетней девочкой, но «обычной» не в том смысле, который для каждого общества свой, а в том смысле, что это действительно была самая обычная девчонка. Живёт с адекватными родителями, пятнадцатилетним старшим братом, который был простым подростком и не выделялся чем-то плохим, что считалось крутым, а также восьмилетней сестрёнкой, которая была добрым, любознательным и весёлым ребёнком. Одетта дружила с двумя другими обычными девочками. Они никого не обсуждали, ни в кого ещё не влюбились, никому не мстили, никому не вредили, не завидовали, не думали, как доказать всем, что они лучше всех. И пусть через год она официально станет подростком, хотя ещё и останется девочкой, взрослеть ей не хотелось. Она вскакивала с кровати каждое утро, бежала выполнять все свои утренние дела, завтракала, переодевалась и бежала на встречу с такими же простыми жизнерадостными подружками, иногда с сестрой. Они играли, обсуждали мультики, но общались и на «девчачьи» темы. Ничего плохого. Только искренность и оптимизм. Вера в то, что всё будет хорошо. Трудолюбие и стремление выполнить все дела. Готовность защитить друг друга. Клавдия и Матильда знали, кого ждёт Вор. Здесь подслушивать нечего, а за самими девочками следить не очень интересно. По крайней мере, именно двум главным героиням, которым это сейчас просто ни к чему, хотя, конечно, было бы лучше, если бы они постарались присоединиться к этой компании. — Кто ещё? — Спросила Клавдия. — Бум. Бам бежит к ней. — Ответила Матильда. — Бедная Урсула Мансуровна и Баба Агафья Маджидовна. — Тихо сказала Клавдия. Урсула была пятнадцатилетней девочкой, которая заболела в середине мая и в итоге так и не посетила больше школу в этом учебном году. Всё это время она отчаянно старалась стать красивой и как-то изменить свою фигуру, чтобы понравиться тому, кто нравится ей. Но ничего не получилось. Фигура прежняя, на лице увеличилось количество прыщей, нос (самой Урсуле) стал казаться ещё больше, мешки под глазами никуда не исчезли, а скулы и челюсть выглядят всё так же странно. Против природы не пойдёшь, что поделать? Остаётся играть с очень энергичной одиннадцатилетней Агафьей и выслушивать все её истории, которые она сама сочиняет и дополняет, так как больше ей заняться и нечем, раз красивой стать не получилось. Так, конечно, не пойдёт. Быстрый голосок маленькой Агафьи и унылое выражение лица Урсулы — совсем не то, что нужно настоящим разведичкам. — Ещё кто? — Прищуриваясь, спросила Клавдия. — Пип, Сос, Зуб, Упс, Сяб, Кот, Суп… — Перечислила Матильда мальчиков, которые вышли сюда поиграть с игрушечный оружием и были единственными, кто здесь остался из тех, кого они ещё не назвали. — А зачем нам они все, если мы не за этим вышли на улицу? — Так мы же должны знать всё… — Непонимающе посмотрела на сводную сестру Клавдия. — Здесь нет ничего полезного, пошли. — Сказала в ответ на это Матильда, не обратив внимания на недопонимание собседеницы. Вздохнув, Клавдия повернулась в другую сторону, то же самое сделала и Матильда. У них всё-таки была другая цель. Нужно было найти дом Елисея.       Сводные сёстры стояли в окружении деревьев. Пели птицы. Несколько раз пролаяла чья-то собака, потом другая сделала то же самое. Внезапно громко каркнула ворона, а из-за поворота по асфальтовой дороге с шумом выехала машина, заглушая все остальные звуки. Как только она унесла прочь, всё стихло. Девочки перешагнули через ограду возле многожтажного дома, но вместо того, чтобы спрятаться в кустах, как хотели изначально, прятались за листвой деревьев. Елисей жил на втором этаже. Возможно, стоит забраться на одно из деревьев, чтобы посмотреть, что он там делает? — Ты слышишь что-нибудь? — Спросила Клавдия у Матильды. — Я слышу только голоса ненужных нам людей, ещё у кого-то работает стиральная машина, у других играет музыка, ещё у кого-то плачет ребёнок. — Перечислила Матильда. — Это я и сама знаю. — Сказала Клавдия. А ещё сначала с первого этажа пахло жареными котлетами, а теперь я чувствую только запах табака. — Как думаешь, они уже съели котлеты? — Спросила Матильда. — Зачем нам эта информация? — Не поняла Клавдия. — Лучше придумай, как нам посмотреть, что он делает. Здесь нет водосточной трубы, по которой мы могли бы подняться и заглянуть в окно. — Может быть, достаточно будет залезть на дерево, чтобы увидеть, что происходит на такой высоте? — Заметила Матильда. Вместо ответа то ли на этот вопрос, то ли на это предположение от сводной сестры, Клавдия просто начала забираться вверх по стволу дерева. — Ну, что там? — Раздался снизу голос нетерпеливой Матильды. — Не знаю, ничего не видно, он всё закрывает собой! — С волнением ответила Клавдия, выглядывая то с левой стороны столба дерева, то с правой. — Попробуй подождать, пока он отойдёт. — Посоветовала стоящая внизу Матильда. — Только осторожно, чтобы он тебя не заметил. — Тише. — Сказала Клавдия, понизив голос. Девочки прислушались. — Подожди. — Дверь… — Да. — Что… Обед… Ладно… — Я иду. Внезапно Елисей, всё это время что-то делавший на столе, остановился. Клавдия замерла и начала медленно спускаться вниз. Юноша тем временем подошёл к окну и закрыл его занавесками. Клавдия и Матильда уже опустились пониже, затаившись в невысокой траве среди деревьев. — Он нас заметил? — Спросила Клавдия. — Не думаю. — Успокоила её Матильда. — А если и заметил, то не узнал. Или вообще решил, что мы здесь просто ходим, а ему всё просто показалось. Клавдия только вздохнула. — Тебе удалось что-нибудь рассмотреть? — Поинтересовалась Матильда. — Нет. — Огорчила сводную сестру Клавдия. — У него просто лежало много каких-то предметов на столе, но сначала он закрывал обзор собой, а потом понял, что что-то не так, после чего я испугалась и поспешила спуститься обратно сюда. Теперь вздохнула Матильда. — Ладно, ничего, это ещё не конец. — Уверенно заявила Клавдия. — Мы вернёмся сюда завтра. И послезавтра. Через неделю. Через две. Через три. Через месяц. Через два. Будем всё лето следить за ним. — Теперь у нас наконец появилась цель! — Обрадовалась Матильда. — Ага. — Подтвердила Клавдия. — Ничего не делаешь, значит, да? — Узнаем мы, что он там делает на самом деле! — Развеселилась Матильда. — Точно! — Вновь поддакнула Клавдия. Не беспокоясь о том, что Елисей может услышать их, юные разведчицы начали бегать друг за другом, смеясь и весело выкрикивая какие-то фразы. Но вскоре они устали, всё же задумались ненадолго и решили, что такое поведение действительно небезопасно. Две сводные сестры ушли обратно домой. Завтра они отправятся навстречу новым приключениям, после чего обязательно всё выяснят. Так они думали.

***

Дни шли, лето подходило в концу, заканчивались самые тёплые дни. Как оказалось, ни «завтра», ни «послезавтра», ни «через неделю», ни «через две», ни «через месяц», ни «через два», узнать, что Елисей делает летом, не удастся. Предпоследний день лета. Сводные сёстры прямо сейчас вновь стояли у него под окном. — И что нам де-е-елать? — Всхлипывая, спрашивала Матильда. — Он теперь всё время скрывается, мы не сможем узнать до конца лета, что он делает летом, потому что лето и так почти закончилось… — Что-нибудь придумаем. — Спокойно отвечала Клавдия. — Что?! — Вскрикнула Матильда. — Ты уже предлагала бросить камень ему в окно, но мы могли его разбить, а ещё тогда он бы точно что-то заподозрил, поэтому мы не стали этого делать. — Он уже давно что-то заподозрил. — Перебила её Клавдия. — Просто он осторожнее тебя в тот день… — Пробормотала Матильда. — Ну, что произошло — то произошло. Теперь мы просто знаем, что делать так надо в другом месте, а с Елисеем такое не пройдёт, он всё равно обо всём догадается. — Пожала плечами Клавдия. — Он не догадался обо всём, просто ему показалось, что кто-то за ним следит. — Ответила Клавдия. Ещё ты хотела притвориться курьером и смотреть им в дверной глазок, пока не увидишь его самого, входящего из комнаты, потому что по твоим расчётам оказалось, что так можно будет успеть записать на камеру часть стола. И почему мы так не сделали? — Ему не кажется, он мог успеть заметить как кто-то быстро спускается с дерева, а потом начинает прятаться внизу. — Отрицающе покачала головой Клавдия. — А второе небезопасно, потому что из-за наших детских голосов нас могли бы не просто не пустить, ведь курьер позвонит в нужную ему квартиру, но ещё и проверили бы, кто там ходит. — А почтальоном? — Спросила Матильда. — У нас голоса детские. — Повторила Матильда. — А почему мы не могли забежать в подъезд, пока кто-то открывает дверь? — Они могут знать всех соседей. — А сказать, что ключ забыли? — Могут проверить. — Наш дом далеко, а нам нужно спрятаться от жары в подъезде? — Не пустят или пойдут проверять. Матильда вздохнула и села в траву. Клавдия бросила на неё непонимающий взгляд. — Зачем всё это? Почему всё так сложно? Почему мы просто не можем делать то, что нам нравится? Если это неправильно, то почему мы такие? Почему мы не можем жить, как все остальные? Почему мы не можем найти себе друзей из-за того, что у нас такие странные интересы? — Задавала вопросы Матильда, закрыв лицо руками. — Потому что мы такие. — Невозмутимо сказала в ответ Клавдия. — Мы хоть и сводные сёстры, но тоже друзья. И нам не нужно дружить с людьми, которые нас не поймут. Зато за ними можно следить и записывать информацию в наши тетради. — Почему у всех окружающих нас людей такие странные имена и фамилии? Почему мы их так странно называем? Почему все, кто живёт далеко от нас и о ком мы узнавали при помощи телевидения или Интернета, не такие? Я хотела сказать, почему их имена звучат так просто и обычно? А почему мы так легко можем собирать обо всех информацию? И почему у нас такая странная биография? — Продолжила спрашивать Матильда, а на её глазах, которые было снова видно, так как она уже убрала руки от лица, выступили слёзы. Клавдия ничего на это не ответила, но замерла, устремив взгляд в землю. Выражение её лица сменилось на задумчивое. Она не знала, что сказать. — Может быть, нас не существует. — Предположила Матильда. — Мы находимся в выдуманном мире, нас кто-то придумал, автор высмеивает наши поступки, поэтому мы никогда не узнаем, что делает Елисей… Клавдия лишь моргнула. — А может быть, если ничего нет, то Елисей… Правда… Ничего… Не делает… — Понижая голос всё сильнее и сильнее, медленно произносила слова, одно за другим, Матильда. Клавдия наконец изменила положение рук, повернула голову и посмотрела на девочку. Матильда приоткрыла рот, в ужасе глядя куда-то сквозь траву. Казалось, она хочет закричать. Но внезапно Клавдия услышала, как одна из дверей в подъезде, недалеко от которого они стояли и в одной из квартир которого жил тот, за кем они отправились шпионить, начала открываться. — Тише, там что-то происходит! — Только и успела негромко сказать Клавдия, бросаясь к сводной сестре и толкая её ближе к деревьям. Девочки затаились. Тихо сидя возле деревьев, они глядели на дверь подъезда, стараясь даже не дышать. Вскоре открылась и сама дверь. Оттуда вышел тот, кого они не видели всё лето. Елисей. Он спустился по ступенькам перед подъездом, прошёл немного и остановился на равном расстоянии между лесенкой и бордюром, после которого начиналась дорога. Из кармана достал какой-то небольшой тёмный прибор, напоминающий рацию овальной формы. С серьёзным лицом оглядев его, он начал медленно и сосредоточенно подбирать кнопки, на которые впоследствии нажимал, перед этим внимательно каждую осматривая. Не было видно, что происходило на маленьком экране, но вскоре прибор дёрнулся в руках Елисея, затих, а спустя мгновение юноша вместе со своим изобретением исчез.       Долго ещё две сводные сестры сидели возле деревьев, всматриваясь в то место, откуда исчез ученик из их школы. Никто не знает, куда и зачем отправился юный изобретатель, но кто знает, может быть, таким вот Клавдиям и Матильдам так и надо? Прошло ещё некоторое время, а потом девочки поднялись с земли. Они пошли прочь от этого многожтажного дома по дороге, по которой всегда приходили и уходили. Возможно, это лето изменит их жизнь навсегда.